Чтение онлайн

Когда, наконец, залезаю в постель, меня вообще начинает все дико раздражать, мне не уютно, не комфортно и я никак не могу устроиться. Долго кручусь и ерзаю. Опять вспоминаю вчерашнюю ночь и сегодняшнее утро. Может зря я с ним так? Может и правда расслабиться и будь, что будет? Ничего же со мной не случится от одного поцелуя? Фил ждет, когда я сама это сделаю, у него была сотня возможностей поцеловать меня, но он ведет себя сдержанно. Что если я сейчас слиняю, а потом у меня вообще не появится такого желания? Я же раньше его не испытывала, вдруг и потом не буду!

Жалобно пискнув, я запрыгиваю в тапки и несусь на первый этаж, пока не передумала наломать дров. Коридоры совершенно пустые. Интересно, сколько сейчас времени? Наверняка, давно за полночь.

Останавливаюсь около его двери, протяжно выдыхаю воздух из легких и поправляю волосы. Только собираюсь занести кулак, чтобы постучать, как мое сердце пронзает ядовитой стрелой. За дверью стоны. Их хорошо слышно в тишине ночного коридора. Господи, какая же я дура! Еще на что-то надеясь, я прислоняюсь ухом к замку и сразу же зажимаю рот. Нет, мне это не мерещится! Гофман и правда сейчас танцует кого-то за этой дверью. Когда следом за женским, раздается мужской стон, меня сворачивает пополам от боли и брезгливости, по щекам катятся большущие слезы, я отскакиваю от двери и я медленно бреду по коридору, крепко обхватывая себя руками. Какая же я идиотка… Какая же я жалкая… Напридумывала себе его влюбленность и решила, что могу доверять. Подпустила к себе так близко, как никого не подпускала. А он просто вытер об меня ноги и притащил в постель, в которой чуть ли не признавался мне в любви какую-то более сговорчивую девчонку. Эх, Чума! Ты полная дура! Чему ты удивляешься? Он же уже так делал, а ты вместо того, чтобы его послать, еще и полезла плакаться и открывать ему душу…

Я забираюсь с головой под одеяло и мне плевать, что там очень темно и свет ночника не проникает внутрь. Мне и так плохо, хуже уже не будет. Реву до самого утра, с уверенностью, что и больнее тоже уже не будет. Но ошибаюсь. Мне становится еще больней, когда утром я замечаю спокойного, заспанного Гофмана, выходящего из своей комнаты и он совершенно невозмутимо улыбается и машет мне рукой.

Фил

– Ну вы, уроды, и храпите!
– раздраженно смотрю на Саню и Димона и зеваю.

Как они тут живут? Это же чокнуться можно! Все везде разбросано и воняет носками. Мог бы сейчас валяться со своей девочкой, но моя строптивая дикарка не открыла мне дверь. Бесится, паникует, что я потихоньку сбиваю ее спесь. Пришлось идти ночевать к пацанам. Я давно обещал уступить Тошику комнату для какого-то супер свидания. Так и не понял, какую кралю он приволок, когда я вернулся их уже и след простыл. Принимаю душ и опять думаю о Чумаковой. Не могу больше ждать, сегодня сам ее поцелую. Наша совместная ночевка прошла слишком потрясающе, она так сладко сопела на моей груди, а потом скользнула рукой по моему торсу и прижалась крепче. Я чуть не умер от переполняющей меня нежности. Моя милая дикарка. Думаю о ней и опять сердце сводит судорогой.

Вижу ее в коридоре, не произвольно улыбаюсь и сразу бегу догонять. Я соскучился. Васька какая-то хмурая и как будто мне не рада. Первая мысль, что-то случилось с Серегой, но наверное она бы мне об этом сказала, знает же, что я тоже волнуюсь.

– Куда ты опять так летишь?
– еле за ней поспеваю.

– Отвали, - рычит Чумакова и даже не оборачивается.

– Да, стой же ты, дикая!
– я пытаюсь притормозить ее за локоть, но она резко разворачивается и заносит надо мной кулак.

Напряженно смотрит мне в глаза и опускает руку.

– Я жалею абсолютно обо всем, что между нами было, - она медленно чеканит каждую букву, - Больше никогда ко мне не приближайся.

– Да чего ты так завелась? Не выспалась что ли? Я вот сегодня просто дико не выспался!
– я обиженно хмурюсь.

– Я тебя в последний раз предупреждаю, отвали или будут проблемы! На этот раз точно будут!

