Припятский синдром
Шрифт:
— Нет, — тихо отвечает за Дениса мать, — это после лагерей 86-го, уже почти год у него такой кашель, приступами… Боюсь, чтобы астмы не было...
— Обязательно покажите его врачу!..
Душный коридор детской поликлиники переполнен женщинами и детьми. Ирина просится у очереди:
— Позвольте мне войти?!.. Я без ребенка… Мне только выписку взять, пожалуйста!..
Очередь не возражает, и Ирина входит в кабинет, где за столом сидит участковый врач — крутолобая молодая женщина с жесткими глазами. Рядом — женщина с малышом на руках.
— Я занята, мамаша!.. Вы разве
— Простите, но мне только выписка нужна — с последними анализами, для обследования сына… Я думала, что медсестра... Но раз ее нет, я буду ждать своей очереди, простите!..
— Карточка ваша здесь?..
— Должна быть здесь, я записывалась на прием...
— Ищите карточку, и выписывайте все сами, я подпишу...
— Спасибо! — Ирина склоняется к столу, быстро находит карточку Дениса, достает из сумочки ручку. — Простите, на чем можно писать?..
Врач подсовывает ей лист и обращается к женщине с малышом:
— У вашего ребенка ОРЗ, мамаша... Сейчас я выпишу антибиотики, будете давать по таблетке три раза в день... Ну, конечно, теплое питье, горло полощите ромашковым отваром…
— Но он еще не умеет полоскать... Как же?.. — растерялась молодая мама, отнимая у мальчика авторучку, которую тот умудрился стянуть со стола и даже попробовал запихнуть в рот.
— Ах, да... Тогда смазывайте горло йодинолом… Я выпишу...
Ирина открывает страницу карточки, к которой прикреплен результат последнего анализа крови, сделанного три месяца назад, и недоуменно смотрит на этот клочок бумажки, исписанный вдоль и поперек жирным красным карандашом.
— Что это? — удивляется докторша, глядя на бумажку, протянутую ей Ириною.
— Я не знаю, что это... Три месяца назад у ребенка был такой анализ крови, а вы мне ни слова об этом...
— Значит, я не видела его, мамаша!.. Разве я могу за всеми вами уследить?.. Медсестра подклеила и все...
— Но ребенок ведь из Припяти!.. Неужели нельзя повнимательнее?!.
— А у меня не один он из Припяти! — перебивает ее врач. — Где вы будете его обследовать?!.
— Мне сказали — в Охмадете...
Старенькая дворничиха пытается смести в кучу последние осенние листья на мокрой аллее небольшого скверика во дворе института охраны материнства и детства или по-простонародному Охмадета, куда уже за результатами обследования спешат Ирина с Денисом.
— Мам, — тихо говорит Денис, — мы вчера, когда в кино шли всем классом, мимо нашего двора проходили. А та девчонка, которую со мной посадили недавно, помнишь, Татьяна, говорит всем: «Не подходите близко к этому дому, там припятские живут...» Я говорю: «Ну и что? Я тоже припятский и тоже в этом доме живу...» А вчера она попросилась за другую парту...
— Не расстраивайся, сынок!.. Это не беда!.. Просто она — не надежный человек, — успокаивает его Ирина.
Они заходят в кабинет приятной блондинки средних лет, ведающей в Охмадете припятскими детьми.
— Все так, как я и предполагала, — вздыхает она, изучив результаты анализов.
— Как? — встревожено спрашивает Ирина. — Дениска, подожди меня в коридоре...
— К сожалению, утешительного мало, мамочка… Да, придется вам пару месяцев серьезно пролечиться... Я все-все вам сейчас распишу...
— А как же школа?..
— Ну, голубушка!..
Какая тут школа?!.. Здоровье дороже!.. Да, а это все возьмите, — она отдает Ирине результаты исследований. — Для поликлиники сделайте копии... Вам еще не один год придется лечиться, так что все собирайте, чтобы можно было контролировать ситуацию… Поняли, мамочка?!.— Спасибо вам!.. Просто даже не знаю, что было бы, если бы мы не к вам попали!..
— Попали, и слава Богу!.. Будем лечиться! …
… Измученная нервным днем, Ирина тяжело спустилась со ступенек автобуса на своей остановке. И уже направилась было домой, но, вспомнив, что дома ее ждет голодный кот, все же решилась зайти в гастроном.
Пройдя мимо всех отделов с пустыми и полупустыми полками, в основном заставленными трехлитровыми банками сомнительного березового сока, Ирина подходит к колбасному отделу, где с сожалением понимает, что отвоевать кусочек для ее Василия сегодня она никак не сможет. Поскольку у пустого прилавка здесь хаотично столпилась огромнейшая очередь, жадно, со скандалом, набрасывающаяся на каждую новую тележку с кучей расфасованных кусочков вареной колбасы грязно серого цвета, еще недавно самой дешевой из всех сортов колбас, а теперь аж по 8 рублей за кг, прозванной в народе «павловской», по фамилии нынешнего премьер-министра СССР, в 2-3 раза поднявшего цены на продукты питания и основные потребительские товары, которых в магазинах все равно днем с огнем не сыскать. Постояв немного у колбасного отдела, Ирина плетется к рыбному, где на одном из лотков пустого прилавка одиноко лежит горстка поблеклой, залежалой, сырой кильки. Ирина покупает ее всю.
У ближайшей многоэтажки гуляет хмельная свадьба. Свернув во двор своего дома, Ирина уже издали замечает заплаканных соседей, столпившихся у ее подъезда, и «Скорую помощь», стоящую в сторонке. Только она подошла, как к подъезду тихо подъехала крытая машина, из которой выносят гроб, провожаемый суровыми взглядами потрясенных горем мальчиков и девочек 14-16 лет, плотной группой стоящих у парапета. Собравшиеся всхлипывают. Вдруг на балкон четвертого этажа с душераздирающим криком выскочила мать умершего в трауре:
— Сыночек мой!.. Сынок!..
Этот отчаянный материнский крик, кажется, никогда не утихнет, но вот две женщины в черном с трудом затаскивают несчастную мать назад в квартиру. К дверям подъезда прислонены венки с лентами «Дорогому Сергею от родных», «… от друзей», «… от соседей», «… от одноклассников», «… от Союза «Чернобыль»… Рядом с венками большой портрет, с которого весело смотрит на собравшихся открытое лицо рыжего подростка с серыми глазами.
— Сережка?!. — вырвалось у Ирины, в глазах ее — ужас и боль.
— Ты что, не знала? — спрашивает стоящая рядом зареванная землячка.
— Нет… Не знала… Боже, Боже!.. — стонет Ирина. — Горе-то какое!.. Еще позавчера я его видела во дворе с Джеком...
— Вот позавчера вечером ему и стало плохо… Упал и все… Восемь часов за него боролись в реанимации, — шмыгает носом землячка, — не спасли...
— Господи!.. Детей-то за что?!. — страдает Ирина. — Бедная Лиза!..
— Ее уже трижды откачивала «скорая», — шепчет еще одна женщина рядом.
Ирина смотрит на лица ребят, на портрет всегда улыбчивого Сергея, и ей видится…