Чтение онлайн

– Интересно, а почему никому не приходит в голову такая мысль: «Да, она, конечно, ввела тебя в заблуждение, изменив имя. Но может, и на самом деле было правдой ее предсказание того, что ваши отношения обречены?» – В своих наушниках я слышу голос, который прекрасно знаю. Я прижимаю наушники руками, чтобы звук не утекал сквозь них, чтобы каждый обертон звучал в моих ушах и не просачивался наружу. – Иногда мы не замечаем того, что находится у нас перед самым носом. И необходимо вмешательство магии, чтобы по-новому взглянуть на привычные вещи. – Похоже, Холли несколько озадачена. Я смотрю на Мелани и ясно вижу, что она тоже знает, кто в эфире. Она совсем не рада. Мелани чиркает пальцем по горлу, показывая тем самым, что звонок следует прервать. Брэндон смотрит на Холли. Я встаю и яростно качаю головой. Если Брэндон отрубит этот звонок, я выброшусь в окно.

–

Спасибо за звонок, давайте послушаем еще одного дозвонившегося… – начинает Холли.

– Стойте! – выкрикивает звонивший. – Вы не хотите услышать банальную фразу: «От судьбы не уйдешь»? Софи была права. Мы с Мелани действительно не подходим друг другу. Я должен быть с Софи. – Мелани начинает плакать. Холли снова стала похожа на рыбу, глотающую воздух широко открытым ртом. – Софи, если ты все еще веришь в наше будущее, в меня, в нас, я жду тебя внизу. Ты слышишь меня, Софи?

– Слышу, уже бегу. – Я срываю с головы наушники. Холли поглаживает Мелани по спине, пытаясь ее успокоить. Мне хочется сказать, что я сожалею обо всем, но, кажется, у меня просто не хватит слов, чтобы выразить свои чувства.

Я схватила сумочку и выбежала из студии. Девушка из приемной принялась аплодировать, когда я пробегала мимо нее. Я хотела заскочить в туалет и убедиться, что выгляжу хорошо, но боялась, что, если задержусь, Даг не дождется меня и уйдет. Лифт еле ползет. Пару раз мне казалось, что он остановился, и я в ужасе представляла, что застряла между этажами, а моя жизнь повисла в неизвестности между судьбой телепата и Дагом. Но в конце концов двери лифта все же распахнулись, и я выбежала на свободу.

Выскочив из центрального входа здания, я попала прямо под проливной дождь. Кругом, куда ни глянь, плескалось целое море зонтов. И тут я увидела его, стоящего за углом.

Мобильный телефон был все еще прижат к уху. На нем кожаная куртка, и он без зонта. Его светлые волосы совершенно вымокли. Они прилипли к голове и кажутся темно-коричневыми. Какое-то время мы оба стояли под дождем, глядя друг на друга. Он медленно подошел и посмотрел на меня сверху вниз.

– Пожалуйста, разреши мне вернуться домой, – наконец сказал он так тихо, что я еле услышала его из-за шума дождя, машин и прохожих. Я сделала шаг вперед, и Даг обнял меня. Кажется, мы уже дома.

Даг переехал. Казалось, что он и не уходил никогда. Его вещи рядом с моими напоминали, каким пустым был дом без него. Я пыталась убедить себя, что все это мне по душе, что все хорошо, и даже лучше, чем было прежде. По правде, ощущение было такое, словно я держу склеенную фарфоровую чашку. Может, она выглядит неплохо, но трещина все равно видна.

Просыпаюсь утром, открываю шкаф и вижу рубашки Дага рядышком с моими. Когда его нет дома, я ложусь на его половину кровати, кладу голову на его подушку и вдыхаю запах. В холодильнике полно его любимой еды. И я даже не против опускать за ним крышку унитаза в туалете и не боюсь услышать среди ночи шум сливного бочка.

Единственный, кто не считает возвращение Дага положительным событием, – это Мак. Он переживает некоторые «трудности адаптации», связанные с его изгнанием с постели. Он уже изжевал итальянские кожаные мокасины Дага, оставив кусочки размером с конфетти, а затем, чтобы удостовериться, что до Дага дошло его сообщение, еще и написал на них. Он, медленно переставляя лапы, угрюмо ходит из одной комнаты в другую, тоскливо глядя на мебель, на которой ему больше уже нельзя сидеть. Глубоко вздыхает, каждый раз когда укладывается куда-нибудь. Все перемены влекут за собой трудности «переходного периода», и я уверена, что, как только пес привыкнет, с ним снова будет все в порядке. Раньше ему вполне нравился Даг. Он стал покупать для Мака дорогие собачьи угощения в качестве взятки, но Мак реагировал на них так, словно ему предлагали мерзкие и отвратительные собачьи сопли.

