Право на выбор
Шрифт:
— Они же под землей живут, — пробормотала она, передавая фляжку с водой Саю. — Норенги.
— По преданию, — снова завела фея, покосившись на своих слушателей с некоторой долей осуждения, — прежде норенги жили на поверхности и были… людьми.
— Чего? — на этот раз изумился даже невозмутимый Верен.
Фая радостно подпрыгнула, вскочив на округлый валун, как лектор на сцену. Изумлять она любила.
— Да-да. Я это только тут и вспомнила… Прежде норенги были людьми. Сильными магами земли. Они могли обращаться в… ну… в норенгов они могли обращаться. Но большую часть времени были людьми. Разве что чуть пониже ростом, пошире в плечах. Работали с камнями, выплавляли металлы, создавали уникальное оружие, украшения и артефакты. Но у тех из них,
— Ладно, — протянул Верен, поднимаясь, — это, конечно, очень интересно, но нам сейчас вряд ли поможет. Пора идти, — он без особого энтузиазма посмотрел на темнеющий вход.
— И какие еще чудесные сюрпризы нас там ждут? — поинтересовался Сай.
— Да вроде бы ничего такого… — Верен покосился на енота.
Помнит он, что кто-то должен позвать Хранителя через Священный Огонь? И раз их здесь трое, но ни он, Верен, ни Полина, сделать этого не могут, то… Наверняка помнит. Вон как тревожно косит глазом.
Они одновременно подошли к ломаной арке входа. По сути никакой арки и не было, все здесь представало грубым и диким в своей первозданности. Если это святилище действительно строили норенги, то в то время их подход к строительству был совершенно иным — они просто немного подправили обрамление природного места силы, постаравшись оставить его в наиболее естественном виде, и в этом тоже было что-то правильное, как и в выверенной гармонии других святилищ.
Внутри паломников ждал постепенно расширяющийся природный грот с грубыми неровными стенами и сводом, уходящим в недоступную взгляду высь. Грот заливал призрачный голубоватый свет, исходивший от спиральных колоний светящихся лишайников, облюбовавших эти стены и изрисовавших их причудливыми символами вечности, словно нарочно созданными для подобного места.
— Горные миражи… — прошептала фея на ухо Полине. — Эти растения родственны пепельникам, но не растут в подземельях. Чаще всего встречаются в горах, в местах, богатых природной силой. Говорят, если долго смотреть на них, можно заглянуть в иные миры… Или отделиться от тела и уйти за грань.
— Или сойти с ума, — вставил Верен. — Шаманки уходят в горы во время посвящения, в места, где растут миражи. Остальным же лучше рядом с ними не задерживаться.
Полина моргнула и потрясла головой. Закручивающееся кольцами, овалами и спиралями сияние действительно словно затягивало в себя, приковывая взгляд и затуманивая сознание.
Через несколько десятков метров начиналась самая широкая часть грота, освещенная, помимо голубого свечения миражей, еще и дневным светом, проливавшимся вниз через пролом в своде. Похоже, что пролом этот тоже "входил в план, он не казался случайным, ведь именно здесь располагалось главное место святилища, и лившийся сверху свет выделял его, высвечивал, создавая совершенно особую игру голубоватого сияния и солнечных лучей, падающих вниз и разбавляющих холодную голубизну живой и теплой золотистостью.
У дальней стены высилось традиционное для лоанирских святилищ изваяние. Снова Лоана и Лориш,
вернее, на этот раз — Лориш и Лоана. Эти статуи казались несколько более грубыми, их не раскрашивали, не пытались приукрасить, но от этого их воздействие на паломников не уменьшалось, скорее напротив — усиливалось.Изваяния из светло-серого камня были созданы гением. Наклоном головы, мягким изгибом шеи, очертаниями рук, каждой линией своей они передавали внутреннюю суть, передавали глубину чувств, запечатленное в камне мгновение подлинной жизни.
Лориш был изображен одновременно задумчивым и исполненным нежности. На его раскрытой ладони лежала морская раковина, из которой время от времени стекала по капле темная жидкость, заполняя небольшой бассейн у его ног. На другой руке он держал Лоану, представшую здесь маленькой девочкой в бережных объятиях старшего брата.
Лоана улыбалась и была мало похожа на ту строгую богиню с возвышенным выражением лица, которая была изображена в ее святилище, в Светании. Здесь это был ребенок, доверчиво склонивший голову на плечо брату. На ее ладони трепетала светящаяся радужная бабочка. Лоана рассматривала ее с тем восхищенным и непосредственным детским интересом, что хорошо знаком родителям маленьких детей, радостно открывающих для себя мир.
Бабочка под ее взглядом становилась больше и вдруг… — вспорхнула, медленно опустившись на темную гладь бассейна. Там она сложила и снова раскрыла крылышки, а потом медленно превратилась в цветок, напоминающий лотос, мерцающий, молочно-белый, прекрасный и недоступный, словно хранящий невыразимую и хрупкую тайну.
На матово, даже бархатисто темной поверхности бассейна покачивалось немало подобных цветов, одни были больше, другие меньше. Некоторые почти совсем угасали, растворяясь в густой смоляной глади, другие были полураскрыты, третьи — в самом расцвете. А на ладони Лоаны возникло мерцание размером с семечко — начался новый цикл.
— Неужели это… — прошептала фея.
— Да, — кивнул Верен. — Легендарные сокровища, не созданные никем из смертных. Никто не знает, откуда они в нашем мире. На ладони Лоаны — Семя Жизни. А у Лориша — Раковина Вечности. Из нее по капле вытекает то, что когда-то назвали Первоосновой. Это воплощенное Небытие. Немыслимая в мире смертных субстанция. Содержимого этого бассейна достаточно, чтобы… растворить в Небытии весь наш мир. А может, и не только его. Но пока соблюдается равновесие — все в порядке. Эти цветы-бабочки — это жизнь. Каждый цветок — целый мир. Ну, вернее, это их отражение в нашем мире или что-то в этом роде. Точно не знает никто. И эти цветы испаряют содержимое бассейна. Сколько капель падает вниз, столько же и испаряется.
— Иногда капля не падает вниз, а парит в воздухе. Такие капли собирают шаманки. Из одной-единственной капли получается Печать Лориша. И точно такую же каплю растворяют в большой чаше Живой Воды из источника Лоаны, чтобы получить Воду Забвения. Она стоит в святилище Лориша — том, что в клане воронов. А это… его посещают немногие… Я надеялся, что мы обойдемся тем — малым святилищем. — Верен вздохнул.
— Не обошлись… — Сай почесал в затылке. — Ну и где же это… Священное или как там его… Живое Пламя, встречи с которым я столь давно и нетерпеливо ждал?
Верен и Полина уставились на енота с совершенно одинаковым удивлением.
Сай усмехнулся.
— Ну да, я же не настолько тупой, чтобы не понять, куда клонила Хранительница. Она ясно сказала, что вам нельзя его касаться. А нас там было трое. Извини, — Сай подмигнул Фае, — феи не в счет.
— Так ты с самого начала решил, что речь о тебе? И поэтому не хотел с нами расставаться? — потрясенно спросил Верен.
— Ну… — Сай опустил голову. — Я же пытался тебе объяснить причины. И был честен. Откровенно говоря, мне совершенно не хотелось совать руки в огонь, даже если это Пламя Жизни. Подозреваю, что приятного в этом мало, особенно для такого… ну… для такого, как я, в общем. Я старался об этом не думать, ну и… надеялся, что обойдется. Хотя, конечно, глупо было на это рассчитывать.