Чтение онлайн

Словом, подготовка бойцов, способных выжить в кошмарных условиях поверхности, набирала обороты. Казалось бы — в голову приходилось впихивать и без того гигантское количество информации, и все же на втором этапе объем ее увеличился. К урокам теоретической подготовки, проводимым по субботам, теперь добавилась и занятия в среду. Да кроме того в два раза выросло и время. Теперь интересных историй стало гораздо меньше, да и патриотической тематики поубавилось — полковнику спецназа и без того было что сказать своим подопечным.

Как передвигаться и маскироваться? Как оборудовать постоянное укрытие на вражеской территории, чтобы его вовек не нашли? Как уходить от преследования, работать с собаками противника? Как преодолевать водные преграды или инженерные препятствия? Все это и еще великое множество информации хранилось в голове полковника, ею он и делился с ребятами, стараясь передать все то, что когда-то с такой же тщательностью вложили в его голову. Информация

теперь не была столь строго дозирована — ребята повзрослели и многие вещи могли выслушать спокойно, с понятием и не метаться после такой лекции в ночных кошмарах.

— Как вы думаете — легко ли убить человека? Не с большого расстояния, не из стрелкового оружия, нажав на спусковой крючок, — хотя это тоже требует определенного мужества, — а врукопашную, глядя прямо ему в глаза? Легко ли привыкнуть к виду крови — и не стать при этом маньяком? — спрашивал полковник. И сам же отвечал: — Это, прежде всего, зависит от ваших психологических особенностей. Кому-то бывает проще, кому-то — тяжелее. У кого-то кровь не вызывает особого волнения и отрицательных ассоциаций, а кто-то от одного ее вида падает в обморок. Для кого-то первое убийство — нормальный, естественный шаг, а кто-то ломается и никогда уже не сможет восстановиться. Конечно, спецназ готовил людей к тому, что с врагом придется драться и врага придется убивать, но психологические особенности человека в этом отношении первичны.

Нас в свое время специально приучали к виду крови. Учили, что она для нас — такая же часть профессии, как у хирурга или мясника. После многокилометровых изматывающих пробежек нас бросали в подвалы, заполненные кровью до колен, заставляли окунаться в нее с головой, обшаривать обильно политые кровью и опутанные собачьими кишками манекены… Были случаи, когда захлебнувшегося в крови человека приходилось откачивать прямо там, в подвале. Представьте — кровь везде… Плещется на полу, стекает по стенам, капает с потолка, даже в воздухе — ее тяжелый, густой запах. Как думаете, просто ли в таких условиях удержаться и не соскользнуть в черную пучину безумия? И такие случаи бывали… Если человек не выдерживал — он отсеивался, если же выдерживал — переходил на следующий этап. Такое же испытание кровью на третьем этапе предстоит и вам…

Вы постоянно спрашиваете меня — как нас готовили. А готовили нас так, как не готовили своих бойцов ни одни спецподразделения мира! — рассказывал Родионыч, прохаживаясь перед стоящей в одну шеренгу группой. — Все было до смешного просто и эффективно. Небольшую группу из трех-четырех человек выбрасывают в незнакомом месте. И хорошо, если это леса или тундра, — такой заброс был удачей! Чаще группа выбрасывалась в пустыне, где от горизонта до горизонта один только желтый песок, или на крайнем Севере, где от слепящей белизны снега слезятся глаза, и нет ни дорог, ни поселений на сотни километров вокруг. С собой — «калаш» с одним патроном, саперная лопатка и нож. Ни передатчика, чтоб подать сигнал бедствия, ни пищи, ни воды, ни спичек… Выживай! Но иногда бывало еще интереснее! Одевали в тюремные костюмы и выбрасывали ночью в самый центр большого города. А потом — сигнал в милицию: сбежала группа особо опасных преступников. И в этом ведомстве редко кто знал, что на самом деле тренируется спецназ, а потому действовали они как в боевой обстановке — стреляли порой на поражение, даже не пытаясь задержать… Или — вот вам небольшая история на эту тему. Помнится, я тогда только-только училище закончил, и послали меня посредником на войсковые соревнования спецназа — да, бывали и такие. Маршрут — километров четыреста. По лесам, полям, оврагам, через реки и озера. Солдаты старались пройти этот маршрут за несколько дней. Шли обычно волчьим скоком, перемежая шаг и бег, — этот способ наиболее удобен во время движения на дальние расстояния. Пищи и воды с собой не было — добывай, как хочешь, — зато была груда снаряжения в неподъемных рюкзаках на спине и автомат с традиционным одним патроном. А по дороге, вдобавок, встречалась куча опасных и непредвиденных препятствий. На моем участке бойцам приходилось проходить вольер с двумя собаками. Небольшой огороженный овражек, с одной стороны в изгороди — вход, в другой — выход. И — две собаки внутри бегают. Недокормленные, злющие! А я обязан был следить за тем, чтоб каждый солдат этот вольер прошел. Любым способом, с любыми потерями — но вольер должен был быть пройден. Собаки часто менялись — пройти любым способом означало также и то, что собак попросту убивали. Обычно: один патрон — один выстрел — один собачий труп. Со второй подготовленному человеку справиться довольно просто — лопаткой или ножом… Так и происходило — до самого вечера. А вечером из леса вышел один из последних, опаздывающий. То ли он торопился, то ли просто очень устал — но в собаку он не попал. И вошел в вольер, где бесились две здоровенные псины… А я — я ничего не мог сделать. Я просто был наблюдающим и не имел права вмешаться… Впрочем, вмешиваться и не понадобилось. Собаки подрали его, и подрали сильно. Но победил сильнейший — собаки лежали, а солдат

