Чтение онлайн

Перед ним качался "челнок", на ярком боку его светилась черная дыра люка.

Поворот вентиля, толчок. Удушье, туман...

На берегу стоит Ольга и тонко, пронзительно кричит. Что она кричит, сжав кулачки? Почему? На нее невозможно смотреть-она стоит против солнца и вся очерчена оранжевым. Кричит... Или это в ушах звенит?..

Что это закрыло полнеба? Ах да, корабль... На том берегу... Рядом, но не достать. Отвесная скала, пустота, пропасть. И на самом краю - осторожно, не свались!
– сидит и швыряет в пропасть игрушки Рая. Вытирает Щеки ладошкой и швыряет.

О

чем она плачет? Жалко игрушек? Глупенькая, игрушками пропасть не заполнишь. Почему она одна, над пустотой, так близко от края? Почему плачет? Ах да, она ведь одна.

Держись, девочка, я...

Он очнулся от собственного хрипа. Очнулся испуганный. Оказалось, все время дышал.

Поворот вентиля, толчок...

Рот свело судорогой, пена кипят в горле. Сейчас сейчас...

Поворот вентиля, толчок...

Громада корабля быстро приближалась, вот-вот в него упрется рука, а люк - недосягаем.

Слепит пронзительный блеск наконечника фала. Но сколькй же до него?

На несколько секунд Вадим замер, прислушиваясь к себе, присматриваясь к приближающемуся, растущему телу корабля. Разглядел воронку наконечника она соединит его с кислородом.

Тяжело вдохнул в последний раз и выпустил остаток воздуха в космос. Оттолкнуть пустой баллон не было сил. Сжался, пихнул баллон ногами.

Плыл долго, долго ловил верткий, изворачивающийся фал. Судорогой удушья притиснутый к стеклу гермошлема, потерял сознание.

Он был поражен, снова увидев дочку, - этой родной детской новизной, большеротой улыбкой, звонким криком. Ему показалось, что с тех пор, когда он бился в скафандре, прошла целая жизнь - не его, а вот эта, заново им понятая, заново почувствованная жизнь. Оказалось, что, пока там, в пустоте, он вел счет на секунды, здесь, на Земле, его терпеливо ждали.

И, обнимая радостное тельце дочери, увидел в ее руках кусочек прозрачного минерала с серебристой парой фигуристов и чуть не расплакался от умиления - такими они были живыми.

Короткой тени легкий миг,

изменчивое озаренье,

и бесконечное паренье

каких-то нитей золотых.

Короткой тени легкий миг прошел,

и вытянулись нити и обозначили в зените

сиянье знаков неземных.

Ах, этот свет, межзвездный свет,

живое смерти постоянство.

Звезды давно, быть может, нет,

а свет... он все еще в пространстве.

Не знаю, что такое смерть.

Возможно, просто удивленье.

В меня нацелившийся свет

не изменяет поправленья.

Но, убивая обобщеньем,

свет продлевает лить мою

кто удостоен быть мгновеньем

не подлежит небытию,

НЕМАЯ ЧАСТЬ СПЕКТРА

Гравитационная лестница

– Секвантор[ Секвантор (э с п.) - следователь.], вас просят к телефону космической связи,- доложил дежурный.

Маленький, полный человек с ярко-розовой лысиной во всю голову нехотя поднялся из удобного кресла и проследовал к пульту.

– Секвантор космической службы безопасности слушает.

– Вас беспокоит космодром планеты Киса-Рея. Пилот ракеты "Астра", прибывший в шестнадцать часов по местному времени, оказался мертвым. Ракета посажена

автоматически...

– Хорошо, вылетаю:

Секвантор прошел в кабинет, взял толстый справочник, нашел нужную страницу.

– Киса-Рея... планета с гравитацией порядка... Ничего себе! Что еще? Так, так...

Секвантор поднял трубку местного телефона и сказал:

– Алло, космодром? Служебную ракету, пожалуйста.

– Ну вот и прибыли. Теперь начнется самое главное - спуск, - сказал пилот служебной ракеты.

– Что?
– спросил секвантор.

– Спуск, говори). Долгое дело! Сейчас вас заберут -и счастливого пути, секвантор.

К ракете подрулил небольшой бот. Секвантор перешел в него, поздоровался с пилотом.

– Добрый день, - отозвался тот.
– В соседней каюте буфет. Пользуйтесь, секвантор, без стеснения. Рядом - ваша каюта. Телевизор, ванна пожалуйста.

– Я как-то не собирался отдыхать, - хмуро сказал секвантор.

– Отдохнуть придется! Спуск будет длиться тридцать два часа по местному времени.

– Как?!-изумился секвантор.

Пилот наслаждался его растерянностью.

– Что это значит?
– раздраженно спросил секвантор.

– Прямое снижение опасно. Вы же знаете, гравитация на Киса-Рее повышенная. Спуск напоминает лестницу. На каждойступеньке мы привыкаем к нарастанию тяжести.

– Почему нельзя сразу?

– Смертельно опасно.

Пренебрегая ванной и телевизором, секвантор на долгие часы погрузился в кресло, перебирая мягкими пальцами янтарные четки.

Необычное в обычном

После многочасовой скуки секвантoр наконец опустился на Киса-Рею и был принят Начальником службы порядка.

– Добрый день!
– приветствовал секвантора Начальник и тут же смутился.
– Если можно, конечно, так выразиться в вашем печальном cлучае. Подумать только, какой насмешкой звучат зачастую самые...

– Что-нибудь новое есть?
– перебил его секвантор.

– Нет. Пока нет. На месте происшествия мы ничего не трогали. Впустили только техника-программиста, чтобы определить, не было ли отклонения от программы полета.

– А что говорит диспетчер?

– Диспетчер утверждает, что никаких отклонений не было. Так что, видимо, это просто несчастный случай. Стечение, так сказать...

– Какой случай?

– Несчастный, секвантор. Пилот не выдержал перегрузки.

– Но почему? Разве здесь при ступенчатом снижении возможна смертельная перегрузка?

– Видите ли, секвантор... Не всё пилоты пользуются ступенчатой посадкой. Это и долго, и дорого. Люди, много лет прожившие на Киса-Рее, пилоты с большой привычкой к перегрузкам... Привычка, знаете ли, это действительно великий фактор. Загадочный даже...

– Такие спуски разрешены?

– В порядке исключения. Простите, секвантор, я по пунктам. Серафим, покойный Серафим, работал в отделе снабжения. Возил с орбитальных оранжерей скоропортящиеся овощи. Нежные плоды, понимаете, дорога каждая минута. Так вот, есть пилоты - а для отдела снабжения это просто клад, - которые привыкли, приспособились к прямому спуску. Выдерживают то, что не выдерживают другие...