Принц драконов - 2
Шрифт:
Выражение ее глаз испугало Тобин. Этой весной она видела его во взгляде Чейна. Это темное мерцание означало одно - смерть. Она схватила Сьонед за руку и потащила за собой.
– Оствель прав, нам нужно спешить.
Огненно-рыжая голова кивнула. Сьонед молча выдернула руку из руки Тобин, позволила Огню сверкнуть и поспешила к лестнице. Тобин бросила еще один встревоженный взгляд на Оствеля, который не стал убирать меч в ножны.
Мнение о Феруче как о неприступном замке сделало стражей беспечными. Тех, кто не принимал участия в пирушке, было легко обойти: Тобин создавала легкие дуновения ветра, которые отвлекали внимание шорохом гобеленов или хлопаньем окон.
Сьонед задержалась у высокого окна, осматривая двор. Отблески горевшего внизу большого костра отразились на ее лице. Тобин судорожно сжала плечо Оствеля, когда Сьонед подняла руки.
– Сьонед, нет!
В окнах вспыхнул странный свет-золотой и пурпурный Огонь "Гонцов Солнца". Тобин в ужасе уставилась на дом впереди: его деревянная крыша горела. Искры рассыпались по всему двору, языки пламени жадно лизали постройки. Обычный пожар не распространился бы так быстро, но Огонь фарадима все набирал и набирал силу. Начались крики, поднялась паника. Сьонед слегка улыбнулась.
– Будь ты проклята!– закричал Оствель.– Сейчас загорится галерея! Сьонед, ты дура!
– Здесь должен был быть пожар, - тихо сказала она, отвернулась от зрелища в панике метавшихся по двору пьяных солдат и слуг и уверенно повела своих спутников в покои Янте.
Дочь Ролстры лежала в кровати с драконьими гобеленами, слишком слабая после родов, и рыдала, взывая о помощи. В углу еще тихо покачивалась колыбелька, но сидевшая возле нее женщина ушла, и не без основания, потому что языки пламени уже были видны в окнах седьмого яруса башни. Внутренние лестницы были охвачены огнем, горел деревянный балкон, располагавшийся тремя ярусами ниже. В комнату стал просачиваться дым, и ребенок заплакал.
Мольбы о помощи сменились воплями ярости. Сьонед, не обращая на Янте никакого внимания, подошла к колыбельке, где лежало дитя с волосами цвета солнца.
– Богиня милостивая, - выдохнула она, боясь дотронуться до младенца. Затем Сьонед робко и застенчиво провела пальцем по его щеке.– Тс-с...– прошептала она.– Я уже здесь, малыш.
Янте приподнялась и взвизгнула:
– Убирайся от моего сына!
– Моего сына, - мягко поправила Сьонед. Она подняла мальчика, прижала его к себе и прикоснулась губами к золотым волосам, покрывавшим головку. Он перестал плакать и уютно прильнул к ее груди.– Моего сына, отныне и во веки веков.
– Ты не посмеешь!– Янте попыталась встать, застонала и упала на подушки.– Руки прочь от него! Ты не по смеешь украсть его у меня!
– - Это ты украла ребенка из тела моего мужа.– Сьонед обернулась к принцессе и крепче прижала к себе малыша, закутывая его в одеяльце.– Я возвращаю лишь то, что принадлежит ему и мне.
– Я сожгу тебя в твоем собственном Огне! Стража!– закричала она сорванным голосом.– Стража!
– - Успокойся, - рассеянно бросила Сьонед, поглаживая пальцем щечку ребенка. Тобин подошла к ней, глядя на малыша так, словно не могла поверить в его существование.
– Ох, Сьонед, - прошептала женщина, - какой он прекрасный...
– И мой, - Сьонед держала его так, чтобы мог увидеть Оствель.
– Дай его мне, - сказал он.
– Ты, сука!– взвыла Янте.– Я убью тебя своими собственными руками...
Сьонед отпрянула, когда Оствель попытался взять у нее ребенка.