– Какие?
– я хмыкаю, - Пожалуешься на меня своему Скворцу? Скажешь, я нравлюсь одному парню, разберись с ним?

– Да, именно так я и сделаю!
– Чумакова нервно машет головой и кутается

– Окей!
– я пожимаю плечами и прячу руки в карманы брюк, - Ну получу я по морде и что дальше?

– Ты не просто получишь по морде, - Василиса злобно тычет в меня пальцем, - Если ты еще раз ко мне приблизишься, он тебя просто размажет!

– Договорились, зови Скворца, будем размазываться!

За нами опять наблюдают любопытные зеваки, но мне не до них. Какая муха ее опять укусила? У нас ведь только все начало налаживаться. Как вихрь, Васька разворачивается и летит во второй корпус, а я только устало вздыхаю.

Ближе к обеду мне вообще становится не смешно. За утро я подошел к дикарке раз десять, но снова был послан самым грубым способом. И самое обидное, что Чумакова опять от меня дергается. По-моему, мы ее не вылечили, а еще больше сломали. В столовую она с нами не идет, чует мое сердце, опять закроется в своей комнате и мы не поговорим. Снова бегу за ней, как придурок и не понимаю, когда я успел превратиться в ее карманного пса, но ничего не могу с собой поделать. Чумакова оборачивается, видит, что я за ней иду и прибавляет скорость. Мы похожи на Тома и Джерри, что немного меня забавляет и одновременно расстраивает. Что мне еще нужно сделать, чтобы она перестала от меня бежать? Веду себя, как недотепа! Мы теряем столько времени из-за ее необоснованных страхов, которое могли проводить куда круче. Тем более, она тоже этого хочет. Как вспомню, как дикарка закрыла глаза и слегка приоткрыла губы, когда я просил меня поцеловать, сомнения сразу же исчезают.

– Да постой же!
– в последний момент успеваю выставить ногу в щель двери, пока она снова не захлопнулась перед моим носом и какое-то время мы боремся, кто сильней.

Чумакова сегодня просто в ударе, победа достается мне довольно тяжело. Василиса отлетает в самый дальний угол, становится ко мне спиной и хватается руками за голову, рывком разворачиваю ее на себя, обхватываю пальцами лицо и вцепляюсь в ее губы. Я уверен, что она тоже хочет этого, но просто трусит. Я был готов, что дикарка какое-то время будет со мной бороться, а потом как обычно расслабится, но Чумакова даже не думает сдаваться. Она истошно бьется, брыкается и пытается оторваться от меня. На одно мгновение она становится мягче, разжимает губы, но когда я разжимаю свои, она вгрызается в мою нижнюю губу с такой силой, что меня пронзает резкая, пульсирующая боль и я ее отпускаю.

– Помогите! Кто-нибудь!
– начинает истошно визжать, по щекам снова катятся слезы, а испуганные глаза бегают из стороны в сторону.

– Ты чего?
– говорю тихо, смотрю на нее и не мигаю, вытираю разбитую губу ладонью, - Тут же нет никого, все на обеде…

Чумакова нервно всхлипывает и мечется, я продолжаю ошарашено наблюдать за ее реакцией и в груди ноет противной тяжестью.

– Ты знал! Ты знал, что так делать нельзя и все равно это сделал!
– она начинает плакать еще сильней и я горю от сожаления и обиды.

– Но это же я…

– Ненавижу тебя! Ненавижу! Почему ты не оставляешь меня в покое? Почему ты постоянно хватаешь меня? Думаешь за меня некому постоять?
– у Василисы настоящая истерика.

Я делаю несколько шагов ей навстречу, хочу обнять и успокоить, но она опять начинает визжать и драться, совершенно остервенело. Да чтоб тебя, Чумакова, я опять чувствую себя полным дерьмом! Разворачиваюсь и покидаю ее комнату с громким хлопком двери.

Эта девчонка сведет меня с ума! С чего я решил, что могу совладать с чужими эмоциями, если не могу совладать со своими! Моя дверь хлопает так же сильно, как Чумаковская. Прыгаю на кровать и закрываю лицо подушкой. Черт! Все опять плохо! На этот раз букетом цветов отделаться не получится! Но это не самое плохое. Дикарка визжала! Она правда этого не хотела! Мне стыдно и больно одновременно. Надо было дать ей чуть больше времени… Но я тоже не железный, меня переполняют чувства и я не могу их укротить, и так веду себя, как праведный девственник, даже больше не смотрю ни на кого. И что толку?