уходил. И когда он уходил, постоянно оглядываясь на меня, я видел его глаза. Это были глаза хищника. В них сквозило такое лютое бешенство, что я не позавидовал бы тому, кто встретится ему на пути. И вот что я хочу вам сказать. Именно из-за того, что солдат спецназа готовили в таких жесточайших условиях, из них и получались те, кого боялся весь мир. Заслышав слово «спецназ», бледнели самые крутые бойцы самых элитных подразделений НАТО и частных военных контор. Их боялись, и боялись до дрожи в коленях, до зубовного скрежета, до мокрых штанов. Именно таких бойцов я и буду делать из вас. Потому что, чтобы выжить среди тех хищников, что бродят теперь по поверхности, нужно стать хищником вдвойне…

И все же, как бы уверенно ни выглядел полковник, руководя подготовкой своих подопечных, — он сомневался. У него, боевого офицера, практика, никогда не было опыта преподавательской деятельности. То ему казалось, что он дает слишком много информации, в то время как достаточно было бы научить ребят хорошо стрелять, разбираться в оружии и владеть приемами рукопашного боя, а то — казалось, что информации катастрофически мало, недостаточно даже для того, чтобы хотя бы в течение суток выжить на поверхности. В такие моменты он заново перекраивал всю программу подготовки, вставляя в нее все новые и новые элементы… И он ждал. Нужно было что-то… какой-то случай… какое-то подтверждение того, что он ведет ребят по верному пути, дает им именно то, что пригодится им для выживания. И такой случай вскоре представился.

Новости, видимо, и впрямь были из ряда вон. Когда Данил, ровно в три часа, как и было приказано, постучавшись в дверь отсека Родионыча, заглянул внутрь — то застал там всю административную верхушку в полном составе.

Отсек был почти полон. На стульях у стола полковника сидели Герман, Михалыч, Плюшкин с Копилкиной Верой Ивановной, начальницей продовольственного и вещевого склада, в народе — Коробочкой, Айболит и даже отец Кирилл, который хотя и не входил официально в администрацию Убежища, но пользовался авторитетом и уважением у его обитателей, а потому неизменно приглашался на все важные собрания.

Кроме уже перечисленных в отсеке, на стоящих рядком вдоль правой стены стульях сидели старшие всех четырех сталкерских групп: Ариец, Дума, Порох и братья Тандемы.

— Вот и последний подтянулся, — посмотрев на заглядывающего в отсек воспитанника, удовлетворенно сказал полковник. — Заходи, присаживайся. Начнем, время не терпит.

И заговорил, не дожидаясь, когда Данил уместит свою пятую точку на стул рядом с Арийцем.

— Положение серьезное. Сегодня с утра, как вам всем известно, я имел честь принимать переговорщиков от войсковых. Нам был поставлен ультиматум — иначе их предложение никак и не назовешь. Они предлагают сдать сто восемьдесят тонн соляры для нужд войскового убежища. Сдать, понятно? — Родионыч усмехнулся. — Продотряд хренов…

Собравшиеся зашумели.

— А жопа у них не слипнется? — выразил общее настроение Михалыч. — А ну не сдадим — что тогда?

— Известно что — сами брать будут, — подал голос Герман. — Только смогут ли?

— Вот для этого я вас и собрал — решать, что делать и как реагировать, — ответил полковник. — И решать нужно быстро, а действовать — еще быстрее. Если посылать куда подальше — так и бить надо на опережение, пока ультиматум еще действует… Какие соображения будут?

— Да какие тут соображения! — со своего места вскочил Ариец. — Послать их лесом, да и все!

Молодежь одобрительно загудела.

— Больно много на себя берут, — поддержал его Порох. — Да и с каких-таких шишей мы им соляру сдавать будем?

— Я от вас иного и не ожидал, — отмахнулся полковник. — Молодые, горячие… А что это у нас старший лучшей пары молчит? — приглядываясь к воспитаннику, спросил он. — Или есть особое мнение?..

— Лесом послать — это, конечно, правильнее всего будет, — помолчав задумчиво, ответил Данил. — Тут я с ребятами заодно. Но здесь один нюанс есть: вы не забыли, случаем, какой зверь там наверху на путях стоит? В один залп все к чертям размечет. Долбанет в упор — и прощай, верхнее здание; а с ним — и ветряки. А без ветряков нам нехорошо придется…

— Чего же — соляру сдавать? — заверещал Плюшкин. — Да кто они такие, чтоб с нас требовать?! Предлага-а-ают оне… Еще б сказали — предписывают! Сами-то, одни и без поддержки, молча сидели, а как силу почувствовали — первым рылом к кормушке полезли!

— Пятьдесят человек с техникой, да с такой поддержкой — сила немалая. И натворить они могут много, — сказал Родионыч. — Да в поезде у них еще, считай, человек тридцать наберется — и это я по минимуму считаю. Так что если воевать решаем — а я смотрю, мысли у всех только в этом направлении пошли, — так надо думать, как оборону строить. Поезд, кстати, отошел сразу же после того, как ты вниз спустился, — повернулся он к Данилу. — Посыльные сказали — уйдет до утра. Не хотят они, вроде того, на нас давить…