Приди и виждь
Шрифт:
– Ага-а!.. – пропуская мимо ушей это замечение, с завистью покосился на возвышавшегося рядом «Громовержца» Крисп.
– Другим курьерам - военные дали!
– И что хорошего?
– усмехнулся отец.
– Поплывут простыми чиновниками при строгих легатах. А мы - хозяевами!
Действительно, капитан корабля поприветствовал отца римским салютом, как боевого командира, и отдал ему рапорт.
Мальчишки всегда мальчишки, а море есть море. «Тень молнии» так увлекла Криспа, что вскоре он позабыл даже про эдикт императора Деция...
За два часа из трех, оставшихся до отплытия, он обежал
В конце концов, он выбрался на капитанский помост и огляделся вокруг. Какой смешной и жалкой казалась теперь портовая площадь! Лишь возвышавшаяся над ней статуя Нептуна с трезубцем привлекла его внимание, да и то не надолго. Увидев, что наверху разглядывать больше нечего, Крисп быстро нырнул в трюм.
Тем временем, к Марцеллу подошел капитан - чернобородый испанец, по имени Гилар. Легкой, бесшумной походкой, быстрыми движениями глаз он удивительно соответствовал названию своего судна. Вот и сейчас, Марцелл даже не заметил, как тот оказался за его спиной. Только увидел присоединившуюся к своей приземистой - долговязую тень и услышал просительный, с заметным акцентом, голос:
– Есть выгодные попутчики, Фортунат! Как ты смотришь на то, чтобы принять их на борт?
– На курьерском судне это запрещено!
– строго напомнил Марцелл.
– К тому же у меня секретный эдикт.
– Но... они обещают неплохо заплатить! Выручку - как всегда, пополам!..
Марцелл отрицательно покачал головой.
– Нет?! Что это сегодня с тобой? – с досадой посмотрел на него Гилар.
– Ты же всегда шел на это!
– Потому что до этого плавал один!
– отрезал Марцелл.
– А теперь со мной сын, и я не могу рисковать собой, будь этот попутчик богаче самого Креза[4]...
Марцелл вдруг осекся и замер на полуслове. Взгляд его, равнодушно блуждавший во время разговора по пристани, остановился на высоком седом человеке, в темном строгом плаще, который что-то спрашивал у матросов «Кентавра».
Марцелл несколько мгновений ошеломленно молчал и, вновь обретя дар речи, быстрым движением руки, на которое не был способен даже Гилар, указал на него:
– Узнай... куда нужно этому старику?
– Хорошо...
– недоуменно пожал плечами капитан, подозвал помощника и передал указание курьера.
С высоты борта Фортунату было хорошо видно, как моряк вразвалку подошел к человеку в плаще и стал расспрашивать его. Как тот, отвечая, показал рукой в море, на юг...
Медленно, ох, как медленно посланный возвратился к «Тени молнии» и прокричал:
– В Селевкию на Оронте!
Это было им более, чем по пути!
– Послушай, Гилар!
– облизнул пересохшие губы Марцелл и, забывая все, что только что говорил капитану, сказал: - Возьми этого старика. Даже, если у него нет денег!
– А что же тогда остальные?
– вкрадчиво спросил Гилар.
– Они ведь могут из зависти, что мы взяли только его, донести на нас!
– Так, значит, возьми и их!.. Но чтобы этот
старик непременно был на нашем судне! Слышишь? Сейчас! Немедленно!!... В трюме Криспу было не менее интересно, чем наверху. Он узнал, что комната, в которой они будут жить с отцом, называется каютой, а весь корабль обшит свинцовыми пластинами.
– Отец! Знаешь, что я там уви...
– закричал он, выскакивая на палубу, и, так же, как Фортунат несколькими минутами раньше, застыл, не в силах произнести ни слова. По ступенькам трапа, придерживая рукой полу длинного плаща, на их корабль поднимался... отец Нектарий!
3
Все было ясно: отец нанял себе шпиона…
Над Эгейским морем шел дождь.
Ветер, пригнавший непогоду, порывами налетал на курьерское судно. Парус то выгибался дугой, словно стремясь сорваться с реи и помчаться вслед за низкими тучами, то бессильно болтался, отяжелев от воды. В конце концов, капитан приказал матросам убрать его, и за весла взялись гребцы. Под мерные хлопки задававшего ритм келевста[5], они принялись за свою нелегкую работу.
Прошло больше суток, как «Тень молнии», принеся в жертву Нептуну амфору с вином, вышла в открытое море, а Криспу до сих пор не удалось поговорить с отцом Нектарием.
Когда он увидел его на судне, то сразу бросился к нему. Но добежать до пресвитера ему не удалось. На полпути между ними вырос Марцелл. Ни разу в жизни Крисп не видел отца таким…
– А ну, стой! – больно схватил он за руку сына и, свистящим от злобы шепотом, предупредил: - Я запрещаю тебе подходить к этому… - отец даже не смог сразу найти подходящее слово. – Этому смутьяну! Узнаю – прикажу заковать его и держать в трюме до того самого дня, который ты так хотел выдать ему!
После этого Марцелл разрешил капитану принять на борт попутчиков и велел выделить в его распоряжение одного из самых расторопных членов экипажа. Гилар понимающе кивнул, на судно поднялись обрадованные люди, а к Марцеллу подбежал бойкий киликиец. Это был худощавый юноша, чернявый и смуглый, как все малоазийцы, всего на год-другой старше Криспа.
– Юнга Максим! – уродуя латынь варварским акцентом, отрапортовал он и впился глазами в начальника над самим капитаном!
Марцелл придирчиво осмотрел юношу и, насколько знал своего отца Крисп, остался доволен.
– Чем ты занят на судне? – строго спросил он.
– Уборкой палубы, слежу чтобы в чане всегда была чистая питьевая вода, - принялся перечислять юнга. – И еще смотрю с мачты на море, нет ли пиратов…
– Какие теперь пираты! – усмехнулся Марцелл.
– Это раньше они были, как правило, а теперь, как исключение! Хочешь заработать? – спросил он, показывая серебряную монету.
Никогда Крисп не встречал в людях такой жадности к деньгам.
Глаза юнги вспыхнули, он облизнулся и всем телом подался вперед, в готовности выполнить любую команду.
Однако Марцелл зажал монету в кулаке и кивнул на келевста, подгонявшего плетью нерадивых гребцов:
– А получить десяток-другой ударов?
Юнга, не сводя глаз с кулака, отрицательно затряс головой.
– Тогда, если хочешь получить денарий и не быть битым, - понижая голос, продолжил отец, - слушай меня внимательно…