Чтение онлайн

— Я отвлекла тебя, да? — с сожалением спросила подружка. — Нет, у меня все нормально, если можно так сказать. Просто хотела спросить, что нового. Не буду тебя больше отрывать. Только, Танечка, если что-то узнаешь — звони обязательно.

— Разумеется, да-да, конечно…

Я с облегчением услышала сигнал отбоя. Подружку, конечно, жалко. Но мне же нужно заниматься расследованием, а не вымачивать носовой платок в слезах несостоявшейся девочки по вызову, но состоявшейся супруги.

Сотовик тут же зазвонил снова, и мой гений сообщил собранные сведения. Оказывается, Терехов действительно был человеком далеко не бедным. И все его приобретения, как то: гараж, квартира, машина, дача — бы — ли оформлены на супругу. В стиле

«В случае моей смерти…». Так что Виктории смерть мужа была очень даже выгодной. Могла бы она ускорить безвременную кончину негодяя сутенера? Вот в чем ворос.

Относительно банковских счетов — глухо как в танке. Видимо, Терехов предпочитал хранить деньги дома в виде долларов. А из-за этого, между прочим, тоже убивают.

Но если посмотреть на ситуацию с наследством с другой стороны… Многим наследникам смерть богатого родственника бывает выгодна, но не все на убийство идут. Вдруг жена — то самое редкое исключение? Ладно, буду ее подозревать, но не считать убийцей, пока все не выясню.

Я позвонила в квартиру Тереховой, держа на изготовку свои просроченные «корочки». Они часто выручают меня, помогут и сейчас. Дверь открыла миловидная женщина, в выражении лица которой проскальзывали стервозные нотки. Она удивленно приподняла бровь и осведомилась:

— Вы к кому?

— Я бы хотела поговорить с Викторией Тереховой. Это вы? — вопросом на вопрос ответила я.

— Да, — не стала опровергать очевидное новоиспеченная богатая вдова. — Проходите. А вы по какому поводу?

Скорби на ее лице я не заметила. Подумаешь, муж. Подумаешь, умер. Именно такую мысль выражали ее круглые и выпуклые голубые глаза.

— Мне необходимо прояснить некоторые моменты касательно Павла Александровича, вашего мужа. Я понимаю, это, наверное, не к месту, но идет расследование… — Я придала своему лицу выражение сочувственной скорби.

Терехова обратила на мое бормотание столько же внимания, сколько его досталось бы какой-нибудь дурацкой статуе, окажись она на ее пути. Или столбу у дороги. Она настойчиво повторила приглашение:

— Да проходите же, не будем же мы разговаривать у порога? Я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы.

Я вошла в уютную прихожую, оформленную в серо-голубых тонах, и, выскользнув из туфель, проследовала за хозяйкой квартиры.

— Что вас интересует? Тело уже привезли, я его опознала, если вы по этому вопросу.

— Понимаю, как вам сейчас трудно… — закинула я удочку.

— Ничего, я справлюсь. С похоронами мне помогают. Его богатый дядя и друзья сняли с меня все приготовления и организацию. Завтра с утра проводим в последний путь.

— Вы так спокойно об этом говорите… — посмотрела я ей в глаза.

— Просто не могу больше. Мне доктор успокаивающее прописал. А что, собственно, вас интересует? Мое состояние?

— Нет. Скажите, пожалуйста, где вы были между шестью и восемью часами вечера позавчера?

— Ой, даже не могу точно сказать, — взмахнула рукой Терехова. — Позавчера весь день каталась по магазинам. Обнаружила внезапно, что из продуктов у меня осталось одно-единственное яйцо да на донышке в банке гречневой крупы. Вот и пришлось ездить по всему городу. Как с утра уехала — домой вернулась где-то часов в девять, в десятом. Нет, около десяти — как пришла, включила телевизор, там как раз прогноз погоды показывали. А он всегда после новостей… — Все это Терехова протараторила на одном дыхании. Будто за ней гнались братки с автоматами. Может быть, конечно, она куда-то спешила до моего прихода и сейчас не хотела показаться невежливой с сотрудницей правоохранительных органов. Даже слегка запыхалась, выплеснув на меня информацию. Но мне подумалось другое: торопливый отчет выглядел так, будто Виктория боялась забыть свою версию. Хотя, с большой натяжкой, можно эту странность и на успокаивающее списать.

