Принц Хаоса
Шрифт:
— Тоже все больше предположения, — сказал я. — Но небезынтересные. Пожалуйста, продолжай.
— Твой отец, правда, в конце концов решил отказаться от трона. Однако, он по-прежнему действовал в интересах Амбера. Амбер выиграл войну. Лабиринт был отремонтирован. Баланс сил восстановлен. Рэндом стал следующим, кого выбрали на роль монарха, — как раз именно тот, кто был нужен, чтобы сохранить статус-кво. Причем заметь, выбор был сделан Единорогом, а не самими Амберитами, у которых, по-моему, были несколько иные представления о личности того, кто должен стоять у власти.
— Мне никогда не приходило в голову взглянуть на вещи с этой точки зрения, — признался я.
—
— Твои заключения сделаны на основе исследования вами с Фионой нового Лабиринта?
Он кивнул, отхлебнул сока.
— Именно поэтому в последнее время настолько участились бури в Отражениях — как внешнее проявление такого положения дел.
— Да, нынешнее положение дел, — согласился я, подливая себе кофе, — представляется весьма интересным.
— Действительно. Мне в связи с этим вспоминается твой рассказ об этой девушке, Корал, которая попросила Лабиринт перенести ее туда, куда он сам захочет. Что же произошло? Он перенес ее в Сломанный Лабиринт, и сделал так, чтобы то место оказалось полностью лишенным света. Затем он отправил тебя освобождать ее оттуда, с тем чтобы ты попутно отремонтировал его копию. Как только это было сделано, тот Лабиринт перестал быть Сломанным и превратился в еще одну версию настоящего, для которого, в свою очередь, стало возможным объединить его с собой в единое целое. Это оказалось тем более легко, что отраженный Лабиринт сам стремился к этому и направлял собственные усилия на объединение. В результате мощь Логруса была ослаблена еще больше, и для него возникла необходимость добиться какого-то значительного преимущества перед Лабиринтом. Именно поэтому он решил подвергнуться такому риску, проникнув во владения Лабиринта и тщетно пытаясь получить обратно Глаз Змеи. Дело зашло в тупик, однако, потому что ты, увидев, какой оборот принимают события, вызвал Колесо-Призрак. Таким образом, баланс сил по-прежнему нарушен в пользу Амбера, что может иметь очень тяжелые последствия.
— Для Логруса.
— Для всех. Если между Силами будет сохраняться подобное неравенство, то для тех и других Отражений это не приведет ни к чему хорошему, до тех пор, пока все снова не встанет на свои места.
— Значит, теперь что-то должно быть сделано в пользу Логруса.
— Да, и ты знаешь, что именно.
— Думаю, что знаю.
— Это напрямую связано с тобой, не так ли?
Я вспомнил о ночи, проведанной мною в пещере, которая находилась в странном месте между Отражениями, где Змея и Единорог пытались заставить меня сделать выбор между Лабиринтом и Логрусом. Меня, помнится, возмутила такая бесцеремонность, и я вообще отказался от выбора.
— Да, — ответил я.
— Он хотел, чтобы ты принял его сторону?
— Полагаю, да.
— И что же дальше?
— А ничего.
— Во всяком случае, мой тезис, кажется, нашел подтверждение?
Мне припомнилась моя прогулка, которую периодически омрачали встречи с призраками — Лабиринта, Логруса, а то и обоих сразу.
— Кажется так.
(Хотя,
безусловно, именно Лабиринту я в конце путешествия оказал услугу, пусть даже невольную).— Ты собираешься выполнить его замысел для блага Хаоса?
— Я собираюсь разрешить это дело к обоюдному согласию сторон.
Он улыбнулся.
— Это отговорка или согласие?
— Это мое действительное намерение.
— Если Логрус тебя выбрал, у него, должно быть, были на это свои причины.
— Видимо, да.
— Нечего и говорить, что твое вступление на престол значительно усилит позиции дома Савалла.
— Да, я и раньше об этом думал.
— Но для человека с твоим происхождением обязательно появится необходимость четко определить, в чьих интересах ты собираешься действовать — Хаоса или Амбера?
— Ты, кажется, предвидишь новую войну?
— Нет конечно. Но все то, что ты предпримешь в пользу Логруса, неизбежно ослабит Лабиринт и вызовет недовольство в Амбере. До войны, само собой, дело не дойдет, но могут возникнуть некоторые осложнения.
— Ты не мог бы яснее выразить, что у тебя на уме?
— Но сейчас я только оцениваю различные возможности на данный момент, чтобы заодно предоставить тебе случай заранее проанализировать свои предстоящие действия.
Я кивнул.
— Но раз уж мы говорим о моих предстоящих действиях, я хочу еще раз тебе напомнить: я собираюсь разрешить это дело ко всеобщему…
— Хорошо, хорошо, — перебил Мондор. — В этом вопросе у нас нет разногласий. Когда ты займешь трон, ты будешь стремиться к тому же, что и мы.
— Мы? — переспросил я.
— Дом Савалла, я имею в виду. Но это ни в коем случае не означает, что мы будем навязывать тебе свои способы решения проблем.
— Приятно слышать.
— Но, разумеется, мы сейчас говорим предположительно, поскольку есть еще двое претендентов, которых поддерживают столь же сильные кланы.
— Речь идет, значит, о возможности каких-то непредвиденных обстоятельств?
— Если наша семья сумеет добиться того, чтобы тебя короновали, ты понимаешь, что тебе следует принять это во внимание?
— Брат, мне понятно твое стремление как можно более возвысить дом Савалла, но если ты спрашиваешь о моем согласии на устранение Тмера и Таббла, то забудь об этом. Я не так сильно желаю трона, чтобы добиваться его таким образом.
— Тут дело не только в твоем желании, — возразил он. — Нет никаких причин для особой щепетильности, если учесть, что мы далеко не в самых лучших отношениях с домом Джесби, да и от дома Ченикут не знали ничего, кроме неприятностей.
— Щепетильность тут ни причем. Раз уж на то пошло, я никогда не говорил, что хочу стать монархом. Если честно, мне кажется, что Тмер или Таббл справятся с этим делом лучше меня.
— Они не отмечены знаком Логруса.
— А если я отмечен знаком Логруса, то смогу получить желаемое и без посторонней помощи.
— Брат, существует большая разница между миром принципов и нашим, реальным, из плоти и крови, а также стали.
— А что если у меня есть свой собственный план, отличный от твоего?
— Тогда скажи мне о нем.
— Не забывай, что мы говорим предположительно.
— Мерлин, ты упрям. У тебя есть обязательства, в такой же степени перед семьей, как и перед Хаосом и Логрусом.
— Я сам способен заплатить свои долги, Мондор, и я это сделаю.
— Если у тебя есть план, как исправить положение дел, и он представляется тебе удачным, то мы поможем его осуществить. Что у тебя на уме?
— Я не прошу вашей помощи, — ответил я, — но все равно я тебе благодарен.