– Нет! Он мой!
– Ты думала, что
я отдам его ей?– бросил Оствель, беря ребенка на руки. Он ловко и быстро сорвал с ребенка бархатное золотисто-фиолетовое одеяльце и швырнул его на ковер.– Не сыну Рохана носить цвета Ролстры!Дым стал гуще. Страх придал Янте сил выбраться из кровати. Ее пальцы впились в шторы, на лице застыла маска ярости. Придерживаясь за столб, она крикнула:
– Вы все умрете за это!
Сьонед подошла к принцессе и оторвала от штор ее пальцы.
– У тебя есть еще кое-что, принадлежащее мне.– Янте попыталась ударить ее, но Сьонед была быстрее и сильнее. Она поймала запястье Янте и вывернула его. Янте застонала и рухнула на кровать, проклиная соперницу, которая сняла с ее пальца изумруд и вернула перстень на его законное место.
Янте рванулась из последних сил и гневно прищурилась.
– Ты смеешь забрать у меня сына? Ну ты, шлюха! Да я зарежу его на глазах у тебя и Рохана!
– Вот она, материнская любовь, - хладнокровно заметил Оствель.
Янте, шатаясь, поднялась на ноги.
– Рохан рассказал тебе, как это было?– крикнула она Сьонед.– Он рассказал тебе, как занимался со мной любовью в этой постели? Теперь он мой, и его сын тоже! Так и должно было быть с самого начала!
Сьонед внезапно хлестнула ее по лицу тыльной стороной руки, порезав изумрудом прекрасную щеку. Янте упала на подушки. Теперь в ее глазах был страх. Мгновение Сьонед наслаждалась этим зрелищем, а потом отвернулась. Тобин взяла ребенка и завернула его в свою тунику. Ребенок вновь захныкал: дым попал ему в нос.
– Тише, малыш, - успокоила Тобин, качая его.– Маленький принц...
– Сьонед, надо торопиться, - предупредил Оствель.– Огонь...
– Да, - сказала она, вновь глядя на Янте.– Огонь. Янте зашипела как кошка.
– Ты не смогла убить меня раньше, "Гонец Солнца", не убьешь и теперь! Ты...
– Я сделаю то, что должна сделать. Янте, ты видела, как твой отец поджигал постель своей любовницы?– На сей раз Сьонед ударила принцессу так, что та слетела с кровати.– Но мой Огонь совсем другой.
Она развела руки так, чтобы Янте могла следить за ними; изумруд отражал полыхавшее за окнами пламя. Сьонед улыбнулась при виде ужаса в темных глазах Янте. Внутри нее полыхала восхитительная ненависть, дававшая силу, Которой Сьонед никогда не знала раньше. Магия сладкой, жаркой, могучей ненависти ткалась из лучей другого, черного солнца, соединяя в себе стремление к убийству и наслаждение видеть в глазах Янте смертельный страх.
Однако принцесса все же нашла в себе силы выпрямиться и посмотреть на ребенка, которого держала Тобин. Триумф был написан на ее лице, ликование читалось в глазах. Сьонед захотелось снова ударить Янте, но лучше было просто убить ее на месте, и, в ответ этому страстному желанию внутри изумруда заполыхал Огонь. Она сжалась в комок, чтобы окутать пламенем хихикающую, торжествующую принцессу.
Коротко сверкнула сталь и тут же погасла, когда клинок вошел в грудь Янте. Принцесса вскрикнула - больше от удивления, чем от боли. На секунду в ее глазах вспыхнуло понимание случившегося, а затем они закрылись навсегда, и Янте откинулась на спину, вцепившись пальцами в рукоять меча.
Оствель вырвал меч из тела мертвой женщины и вытер клинок о расшитый драконами гобелен, без колебаний встретив яростный взгляд Сьонед. Его лицо казалось высеченным из камня.
– Все кончено, "Гонец Солнца", - сказал он. Сьонед хотелось вцепиться ногтями ему в лицо и расцарапать его в кровь.