Чтение онлайн

— Старр, нельзя.

Ребенок испуганно замер, и Нежная Лань быстро отобрала у нее уголек, но та успела вымазать и лицо, и одежду.

— Старр, осторожнее, — мягко сказала Нежная Лань.

Меган тряхнула головой.

— Ради всего святого, это не убедит ее. — Она грубо выхватила Старр из рук индианки. Опустившись на колени у камина, она показывала на холодную золу, грубо приговаривая: — Нельзя, Старр. Нельзя. Нельзя. Нельзя. — При каждом слове она с силой била дочь по спине и рукам, пока вопли ребенка не заполнили весь дом.

Дикий гнев закипел внутри Меган, ослепляющий гнев, которого она не испытывала прежде. Она должна прекратить крики

— Замолчи, Старр. Слышишь меня? Замолчи!

Малышка крутилась и извивалась, пытаясь вырваться. Меган сильнее затрясла ее. Нежная Лань быстро подошла к ней, вырвав девочку из ее рук, и прижала испуганного ребенка к груди.

— Мама уже достаточно наказала дочь, — успокаивающе произнесла она.

Лицо Меган побелело, в глазах горело бешенство.

— Я сама знаю, когда хватит, глупая индианка! И если она будет снова орать, как сейчас, я накрою ее голову подушкой и придушу ее. Ты поняла меня? Тогда тебе придется уйти. Здесь у тебя не будет работы, и я не позволю тебе оставаться лишь для того, чтобы спать с моим мужем.

Нежная Лань повернулась и пошла в маленькую комнату Старр, закрыв за собой дверь.

* * *

Мягкий утренний свет струился сквозь легкие шторы через окно в спальне. Он падал на золотистые волосы жены, разметавшиеся, как крылья ангела, по подушке и простыне.

Рори оперся на локоть и внимательно всматривался в нее. В спокойном состоянии ее лицо нежное, рот полуоткрыт. В такие моменты он почти верил, что эти губы могут искренне улыбаться. Она выглядела такой беззащитной, вряд ли способной совершать зло — а зачастую и подлость — как это было вчера вечером.

Придя домой после долгого, жаркого дня, проведенного в погоне за полудикой лошадью, Рори встретился у дверей с кипевшей ненавистью женой. Сейчас он научился распознавать ее настроение и испытал искушение повернуться и сбежать до того, как она дойдет до безумства.

Она упрашивала его увезти ее отсюда. Он имел деньги — сотни, тысячи долларов, лежавшие мертвым грузом в банке. Если Рори не хочет уехать, пускай отпустит ее туда, где она купит себе приличную одежду и пообщается с элегантными людьми.

— Ни в одном другом месте нет ничего лучше того, что ты найдешь в нашей округе, — ответил он.

Меган швырнула в него книгу.

— Рори О'Хара, ты — подлый, скупой полукровка! Ты увез меня из родного дома. Ты обманул меня. Лишил того, что могло бы принадлежать мне по праву. А теперь проводишь время, флиртуя с грязной индианкой, мечтая о той шлюхе из дома. Ну что ж, и не рассчитывай на взаимность со мной. Спи с теми тварями, там твое место!

В немой ярости он рывком распахнул дверь, которую она закрыла на ключ перед его лицом. Он не хотел ее, он не испытывал никакого стремления к ней. Но ее слова обожгли его, разбудили силу, готовую сжать ее в объятиях, сдавить в поцелуе. Она впилась ногтями ему в лицо, когда они, споткнувшись, упали на постель. Он срывал с нее одежду, полный решимости отомстить ей за причиненные ему мучения. Но в этот момент благоразумие вернулось к нему. Он прекратил борьбу, чувствуя отвращение при мысли, что едва не изнасиловал собственную жену. До чего же она довела его.

— Хорошо, Меган. Твоя взяла, — проворчал Рори. — Будет тебе поездка.

— Куда?

— Куда захочешь.

После этого она обняла и поцеловала его, потом перевернулась на свою сторону и мгновенно заснула, оставив Рори, смотрящим

Сейчас он попал в западню по собственной вине и знал это. Она добьется всего, что захочет, напоминая о его поведении вчера ночью. Если бы он только не потерял уверенность в себе и спокойствие.

Он выскользнул из постели и тихо оделся. Меган проспит еще много часов. Он вышел из спальни, заметив сломанную щеколду и свисавшие петли. Позже надо починить все. Дверь в комнату Старр была открыта. Койка Нежной Лани стояла пустой, как и детская кроватка Старр. Подумав, что они встали еще раньше, Рори повернулся и вышел из дома, навстречу еще одному дню изнурительной работы, надеясь, что она будет достаточно тяжелой, чтобы изгнать бесов из его головы.

* * *

Тобиас знал, где кончаются границы владений Латтимера, даже без оград. Он знал эту землю так же хорошо, как и свое лицо. И лошадь под ним чувствовала, что они у цели.

Уходя на перегон скота, Тобиас не мог знать, что задержится так надолго. Сначала из-за панического бегства стадо разбрелось, задержав ковбоев на время, пока они не собрали всех животных. Потом им пришлось идти в обход недавно огражденной фермы. Другие просто перерезали бы колючую проволоку, пройдясь по чужой земле, но Брент никогда не позволял подобного, так же поступал и Тобиас. Когда прибыли в Додж, у него добавилось много забот по продаже скота по подходящей цене. Но когда деньги уже лежали у него в кармане, его чуть не ограбили. Тобиасу удалось отразить нападение вора, но тот успел ударить его ножом и сломать четыре ребра.

Получив много времени просто полежать и подумать, пока поправлялся, он решил, что пора обзаводиться собственным домом. У него четыре сына, а к этому времени, возможно, родился еще один. Брент всегда был великодушен с ним. Он знал, что для начала ему хватит денег.

Ну вот, дело сделано. По пути назад, Тобиас нашел землю, которую хотел, недалеко от «Хартс Лэндинг». В кармане рубашки лежал листок бумаги, удостоверяющий его право на нее. Тобиас Леви стал землевладельцем. Он купит у Брента хороший скот, зная, что он разрешит ему перегонять по весне животных вместе со своим стадом, что позволит ему сэкономить на работниках и избавит от других забот. Кроме того, так как вернулись и Брент, и Рори, он мог оставить «Хартс Лэндинг» без угрызений совести.

Тобиасу оставалось пару часов езды до дома. Расслабившись в седле и позволив лошади перейти на свободный шаг, он в сотый раз начал представлять дом, который построит для Ингрид и детей. Он будет большим. Конечно, не таким, как у Брента, но больше того, который у них сейчас. Высокие сосны создадут тень и защиту от ветра. В доме будет два этажа, с множеством комнат для детей. Если все пойдет хорошо, они смогут переехать до первого снега.

* * *

Ингрид, сидя в тени, кормила грудью ребенка. Маленький Калеб родился две недели назад; пятый их сын. Если бы только вернулся Тобиас, и она сможет перестать волноваться. Другие ковбои передали ей письмо, в котором он сообщал, что все будет нормально, просто какое-то время ему нельзя садиться на лошадь, и просил Ингрид не беспокоиться. Она подумала, что ему легко советовать «не волнуйся». У нее, с другой стороны, только собственное воображение, и оно могло создавать самые разнообразные впечатления, большей частью — неприятные.