Чтение онлайн

— Жаль, в «Блумингсдейле» ничего не подобрали, — посетовала Руби. — Для чего тратить целое состояние на платье, которое наденешь один раз? Давай зайдем в «Ти-Джей-Макс» или «Маршалле»…

— «Ти-Джей-Макс»? — взвился Джереми. — Не кощунствуй!

— Ты всего лишь красиво пройдешься, соблазнительно извиваясь под музыку. Мне кажется, к параду имеет смысл купить что-нибудь подешевле…

— Руби! Уж не думаешь ли ты, что Бритни Спирс приобретает сценические костюмы у «Ти-Джей-Макс», когда собирается соблазнительно извиваться под музыку?.. К тому же это забег, Руби, а не парад. Участники не будут петь или танцевать, а побегут наперегонки.

— Нет, это парад, Джереми. Кстати, не хотела портить настроение плохой новостью, но ты не совсем Бритни Спирс.

— Конечно, нет. Она даст фору любому трансвеститу.

— Что-о?

— Ну как же — носит изумительные костюмы, потрясающие парики, ей ставят отличную хореографию, она попадает в такт, танцуя под «Возьми меня еще раз, детка» и «Упс, я опять сделала это». От трансвестита

— Поэтому она твой кумир?

— Да, и еще потому, что отымела Джастина Тимберлейка.

— Встречалась с Джастином Тимберлейком, — поправила его Руби. — Насчет секса никто точно не знает.

— Ну-ну, как скажешь.

Пассажиры глазели на явного голубого и молодую толстуху, громко болтающих в метро, — гей с подружкой-ширмой… Руби и Джереми познакомились больше десяти лет назад в университете Джорджа Мейсона в Фейрфаксе, штат Виргиния. Само провидение сделало так, что они оказались рядом на одном из первых занятий. Профессора осенила ультраоригинальная идея работы в парах: каждому студенту предлагалось взять интервью у сидящего рядом и затем рассказать аудитории (за минуту или даже меньше) биографию новоиспеченного знакомого. В ходе взаимного интервьюирования Руби и Джереми выяснили, что у них много общего, и прониклись друг к другу симпатией. Руби приехала из Ла-Платы, штат Мэриленд, Джереми — из Фредериксбурга, штат Виргиния, расположенного примерно в пятидесяти милях к югу от Вашингтона. В наши дни это урбанизированные пригороды, но в те времена там еще ощущался сильный деревенский привкус. Поступив в университет, Руби и Джереми впервые оказались далеко от дома. Не имея знакомых, два аутсайдера сразу подружились: Руби вписывалась в цвет общества из-за излишней дородности, а Джереми — из-за нетрадиционной ориентации. Эти две парии нашли друг друга на занятии по английскому. Оба отлично понимали, что вход в модную тусовку красавцев и красавиц им закрыт, поэтому с энтузиазмом принялись за то, чем толстуха и гомосексуалист занимаются вместе испокон веков, — с удовольствием смешивали с грязью тех, кто воротил от них нос.

Уже через несколько минут знакомства Руби и Джереми болтали, как старые приятели, насмехаясь над рассказом, написанным их преподавателем, перемывая косточки девице, сидевшей на другом конце класса — «шлюха шлюхой, очков не нужно», — и подвергая сомнению естественность форм «блондинистой стервы», похваставшейся перед классом блестящей карьерой капитанши болельщиц в арлингтонском «Уэйкфилдхай». Интервью оказалось отличным развлечением, и Джереми пригласил Руби на ленч.

