Принцесса крови
Шрифт:
— Будь Селвин и Лео живы, они бы тобой тяготились.
Ориана дёрнулась.
— Не смей говорить о них, будто знала их.
— Я знаю, они умерли за свои идеалы.
— Они всё равно умерли. — Слово сорвалось у неё с гортанным разрывом; Ориана прижала пальцы к губам, будто испугавшись собственной вспышки.
С меня хватит. Это чувство пришло резко, словно опустился клинок. Из всех, на кого мне стоило тратить время сегодня, наши разговоры были самыми бессмысленными. Как договариваться с той, кто не честна даже с собой? Ей никогда не стать ни матерью, какую заслуживает Лара, ни принцессой, какую заслуживает Мистей.
— Удачи
Я ещё несколько секунд усмиряла злость. Кайдо лёгким укусом впился в запястье, и я использовала лёгкую боль — и то удовольствие, что кинжал всасывал вместе со вкусом, — чтобы заземлиться.
Мы можем её уничтожить, — прошептал он.
Она не стоит усилий.
Голодно, — пожаловался.
Ты уже ужинал.
Хочу ещё. Кайдо швырнул в сознание картинку: мёртвые тела вокруг столов, кровь, размазанная по танцполу. Ты тоже могла бы пить, — мечтательно шепнул он. — Вкусить месть — и пролить больше.
Мысль была мерзкой, и я в который раз вспомнила: да, мы связаны, но кинжал — не человек. Овеществлённая магия, жажда, ставшая плотью. У него скромный набор «правил», и, если я не держу строгости — нас обоих утащит туда, куда мне идти нельзя.
Хорошо, что у меня всё ещё есть границы.
Ещё семнадцать дней, — сказала я ему. — И ты напьёшься досыта.
Народу прибывало: в зал вошла группа Пустоты во главе с Гектором, Уной и Калленом. Его взгляд нашёл меня мгновенно, и в животе свернулась горячая спираль. Я кивком указала в сторону и отошла к более тихому углу пещеры. Остановилась у ледяного дракона — и стала ждать.
Пустотники подошли вскоре. Все трое выглядели опасно изысканно: у Гектора — кожаная чёрная маска и тёмный камзол, усыпанный мелкими стальными шипами; у Уны — платье из слоёв чёрного пера и маска под стать. Наряд Каллена я уже видела. Он снова был безупречно собран: рубашка застёгнута, волосы больше не взъерошены — но у меня перед глазами стояли только его губы, двигающиеся между моих бёдер.
Я присела в реверансе, надеясь, что не краснею:
— Рада видеть вас этим вечером.
И какое же это удовольствие, — говорила улыбка Каллена, когда он вместе с остальными ответил поклоном.
Гектор выпрямился, откинув длинные пряди за плечи:
— Слышал, вечер намечается занятный.
Я попросила Каллена подготовить Гектора — времени до совета было смешно мало, а Пустотник, как всегда, шёл прямо к сути. Носком он отстукивал нетерпеливый ритм.
— Скорее, решающий, — ответила я.
Гектор огляделся:
— Хотелось бы говорить свободно. Подтвердишь, что здесь нет иллюзий?
Чёрт меня подери, что до сих пор не вошло в привычку делать такие проверки. Я потянулась кровавой магией, считывая любые живые тела.
— За тем служебным входом есть фейри, — я указала на одну из голов единорогов футов двадцати от нас. — Ближе никого.
— Прекрасно. — Лицо Гектора посерьёзнело. — Для начала хочу сказать спасибо. Это не мог быть лёгкий выбор.
— Жаль, что ясность пришла не раньше.
Он покачал головой:
— Не важно, как мы сюда пришли. Важно,
что уже здесь. Нужно обсудить, как вести разговор этой ночью. Гвенейра достаточно оправилась, чтобы присутствовать?— Уверена, она придёт, даже если ей плохо. Она не пропустит обсуждение того, что случилось в Доме Света — тем более если заподозрит, что я ещё и короля выбираю.
— Думаешь, она подозревает? — спросила Уна.
Я кивнула.
— Если Друстан рассказал ей о нашем споре, то да. Он должен понимать, что именно это перевесило чашу весов. — От мысли мутило. Облегчение от того, что я наконец выбрала, сменялось другой реальностью: мне предстояло объявить свой выбор бывшему любовнику, который десятилетиями готовился к иному исходу.
— Как только ты объявишься за Гектора, Друстану придётся принимать решения быстро, — сказал Каллен, и, несмотря на тему, один звук его голоса пустил по коже приятную дрожь. — Что подсказывает тебе нутро?
Я скривилась.
— Что о том, что он делает, знает только сам Друстан. — Помолчала, прикидывая. — Его цель — корона, но терять народную поддержку он не хочет. Скажет, что принимает мой выбор, сыграет бескорыстного героя — и подождёт. Если Гектор погибнет в бою, нашей стороне всё равно понадобится лидер. — Я скользнула взглядом по Гектору. — Хотя, разумеется, надеемся, что этого не случится.
— Не переживай, — отозвался принц Пустоты. — Если я и погибну, то не «в бою», а в славной, достойной эпоса битве. Минимум на три тысячи строф.
Никто не засмеялся его сухой шутке. Уна нахмурилась на отца:
— Друстан с радостью устроит тебе «славную смерть», если не будешь осторожен.
— Не успеет. Сначала я устрою его.
— Я бы предпочла, чтобы мы не устраивали смерти друг другу, — вмешалась я.
Гектор вскинул ладони:
— Это целиком зависит от него.
Каллен едва заметно склонил голову — и мой взгляд сам потянулся за падением его тёмных волос. Пальцы вспоминали, как держали их.
— Полагаю, ты права, — сказал он мне. — Так далеко Друстан дошёл потому, что умеет жертвовать сиюминутным ради будущего. Ему не понравится, но он проглотит это — по крайней мере, на людях. Опасность в другом: чем ещё он успел обзавестись на стороне.
— Например? — спросила Уна.
— Твари всё ещё на доске. Он уже звал их — может позвать снова, если наобещал Даллайде. Худший вариант: Имоджен нашла, чем его приманить, и он готов сменить сторону.
— Он не станет, — вырвалось у меня. — Это перечеркнёт всё, к чему он шёл.
— Не сразу. Но если война подойдёт к краю поражения?.. — Каллен пожал плечами. — Друстан мыслит на длинные дистанции.
А Имоджен уже намекала, будто мои союзники отворачиваются. Это было наживкой, чтобы расшатать нас… или предостережением?
Мудрость — смотреть вдаль, а не тонуть в страстях мгновения, сказала мне Ориана. Все уже думали на годы вперёд, а я всё ещё цеплялась взглядом за ближайшие две недели. Эта война может растянуться на годы, с холодком провалился желудок. И Друстан вполне мог планировать исходы, которым суждено сбыться куда позже.
— Я всё же думаю, он способен на неожиданный ход, чтобы перетянуть силу, — сказал Гектор. — Время уязвимое; риска может показаться достойным награды.
— А может, он сдержит слово, — возразила Уна. — Если входить в союз, заранее предполагая предательство, ты начнёшь видеть его везде — и додумаешь там, где его нет.