— А в Тарасов за покупками вы не заезжали?

Только

задав ехидный вопрос, я поняла, насколько он глуп. Терехова удивленно уставилась на меня. Ее глаза, и без того выпуклые сверх меры, просто собрались выпрыгнуть из орбит прямо на покрытый пластиком кухонный стол.

— Нет, конечно… Что мне там делать? Гнать машину аж три часа? Экономии тут нет никакой, — пожала она плечами.

— Вика, вы ездили за покупками одна? — уточнила я.

— Ну конечно, хотя стоило бы взять кого-нибудь с собой, — легко рассмеялась женщина. — Не представляете, сколько всего я накупила! Правильно говорят: нельзя женщине денег давать — сразу все потратит!

— Вика, а какие отношения были у вас с Павлом?

— Обычные, — сразу сменив тон на ледяной, ответила женщина. Выражение ее лица доступно объясняло — не суй нос куда не просят, мои семейные отношения касаются только меня.

— Я так понимаю, что вы теперь унаследуете все состояние вашего мужа. А оно ведь немаленькое…

— Разве это противоречит закону?

— Конечно, нет. Но вы должны бы с большей любезностью отвечать на вопросы, которые вам задают. Вас можно подозревать.

— Но я не убивала его, что мне волноваться. А вы сами разбирайтесь. Это ваша работа. И нечего отвлекать меня. — Вика встала и принялась нервно ходить из угла в угол. — Следователь приходил, теперь вы. Сколько можно? У меня такое горе! — довольно картинно всплеснула она руками. — Неужели вы не понимаете?

Меня поразила перемена, произошедшая в ней. Видно, действительно нервы у нее на пределе и лучше ее оставить одну. А может, она просто хочет меня выпроводить? Ладно, в другой раз поговорим более обстоятельно.

Усевшись в машину, принялась ждать. Может быть, Вика и в самом деле куда-то спешила? А ведь правда — когда я к ней зашла, она была одета для выхода — в симпатичном платьице из разряда отнюдь не дешевых.

Виктория и в самом деле выскочила из подъезда, стрекоча по асфальту тонкими каблучками. И я вновь поразилась — и при такой супруге Павел Терехов занялся публичными делами! В смысле, домами. Вернее, девочками по вызову. Ему что, мало было красавицы жены?

Виктория подошла к стоявшим напротив ее дома рядам гаражей и открыла один из них. Я наблюдала за ней из машины. Из гаража Терехова вывела серебристо-серый «Опель». Обалденная машина! Я всегда восхищаюсь элегантно-сдержанными формами иномарок, похожих на приготовившихся к прыжку хищников. Но восхищаюсь со стороны. А сама до сих пор езжу на дорогой моей «ласточке», верной бежевой «девятке», побывавшей со мной во всех сражениях.

Вика выехала на дорогу и отправилась куда-то, а я последовала за ней, стараясь не попадаться вдове на глаза. Впрочем, это оказалось до обидного просто — Терехова не ожидала преследования. Она спокойно вела машину, даже не думая прибавлять скорость. Я тоже спокойно ехала за ней, успевая курить и слушать сводку погоды по радио.

Наконец серебристый «Опель» остановился у многоэтажного здания — жилого дома, на первом этаже которого — огромный, сверкающий стеклами витрин супермаркет. Оставив машину на платной стоянке, Виктория скрылась в магазине. Потом вернулась в машину, отягощенная сумкой с продуктами. Из раскрытой сумки виднелась опечатанная сургучом бутылочная головка. Ну надо же: кажется, вдова собралась отметить избавление от супруга. От этой неожиданно пришедшей мне в голову мысли я улыбнулась.

Терехова погрузила покупки на заднее сиденье машины и кокетливо оперлась бедром о багажник. Голубоглазая и светловолосая, она прекрасно сочеталась с величественно-серебристой машиной. И если честно, я бы не винила ее, если бы именно Терехова убила мужа-сутенера. Всем от этого стало легче. Но вот посадить ее, если она убийца, я помогу. Иначе, как только менты раскопают известные мне факты, они посадят Юльку. А этого мне совершенно не хочется.