Руби сразу понравился кареглазый красавец блондин ростом пять футов десять дюймов, с прекрасной фигурой. Джереми не увлекался бодибилдингом и даже не ходил в спортзал поддерживать форму, будучи стройным от природы. Руби изумилась приглашению, как она сочла, на свидание, недоумевая, что такой красавчик в ней нашел, но даже не пыталась этого постичь, возликовав, что подцепила Джереми. В первый раз они сходили на «Вереск» с Вайноной Райдер и Кристианом Слэйтером, а потом пообедали в «Чи-Чи» в универмаге «Фейр оукс». Во второй — посмотрели «Общество мертвых поэтов» и пошли в «Пи-Джей скидас». Третье свидание ознаменовалось походом в мультиплекс в Меррифилде на «Смотрите, кто заговорил» и обедом в «Фудракерс» в Эннендейле. Помимо вылазок в кинотеатры, Руби с Джереми ежедневно виделись в студгородке, на лекциях или за ленчем. Руби целые дни общалась с новым приятелем, посмотрела море фильмов и побывала в двадцати ресторанах, но так и не увидела одного: пениса Джереми. Они отлично проводили время, но физического сближения не было и в помине. Руби решила, что Джереми не интересует секс, потому что она толстая; ей и в голову не приходило, что Джереми голубой. В конце восьмидесятых «Уилла и Грейс» еще и в проекте не было, и наивная Руби не подозревала, что на свете существуют гомосексуалисты вроде Джереми — вылитые модели из каталога «Джей-Крю», ничем не похожие на шепелявых типов с безвольно-мягкими запястьями. Когда Джереми открылся ей через несколько недель знакомства, вместе с разочарованием Руби испытала огромное облегчение. Новость о нетрадиционной ориентации кавалера чрезвычайно упростила отношения: по крайней мере Джереми удерживали от сближения особенности физиологии Руби (или отсутствие нужных ему особенностей), а вовсе не ее лишние килограммы.

— Смотри, вон вошел… Держу пари, голубой. — Джереми кивком указал на одетого с иголочки красавчика лет тридцати с брезентовой сумкой через плечо и «Вашингтон пост» в руке.

— Вряд ли, — не согласилась Руби.

— Руби, я часто ошибаюсь?

— Нет, — признала она. — Но мне кажется, этот парень предпочитает женщин.

— Шутить изволите? — Джереми смерил вошедшего внимательным взглядом. — Брюки «Банана репаблик», рубашка «Джей-Крю», ботинки «Тимберленд», носки от «Структуры», ремень, похоже, «Коуч»… Держу пари, трусишки у него от Калвина Клайна. — Джереми обладал уникальным талантом определять, где человек приобрел ту или иную деталь одежды. — Если бы такой ансамбль нарушала пара носков от «Джей-Си-Пенни» или туфли «Пейлесс», я бы еще допустил, что он натурал, но…

Джереми оборвал свой монолог на полуслове, увидев, что раунд остался за Руби.

— Ха, я выиграла! — рассмеялась девушка: объект наблюдения раскрыл газету на спортивной странице.

На следующий день Руби возвращалась из банка, где сняла немного денег со сберегательного счета. Она всем говорила, что копит деньги к Рождеству, хотя счету больше подошло бы название «Стройная Руби». Уже несколько лет каждые две недели она переводила в банк три процента заработной платы, изредка пополняя сумму вкладами из редких свободных денег. Руби удалось накопить три тысячи долларов, которые она намеревалась спустить на наряды, косметику и салоны красоты, когда похудеет.

Обидно было тратить деньги со «Стройной Руби» на цели, к которым счет не имел отношения, но в последнее время со средствами у реальной Руби стало туго, и пришлось потрясти заветную мошну.

Жалованья Руби вполне хватало на жизнь: на одежду она много не тратила и светской жизнью не интересовалась, статьями расходов были в основном автомобиль, продукты и посещения кафе. Огромную брешь в бюджете пробивали взносы за дом.

Единственное, что Руби захотела оставить себе при разводе, — это жилье. Боже, как она любила свой дом!

