Предок Перемен
Шрифт:
– Пьем, шеф. До донышка пьем.
Так Охотник взял меня в оборот. Он приводил ко мне людей, которые ему нравились, и я позволяла звездам решить их судьбу. Он создавал свою армию удачливых, и, как я ни злилась, его тактика работала. Напрасно я увещевала Ван-Ма, что может попасться более удачливый, чем он, и отобрать его власть - Ван-Ма не боялся. С его удачей не могло сравниться ничто.
Я ненавидела его всеми фибрами своей души. Он был липким болотом, зловонной рекой, бессердечной тьмой, марающей сердца всех, с кем соприкоснется. Он захватывал
Но по ночам мне являлся Предок, и снова, и снова повторяя все ту же загадочную фразу про перемены удачи и неудачи. Он смеялся, в то время как я погружалась во все большее отчаянье. Быть может, лишь этой надеждой в поддержку Предком я и жила. Мне было так горько, что я даже думала, не покончить ли с собой, но я боялась, что за это Ван-Ма расправиться с Кени.
Летняя жара нарастала, дополнительно сводя меня с ума. Я старалась брать побольше заказов, чтобы поменьше думать о Ван-Ма. Впрочем, поток от него стал более прерывистым - то ли "король мегаполиса" начинал подозревать всех и каждого, то ли таланты перевелись.
Я лихорадочно дорисовывала очередного феникса (летом на них всегда была мода), вспоминая, что он может сжечь самого себя, и, если моя рука сейчас дрогнет, так оно и будет.
Тогда дверь и приоткрылась - тихо-тихо. Ветерок едва звякнул, впуская посетительницу. Ей было как и мне около двадцати пяти. Неброский макияж лишь подмечал несчастный разрез карих глаз, но в этой несчастности была своя притягательность. Клиентка напоминала фарфоровую куклу - такая тонкая и миниатюрная. Но в ее осанке чувствовалось достоинство женщины из благородной семьи.
– Здесь делают татуировки для души?
Хотя девушка мне и понравилась, одной этой фразы было достаточно, чтобы заставить "шерсть встать дыбом".
– Кто твой господин?
– привычно спросила я, мысленно выливая на девушку ведро холодной воды.
– Ван-Ма?
– робко спросила она.
– Нет-нет, я не хочу делать тату. Я только посмотреть.
– Посмотреть? На что?
– На ту, которая как бог. И как я - в ловушке.
Мою злость как ветром сдуло.
– Кто ты?
– спросила я у девушки. Аромат ее духов был легким и древесным. Дерево может гнить. Она и пахла - гнилью неудачи . Даже без моего вмешательства.
– Я - его жена. И мне неприятно это, - она подошла ближе и взяла тонкими пальчиками мой набросок.
– Какой дикий. А может, ты еще и змей рисуешь?
– Ты хочешь змею?
– Змеи малы, но ядовиты. Их мало кто подумает использовать как игрушку или украшение.
Мой вечер закончился в моей же комнате. Вэй оказалась очень образованной женщиной. Мы беседовали несколько часов подряд, как родственные души, и, хотя она была совсем другой, быть может, мне ни с кем не было так легко за всю жизнь, как с Вэй. Мы по очереди слушали музыку и искали в интернете изображения мифических змей. Я и думать забыла, чья она жена.
– Знаешь, я всегда хотела изучать мифических змей, - призналась Вэй.
– Что тебе мешает?
– Не просто
для себя. Я бы хотела ездить на раскопки, ходить по старым храмам, а не только читать книги. Прикоснуться ко всему самой и писать об этом - как ученая. Но я в плену с тех пор, как он увидел меня. Мне нельзя выйти из тени и стать собой. Мне нельзя гордиться своими достижениями. Я - украшение Ван-Ма, и только.– Как ты вообще стала его женой?
– Мой отец служит ему.
– Ван-Ма угрожал, что навредит ему?
– Да. С другой стороны, надо сказать спасибо, что он не бьет меня и позволяет делать в городе все, что я хочу. Мне только нельзя сиять самой. Сиять - только для него.
– Какое ж тут сияние...
– Больное. Знаешь, моя мама была такой же, как я. Мы похожи, как две капли воды. Ее глаза тоже были такими...
– Печальными?
– Да. И эта печаль многим кажется светом, как будто я настолько чиста, что оплакиваю всю несправедливость мира.
– Правда ли это?
– Я оплакиваю лишь свою судьбу. Я ведь чувствую - я неудачлива.
Тут я поняла, что она хотела спросить еще до нашего знакомства.
Но я не могла ее утешить и сказать, что судьба благосклонна к ней. Я могла лишь сжимать кулаки в бессилии. Для Вэй выхода не было - ее прекрасная сверкающая душа окуталась вуалью неудачи.
Приглашение от Ван-Ма было неожиданным. Кени рвался пойти со мной, но я остановила его одним лишь жестом поднятой ладони.
– Не бойся. Со мной ничего не будет.
Кажется, прихвостни Ван-Ма ожидали, что я побегу надевать вечернее платье, но я так и пошла в своих заляпанных краской камуфляжных штанах и мятой майке.
Меня привезли на какую-то светскую вечеринку на открытом воздухе. Судя по пейзажу, это был нелюбимый мной из-за прошлого Северный квартал, его граница у моря.
Конечно, все смотрели на меня с подозрением и отвращением, кроме Вэй и Ван-Ма.
– Кажется, только мы вдвоем можем распознать твою истинную сущность, - Ван-Ма был доволен ажиотажем.
– Лучше бы меня вышвырнули.
– Ну-ну, - Ван-Ма подал знак официанту, и тот поставил передо мной синий коктейль со словами "Луна над Куньлунь".
– Его придумали специально для тебя, моя "госпожа удачи".
Я поморщилась. Так вот кто я теперь для него.
– Обойдемся без таких названий. Удача - ни ваша, ни моя.
– Но вы отдаете мне ее. С вами мои дела пошли куда лучше, чем до этого.
– Тем не менее, не стоит относится ко мне, как к своей жене.
– Неужели и этого нельзя? Почему бы нам не подружиться наконец? Вы могли бы стать подругой моей замкнутой жене.
– Она - не вы. Она чистая.
– О-о, значит, у меня нюх на чистых женщин. И я, как старый охотник, забираю самое лучшее. Но разве вы не берете моих денег и не тратите их? Это тоже чистота, по-вашему?
– Вы не заметили? Я не трачу их. Мне нет в них нужды.
– Надо будет поинтересоваться вашими расходами. Хотя я и так вижу, что волшебному зверю ничто человеческое не нужно. Разве что... красивая и чистая женщина, которая почему-то всегда сильнее злого короля в вопросах зверей. Что скажешь, Вэй?