Даг был великолепен. Почти каждый день он приносил домой цветы. Мы никуда не ходили и каждый вечер устраивали дома романтические ужины. Он говорил, что сейчас не хочет меня делить ни с кем. Я не возражала, тем более что после инцидента с Мелани мне и самой не очень хотелось с кем-то встречаться. Он не разговаривал с Мелани с того дня, как выехал из дома в центре города. Она звонила сюда пару

раз, но Даг просто удалял ее сообщения с автоответчика. Он говорил, что сказать ему больше нечего. Даг считает, что Мелани с Холли поступили неправильно: не стоило выносить все это на публику. По его мнению, непростительно делать из личной жизни общественное достояние.

Меня немного беспокоит то, что Даг принял мою историю со сверхъестественными способностями как неоспоримый факт!

– Почему же ты никогда мне не говорила, что обладаешь такими способностями? Меня всегда удивляло, откуда тебе было все известно, но я и представить себе не мог, в чем же секрет. – Ну что ответишь на такое? Признайся я ему, что все это вранье, он не обрадуется, я уверена. Я стараюсь находить уклончивые ответы или просто молчать. Даг заказал на радио копии передач с моим участием. Как-то после работы я обнаружила, что он слушает запись на нашем музыкальном центре.

– А тебе не приходило в голову, что именно наше расставание стало толчком к раскрытию твоих способностей?

– Что? – я опустила сумку на пол. Мак кружился у моих ног, радостно приветствуя мое возвращение домой.

– Ну ты же говорила Холли, что страдала, когда я ушел. Вот я и подумал: «А что, если именно эти страдания как-то помогли высвободить то, что сидело у тебя внутри?»

– Я не знаю. Это так важно? – Даг встает, идет ко мне навстречу и обнимает меня, отодвигая ногой Мака в сторону. Мак взвизгивает и топает прочь, без сомнения уже планируя, что сделать в отместку с новыми туфлями Дага.

– Конечно, это совсем неважно. Просто мне очень хочется как можно больше узнать о своей колдунье, – говорит он, целуя меня в шею. У него появилась привычка называть меня колдуньей. Наверное, ему кажется, что это звучит очень сексуально, но меня это начинает серьезно раздражать. Я не говорила ему, что мне не совсем по душе это его ласкательное прозвище, – не хочу ссор по мелочам. В конце концов, оно не такое и противное. По сравнению с прозвищем Грудь-Дыня вовсе ничто.

В первый вечер я уже практически была готова рассказать ему все. Мы лежали в постели, а он рассказывал, что, услышав меня по радио, понял, какими неординарными способностями я обладаю, и осознал, что я – необыкновенная. До него дошло, что я особенная и что он просто дурак, если не вернет меня. По его словам, для новых впечатлений вовсе не надо менять партнера. Даг постоянно спрашивал меня, не могу ли я предсказать ему что-нибудь, не видно ли мне картин его будущего. Я старалась постоянно придумывать для него что-нибудь поинтереснее. Но мне показалось, ему вовсе неважно, что я говорю – ему нравится само сознание того, что я это могу.Ради него я даже освоила один трюк и теперь могу закладывать ногу за голову. Во всех женских журналах пишут: чтобы интерес со стороны мужчины к вам не погас, необходимо постоянно придумывать что-то новое и необычное; если вы превратите ваши отношения в рутину, то вам останется лишь как следует упаковать мужчину и, отвесив низкий поклон, передать его другой женщине. Я бы, неверное, даже стала лаять как собака, только бы это помогло. Но важнее всего то, что Даг дома. Я получила именно то, чего добивалась, и счастью моему нет предела. Честно.

– Ты говорила с Ником? – спрашивает Джейн, качая взад-вперед коляску с Итаном.

Примирение с Джейн стало вторым знаменательным событием этой недели. Сразу после возвращения Дага я явилась к ней с упаковкой печенья «Оранж Миланс» фирмы «Пепперидж Фарм» и с извинениями. Вместе мы выплакались как следует, а затем все стало на свои места. Я поняла, с хорошими друзьями всегда так: смирение и шоколад – вот что делает друзей неразлучными. Сегодня Джейн пришлось дойти до «Книжной Полки», чтобы принести мне обед. Свой я отдала Дагу. Утром, когда я уже убегала на работу, он вдруг принялся благодарить меня за то, что я завернула для него обед, сказав, что он уже и забыл, какая я все-таки заботливая. Мне не хотелось показаться эгоисткой и сознаться, что сверток в холодильнике – это мой обед, поэтому я его поцеловала и убежала. По дороге я постаралась уверить себя, что прекрасно обойдусь чаем и черствыми крекерами, которые еще оставались у нас в магазине. К 11 утра я уже поняла, что так не пойдет, и позвонила Джейн согласно запасному плану.