Перед свадьбой они с Уорреном приобрели трехэтажный кирпичный дом, в который Руби влюбилась с первого взгляда. Построенное около ста лет назад и кое- как подновленное здание нуждалось в ремонте, и это стало одной из причин, почему дом пришелся по сердцу будущей хозяйке — ему требовалось усовершенствование, в точности как ей самой. Кстати, именно поэтому покупка оказалась по карману молодой паре. Логансёркл, район на окраине Вашингтона, имел дурную славу опасных трущоб. Сначала Руби была против переезда — город только-только начал оправляться после многих лет запустения и коррупции, процветавшей при отличном — от других — мэре. Муниципальные услуги вроде уборки снега и вывоза мусора казались редким счастьем, и Боже помоги бедолаге, обратившемуся в департамент транспортных средств: процедура продления водительских прав отнимала целый день, и это при исправно функционирующем компьютерном учете!.. Но коренной горожанин Уоррен упирал на преимущества жилья вблизи от работы, возможностью пользоваться общественным транспортом, ходить в лучшие рестораны и развлекаться в самых достойных местах.

Риелтор настойчиво твердил, что Логансеркл ожидает возрождение — откроются новые магазины, Четырнадцатая улица запестреет модными ресторанами, — и вполголоса добавлял, что в районе вновь начали селиться белые. Сознавая, что жилье в Дюпон-сёркл или в окрестностях Капитолийского холма [4] им не потянуть, Руби и Уоррен всерьез задумались о Логан-сёркл. Перебрав несколько десятков домов, они остановились на классическом трехэтажном доме у самой Род-Айленд- авеню, с кухней, гостиной (она же столовая) и маленькой «берлогой» [5] на первом этаже. На втором этаже размещались две маленькие спальни и ванная с туалетом, а третий этаж занимала комната-люкс, прекрасная и просторная. Буквально в день заключения договора Руби при символическом участии Уоррена энергично принялась за приведение жилища в божеский вид. Ремонт и перестройка тянулись несколько лет. В крошечном палисаднике Руби посадила цветы и декоративные кустарники, перекрасила комнаты, наняла мастеров отполировать и тонировать деревянные полы и полностью обновила сантехнику. Через пару лет она надеялась приступить к ремонту кухни, хотя не представляла, как справится с этим при нынешнем состоянии финансов. Сейчас нельзя было поручиться даже за то, что ей вообще удастся сохранить дом.

По пути домой Руби обдумывала различные пути выхода из финансового кризиса. Можно найти вторую работу или пустить квартирантку… Ни один из вариантов ее особенно не привлекал, но расставаться с любимым домом Руби не собиралась — ведь она вложила в ремонт всю душу и создала, так сказать, оазис уюта в этом жестоком мире. Риелтор оказался прав: Логан-сёркл действительно возрождался, за несколько лет качество жизни значительно улучшилось. Население района представляло собой интересную смесь городских бедняков, прозябающих на пособие, небольшой армии гомосексуалистов и быстро растущей популяции богатеньких ДЗБД (две зарплаты, без детей) — традиционных пар, приобретавших старые дома и не жалевших денег на ремонт. В Логан-сёркл появились хорошие рестораны, несколько баров, ночные клубы, но все равно чего-то недоставало, пока на Пи-стрит не открылся магазин органических пищевых продуктов «Фрэшфилд».

Обитатели Логан-сёркл гордо упоминали новостройку в качестве ориентира: «Да, я живу недалеко от "Фрэшфилда"». Или — «"Фрэшфилд" знаете? Вот там я и живу», словно дорогой супермаркет в шаговой доступности автоматически превращает трущобы в Бель-Эйр. Несмотря на «Фрэшфилд» и размножающиеся как кролики модные клубы, злачных мест в районе по-прежнему хватало. Проститутки все так же делали минет, наркодилеры толкали крэк и экстази с той лишь разницей, что теперь это происходило на задворках ресторанов с белоснежными скатертями и в переулках позади магазинов, предлагающих выращенные без химии яблоки и неотбеленную муку.