Прекрасная свадьба
Шрифт:
Джон Савадж; еще одним человеком в расследовании меньше. Еще одна смерть на совести Трэва. Я пыталась вспомнить, видела ли я Джона после начала пожара. Его сбили на пол. Может, он так и не встал. Я подумала о тех напуганных девочках, которых мы с Трентом видели в коридоре подвала. Я подумала о Хилари Шорт, которую знала с математического курса и которая улыбалась, стоя рядом с новым парнем у противоположной стены Китона за пять минут до пожара. Каким длинным на самом деле был список умерших — я старалась не думать об этом.
Возможно, мы все заслуживали наказания. По правде, все мы должны
Мне не хотелось смотреть, как Трэвиса посадят в тюрьму из-за безответственности всех присутствующих — это никого не вернет. Я сделала все возможное, чтобы уберечь его, и буду отрицать его присутствие в Китоне в ту ночь до последнего вздоха.
Люди и не такое делали ради любимых.
— Трэвис, — позвала я, пихая его. Он лежал на животе, зарывшись лицом в подушку.
— М-м-м-м-м-м, — недовольно проворчал он. — Хочешь, чтобы я приготовил завтрак? Яичницу?
— Сейчас всего лишь начало одиннадцатого.
— Тем не менее, это все еще квалифицируется как поздний завтрак. — Когда я не ответила, он продолжил: — Ладно, как насчет яичного сэндвича?
Я замерла, а затем повернулась к нему с улыбкой.
— Милый?
— Да?
— Мы в Вегасе.
Трэвис резко поднял голову и включил лампу. Как только память о последних двадцати четырех часах вернулась к нему, парень вытащил руку из-под подушки и подтянул меня под себя. Он устроился своими бедрами между моих ног, а затем наклонил голову, чтобы поцеловать меня; нежно, ласково, позволяя своим губам задержаться на моих, пока они не согрелись и не распухли.
— Я все равно могу достать тебе яичницу. Хочешь, я позвоню в обслуживание номеров?
— Вообще-то, нам еще нужно попасть на самолет.
Его лицо поникло.
— Сколько у нас есть времени?
— Самолет в четыре. Выезд в одиннадцать.
Парень нахмурился и посмотрел в окно.
— Мне стоило снять номер на еще один день. Вот бы полежать в кровати или у бассейна…
Я поцеловала его в щеку.
— Завтра у нас занятия. Лучше сэкономим и потом съездим куда-нибудь. Я все равно не хочу проводить наш медовый месяц в Вегасе.
Лицо Трэвиса скривилось от отвращения.
— Я определенно не хочу проводить его в Иллинойсе.
Я покорно кивнула. Тут и не поспоришь. Иллинойс был далеко не первым местом, приходившим на ум, когда я задумывалась о медовом месяце.
— В Сент-Томасе очень красиво. Нам даже не понадобятся паспорта.
— Это хорошо. Поскольку я больше не буду участвовать в боях, нам придется по возможности экономить.
Я улыбнулась.
— Не будешь?
— Я же говорил, Голубка. Мне это не нужно, когда есть ты. Ты все изменила. Ты мое будущее.
Мой апокалипсис.Я сморщила нос.
— Не думаю, что мне нравится это слово.
Он улыбнулся и перекатился на кровать, оставаясь в паре дюймов от меня. Лежа на животе, он спрятал руки себе под грудь и прижался щекой к матрасу, наблюдая за мной. Его глаза вперились в мои.
— Ты кое-что сказал на свадьбе… что мы были как Джонни и Джун. Я не до конца поняла сравнение.
Трэв усмехнулся.
— Ты не слышала о Джонни Кэше и Джун Картер?
— Вроде бы нет.
— Она тоже боролась за него изо всех сил. Они часто ссорились, Джонни во многом был неправ. Но они разобрались с этим и прожили остаток жизни вместе.
— Да ладно? Могу поспорить, у нее не было папочки вроде Мика.
— Он больше никогда не причинит тебе вреда, Голубка.
— Ты не можешь этого гарантировать. Стоит мне начать где-нибудь приживаться, как он обязательно появляется.
— Ну, у нас будет постоянная работа, скудная жизнь обычного студента, и ему будет не к чему прикопаться ради денег. Нам понадобится каждый цент. Хорошо, что я откладывал их на нашу совместную жизнь.
— Есть идеи, куда ты будешь подаваться на работу? Я подумывала о преподавании математики.
Трэв улыбнулся.
— У тебя хорошо получится. Может, я буду преподавать естественные науки.
— В этом ты на высоте. Я могла бы поручиться за тебя.
— Рекомендации от жены? Не думаю, что это сработает.
Я моргнула.
— Господи. Это так безумно звучит!
Трэв рассмеялся.
— Не так ли? Мне это чертовски нравится. Я позабочусь о тебе, Голубка. Я не могу пообещать, что Мик никогда тебе больше не навредит, но обещаю, что сделаю все, что в моих силах, чтобы этого не случилось. А если все же случится, наша любовь это переживет.
Я слабо улыбнулась и потянулась, чтобы погладить его по щеке.
— Люблю тебя.
— И я тебя, — тут же ответил парень. — А он был хорошим отцом… до всего этого?
— Не знаю, — я уставилась в потолок. — Я думала, что да. Но что ребенок может знать о том, каким должен быть хороший отец? У меня есть теплые воспоминания о нем. Он пил столько, сколько я себя помню, и ворчал, но когда ему везло, он был добрым. Щедрым. Многие из его друзей были семьянинами… они тоже работали на банду, но у них были дети. Они были милыми и не возражали, когда Мик приводил меня. Я провела много времени за кулисами, видя то, что большинство детей не могли. Тогда он водил меня с собой повсюду. — Я почувствовала закрадывающуюся улыбку и падающую слезу. — Да, думаю, был, по-своему. Я любила его. Для меня он был идеальным.
Трэвис коснулся кончиком пальца моего виска, нежно вытирая влагу.
— Не плачь, Голубка.
Я покачала головой, пытаясь взять себя в руки.
— Видишь? Даже если его нет рядом, он все равно может причинить мне боль.
— Я с тобой, — сказал он, беря меня за руку. Трэвис все еще смотрел на меня, прижавшись щекой к покрывалам. — Ты перевернула мой мир, и я начал все с чистого листа… как апокалипсис.
Я нахмурилась.
— Все еще не нравится.
Парень оттолкнулся от кровати, обматывая свою талию покрывалом.