Прах земной
Шрифт:
– Скоро пойдём на спуск. Смотри себе под ноги и ступай аккуратно, чтобы не упасть, – предупредил неприкасаемый, заметив мой задумчивый, блуждающий от камня к камню взгляд. – Если начнутся проблемы со зрением – сразу зови.
– Проблемы и так уже давно начались, – закатив глаза, усмехнулась. Постоянное молчание стало порядком надоедать, а потому мне было трудно упустить возможность перекинуться с Ричем хотя бы парой-тройкой ничего не значащих слов.
– Я имел в виду, когда совсем плохо станет – тогда и зови.
– Хорошо, – нехотя согласилась.
Так
Да уж, наверное, моё уставшее от постоянных нагрузок сознание действительно дошло до своего предела, раз уже разрешает мне думать о подобных глупостях. Чувствую себя дурой.
Но в чём-то я оказалась права, потому что вскоре мы и вправду наткнулись на большую ровную местность, которая когда-то может быть и была поляной с красивыми, вкусно пахнущими ромашками, но сейчас представляла собой голую серую землю, без какого-либо намёка на зелень.
Со всех сторон нас по-прежнему окружали скалы и камни поистине исполинских размеров, а потому ничего нового моему взору не предстало. Разве что вскоре перед нами неожиданно нарисовалась узкая, всего в полтора метра, дорожка-ответвление, ведущая вниз. До этого мы шли только вверх.
– Рич, а человек умрёт, если с такой высоты упадёт? – поинтересовалась я, увидев, что по правую сторону от нашей новой тропки идёт простая горная "стена", а вот по левую – крутой склон, чья длина может сровняться с высотой трёхэтажного дома.
– Смотря как падать будет.
– Мы с Филькой умрём?
– Вы – да.
Ну, что же, ожидаемо, хоть и не утешительно.
– О, а что это там такое? – присев на корточки и прищурившись, чтобы получше рассмотреть лежащее у подножья склона животное, с умеренным интересом спросила Рича. Ответ меня поразил.
– Это кеша.
– Кеша? Попугай Кеша? – первая пришедшая на ум ассоциация оказалась не очень умной, но это я поняла лишь после того, как высказала её вслух.
– Какой ещё попугай? – не понял прикола Ричард.
Ну, конечно, он-то, в отличие от меня, навряд ли увлекался просмотром древних, советских мультиков с озвучкой на чистом русском языке.
– Да нет, то я сама с собой разговаривала… Так что там за Кеши такие?
– Животные, строением тела больше всего напоминают медведя, но морда у них почти полностью кошачья. Умеют повторять человеческую речь, ростом редко превышают один метр…
– А почему этот кеша такой… тощий? – не смотря на то, что свернувшийся в клубок и невиданный мною ранее зверь, выглядел большим и достаточно безобразным, смотреть на его выпирающие рёбра было дико. Я имею в виду, чтобы такая здоровая тварь и не смогла бы найти себе нормальную еду?
– Он же мёртвый, каким ему ещё быть? – спросил Рич уже без прежних учительских интонаций.
– Мёртвый? Я думала – он спит, – сглотнув, взволнованно ответила. – А отчего
он умер? Ты же сам мне рассказывал, что на Пепелищах все всех всегда съедают, поэтому и трупов нигде не валяется, а этот лежит, и даже падальщиков рядом с ним не видно.– А ты посмотри вниз. Там вся земля ровная, больших камней и деревьев нет, тени которую они могли бы дать – тоже нет. По сути, для гор, это настоящая сковородка. Когда солнце основательно припечёт, все те, кто в ней сидят, зажарятся, из их организмов испарится вся вода, а внутренние органы просто расплавятся.
– Как расплавятся?
– Если найдём труп, до которого сможем дотянуться, я тебе покажу "как".
– Сдурел? Не надо ничего искать. И мне потом ещё всякую гадость показывать, фу!
Ну всё, обидела ты нашего шизофреника. Ишь как у него взгляд потемнел, и губы сжались.
– Ты сама об этом разговор завела.
– Да, но искать я тебя ничего не просила… ой.
– Что?
– Ничего, в глазах просто потемнело. Резко так, – вздрогнув, пробормотала я, а по спине тотчас прополз неприятный холодок. Ещё бы, тут только что день был, солнце яркое светило, а через секунду уже поздний-поздний вечер, окрашенный, к тому же, в тёмные бардовые тона.
– Пошли вперёд. Нам, пока жара не началась, нужно успеть ещё до леса добраться. Он не такой большой, как первый, но от солнца защитит.
Блин, точно! – запоздало осенило меня. – Если солнце убивает таких здоровых животных, как эти кеши, то почему оно не может убить человека?
Признаюсь, дальше я сглупила. То есть… виной всему, конечно, был страх изжариться на солнце, но мне тоже следовало хоть немного подумать головой, а не лететь поперёд неприкасаемого вниз, чтобы быстрее оказаться в лесу. Скажу лишь в свою защиту, что даже Рич не ожидал тогда подвоха, иначе не разрешил бы мне идти первой.
Рич.
Достав из сумки таблетку сафитина*** и тщательно её измельчив, я высыпал получившийся порошок на металлическую ложку, капнул туда немного воды и поднёс полуготовую смесь к разведённому недавно костру.
Где-то через полминуты пальцы стало неприятно жечь, а от ложки потянулся слабый запах спелых яблок. Помешав спичкой мутную, зеленоватую жидкость, я взял заранее наготовленный шприц и осторожно набрал в него лекарство.
Невольно вспомнилось, почему я всё это сейчас делаю и для кого…
В том, что Элена внезапно захотела идти впереди меня, нет ничего ни удивительного, ни мистического. Ведь я сам умышленно рассказал ей о скрытой опасности солнечных лучей, дабы увеличить скорость нашего передвижения, а вид высушенного солнцем кеши всего лишь закрепил результат моих слов.
Это сейчас я понимаю, что лучше бы мне было не пускать девчонку вперёд себя или вообще заставить её идти с десятиметровым отставанием, а тогда… тогда я сглупил. А если бы пошёл первым, то не пропустил бы появления молодого кеши, перегородившего своим телом половину тропы, и не допустил бы, чтобы он покалечил кого-нибудь из нас.