Чтение онлайн

– И все же я не верю, что сверхоборотень уничтожил себя, – сказал Сергиенко, продолжая разговор. – Этот ничем не спровоцированный взрыв – всего лишь демонстрация неповиновения.

– Тогда где он сам? – морщась, заметил Торанц.

– Прячется в кратере.

– А это возможно?

– Кто может сказать, что нет? Кое-какие свойства оборотня мы узнали, но сколько их осталось невыясненными? Остаются неизвестными происхождение оборотня, его энергетические возможности, информационные запасы, способы трансформации собственного тела… что там перечислять, не хватит времени. Единственное,

чего мы добились, – установили причину охоты на людей.

– Интеллектуальный паразит, – усмехнувшись, сказал Нагорин, так же как и Торанц не отрывающий взгляда от зева кратера, в котором скрылся Диего Вирт. – Признаюсь, это качество сверхоборотня мне сильно не по душе. Верить в подобное трудно.

– Еще бы, – сказал Торанц, отмечая время. – Мгновенное считывание информации, запасенной мозгом! Даже наследственной! Эдакий утонченный каннибализм. Хотя, кстати, пандологи давно ищут способы записи нужных сведений непосредственно в мозг человека, способы так называемого рапид-обучения. Для них оборотень – сверхнаходка.

– Над чем работали ученые на полигоне до взрыва? – спросил Пинегин, назначенный руководителем реализации мер, принимаемых Управлением аварийно-спасательной службы после катастрофы.

Сергиенко пожал плечами.

– Анализом физических, химических, биологических и прочих свойств. Хотя, – вспомнил он, – Талгревенн за день до взрыва говорил, что они собираются проникнуть в оборотня для спасения «проглоченных» им ранее людей.

– Верно, – поддержал коллегу Нагорин. – Незадолго до… гм… случившегося на полигон прибыла техника для просвечивания тела оборотня, и в разговоре Талгревенн коснулся этой темы.

– А как вел себя сверхоборотень?

– Как глыба мертвого металла – совершенно ни на что не реагировал, не верилось, что внутри его кто-то есть, что он может двигаться, трансформироваться и так далее. Серые о себе тоже не напоминали. Одни только приборы и отмечали происходящие внутри оборотня процессы.

– Какие же?

– Какие именно – не скажу, – подбирая слова, сказал Сергиенко. – Но в результате изменялись потенциалы излучаемых им полей, медленно уменьшалась плотность одних объемов тела и увеличивалась других… ну и тому подобное.

– Виктор, – окликнул Пинегин. – Ты сверху там ничего не видишь?

– Все то же, – пробился голос командира крейсера, зависшего над полигоном на высоте ста километров. – Даже при максимальном увеличении. Не волнуйся, десантники у меня в готовности один, успеем, если что.

– Успеем… – проворчал Пинегин. – Вот что, прощупай-ка ты всю панораму локаторами на гравиплотность. Для страховки.

– Сейчас сделаем.

Пинегин отвернулся от виома и прошелся по залу.

Медленно текло время. Диего Вирт не показывался. Огромная плешь полигона лежала перед людьми мертвой пустыней, ни одно движение не нарушало ее пугающего спокойствия.

Зуммер прямого канала связи с правительством Земли заставил многих в зале вздрогнуть.

Стоявший у пульта селектора Торанц тронул сенсор, и напротив него возник сидящий в кресле Банглин.

– Ну что? – быстро спросил он, вперив взгляд в руководителя погранслужбы.

– Пока никаких результатов, – сообщил Торанц, кашлянув. – Визуальные наблюдения

мало что дают, а более действенные меры только начинают приниматься.

Банглин нахмурился.

– Это вы говорите через двое суток после взрыва?

– Двое суток в месте взрыва радиация была такой, что не помогла никакая защита. После дезактивации уровень радиации понизился, и мы отправили к шахте разведчика.

– Сверхоборотень?..

– Возможно, прячется в шахте.

– Плохо, – после некоторого раздумья сказал Банглин. – Прошу вас докладывать в президиум Совета обо всем существенном. Через три дня состоится заседание ВКС, на которое вынесен и вопрос о сверхоборотне. Вы будете готовы дать нам информацию?

Торанц покосился на делавшего ему какие-то знаки Пенегина и проговорил:

– Сделаем все от нас зависящее.

Банглин снова нахмурился, и связь прекратилась.

– Я же тебе сигнализировал, – с сожалением сказал Пинегин. – Он не любит неточных и туманных формулировок.

– Как будто я его меньше знаю, – через силу усмехнулся Торанц. – Не мог же я ответить «да», будучи уверенным в обратном.

Внезапно вспыхнул виом связи с крейсером, и перед людьми в зале появился встревоженный бортинженер корабля.

– Зондирование на гравиплотность показывает, что в кратере происходит перераспределение масс. Принимайте картинку, сделана на волне ноль-два в течение трех минут. Продолжаем наблюдение.

Второй виом воспроизвел объемную схему поверхности полигона: на голубой плоскости розовая полусфера – купол энергостанции и желтая воронка – кратер. Цвет воронки изменялся со временем, по ее стенам ползли алые пятна. К тому же стало заметно, что купол энергостанции и кратер связаны нитью пульсирующего багрового свечения.

– Оборотень! – побледнел Нагорин. – Вне всяких сомнений!

– Но где? – яростно спросил Пинегин. – Купол или кратер?

– Оригинальная маскировка, – произнес Торанц. – Мне кажется, что оборотень в кратере, вернее, сам кратер. Да, сверхоборотень не так прост… хотя я, кажется, и в самом деле начинаю относиться к нему как к живому существу.

– Это неважно, – пробормотал Сергиенко. – Пусть оборотень управляет экипажем, что это меняет? Почему раньше не догадались пройтись гравилокаторами по полигону?

– В том-то и дело, что обшарили полигон на всех мыслимых диапазонах волн. – Пинегин гневно раздул ноздри. – Надо вернуть Диего, срочно. Виктор, десантному коггу старт! Прикрой его полем. Внимание водителям силовых установок: полная отдача на отражение!

Шли минуты. Ничего не менялось над полигоном. Только медленно опускалась в разверстую пасть кратера золотая капля десантного когга.

Диего погрузился во мрак столь плотный и вязкий, что ему на мгновение захотелось глотнуть воздуха, как при нырянии в воду. Приостановив падение, он включил нашлемный фонарь и зажмурился от брызнувших со стен шахты бликов.

Видимо, температура и здесь достигала точки плавления пород и покрыла стены вертикального тоннеля многоцветной пленкой глазури. Металлические бока и крепления подъемника то ли сгорели, то ли расплавились и стекли вниз, на дно шахты.