Поймать Уинтер
Шрифт:
Гнев волнами накатывает на Габриэля, и у меня скручивает желудок. Я испортила момент своими слезами, но, кажется, не могу перестать плакать. Я не хочу причинять боль Габриэлю, но я чертовски устала от того, что он злится на меня за то, что я отказываюсь просто улыбаться и принимать свою новую жизнь. Он может насмешливо называть меня принцессой, но именно такой я и должна была быть, и я не собираюсь опускаться до уровня девушки байкера. Тем более что я ещё не свыклась с этой мыслью и не приняла решение.
Габриэль заводит мотоцикл, и на мгновение я задумываюсь, не отказаться ли мне. Но если я этого не сделаю, то не знаю, что будет дальше. Мне некуда идти, кроме как с ним, и я даже не уверена, в каком городе мы находимся. Я не могу найти себе попутчика, так что, если не хочу
Я неохотно подчиняюсь и хватаюсь за его кожаную куртку, пока мы мчимся обратно к зданию клуба. Гейб, может, и злится на меня за то, что я испортила ему отличный ужин, но и я хочу сказать ему пару ласковых. Я так устала от его вспышек гнева, от того, что он считает, будто может обращаться со мной как со своей подружкой, с которой можно спорить и которой можно командовать, хотя это он должен выполнять мои требования. Моя семья владела «Сынами Дьявола», как и Блэкмуры, и я больше не позволю Гейбу относиться ко мне как к человеку, стоящему ниже его на социальной лестнице.
Он что, хочет дуться и закатывать истерики только потому, что теперь я знаю о своём праве по рождению и даю ему отпор?
Что ж, я покажу ему истинное значение этого слова.
Как только мы возвращаемся в клуб, я перекидываю ногу через багажник мотоцикла и, оттолкнув Габриэля, спешу в дом. На ходу я захлопываю за собой все двери и слышу, как Габриэль останавливает их своими большими руками, распахивает, чтобы войти, а потом захлопывает за собой.
Когда дверь в спальню за ним захлопывается, я снова оборачиваюсь к нему. Ярость, написанная на его лице, совпадает с моей собственной, и я готова действовать. Я хочу высказать этому придурку-байкеру всё, что я о нём думаю, показать ему настоящую Уинтер Ромеро и весь тот гнев, который она может обрушить на любого, кто решит с ней связаться.
11
ГАБРИЭЛЬ
— В чём твоя проблема?! — Шипит Уинтер, её лицо бледнеет от ярости, и если бы я сам не был так зол, то, возможно, был бы обескуражен её гневом.
Но почему она злится на меня? Я же стараюсь. Я пригласил её на вкусный обед, на который она чуть ли не плюнула. Чёрт, я даже собрал ей цветы. Неужели всё это ничего не значит? Теперь, когда к ней вернулась память, я, похоже, снова должен нянчиться с невыносимой, избалованной богатой девчонкой, которая думает, что может вытирать об меня ноги, и что моих денег недостаточно, чтобы удовлетворить её потребности. Что ж, теперь я единственный, кто о ней заботится, так что я не понимаю, как она может строить из себя маленькую принцессу. Ей просто придётся влачить жизнь рабочего человека, как и всем нам, простым сиротам.
— В чём моя проблема? — Я наклоняюсь к ней, чтобы напомнить, что она не может говорить со мной свысока. — Это ты ведёшь себя как избалованная богатая сучка. Я хорошо к тебе отношусь. Я веду тебя в отличный ресторан, чтобы вкусно поесть, но там нет икры и говядины вагю, так что ты не можешь заставить себя это съесть? Блядь, Уинтер, чего ты от меня хочешь!
Мне ещё больнее от осознания того, что я пригласил её в тот же маленький ресторанчик, куда мой отец водил мою маму на свидания.
«Простая, но одна из лучших кухонь на Восточном побережье», вот что он говорил об этом месте. Я не должен был выставлять себя на посмешище, когда она так себя ведёт. Но взгляд, который она бросила на меня, когда я пришёл за ней, чтобы пригласить на обед, был таким обманчиво невинным, как будто она действительно ценила мои старания. Что за шутка.
В глазах Уинтер снова блестят слёзы, и я думаю, что больше не вынесу её плача. Из-за чего она должна плакать, чего мы все не пережили за свою жизнь?
— То, что у меня больше никого нет, не значит, что ты можешь обращаться со мной как
с вещью, Габриэль. Я, чёрт возьми, Уинтер Ромеро!— Как с вещью? Ты издеваешься? Я только что купил тебе обед, стоимость которого мне хватило бы на продукты на всю неделю. Я отношусь к тебе так хорошо, как только могу, а ты стоишь и осуждаешь меня, как будто я тебя чем-то обидел!
У меня перехватывает дыхание, и я делаю паузу, но я ещё не закончил.
— Тебе не нужно напоминать мне, как тебя зовут, принцесса. Такие, как я, с детства знают это имя. Я всю жизнь наблюдал, как такие богатенькие сопляки, как ты, смотрят на меня свысока. Так же смотрел на меня твой отец каждый раз, когда давал мне работу, как будто я здесь для того, чтобы прислуживать тебе, угождать тебе, и всё остальное, что я делаю, не имеет ни малейшего значения! Чёрт, Уинтер! Я только и делал, что заботился о тебе, защищал тебя от этих богатых придурков, которым ты считаешь меня не ровней и к которым так отчаянно стремишься вернуться. Но знаешь что? Ты им не нужна. На самом деле, они хотят твоей смерти! И вот я здесь, пытаюсь защитить тебя, оберегаю, но всё, что я делаю, недостаточно хорошо для тебя. Ты хочешь притвориться, что я плохой парень, в то время как это твоя собственная жадность, твои собственные эгоистичные действия привели тебя в такое положение в первую очередь.
На протяжении всей моей тирады мой голос срывается на крик, и я немного удивлён длиной своей речи. Я не хотел показывать, как сильно я злюсь и как мне больно от осознания того, что она считает меня недостаточно хорошим, и что жизнь, которую я мог бы ей обеспечить, не соответствует её стандартам.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать! Ты думаешь, я виновата в том, что потеряла всё? Я всегда делала то, что мне говорили, то, чего от меня ждали. А что сделал ты? Ты хочешь притворяться, будто моя семья издевалась над тобой и твоим клубом, но где ты был, когда это было важно? Мы хорошо платили тебе, чтобы ты защищал нас, а когда дошло до драки, ты ничего не сделал! Ты не спас мою семью. Ты едва спас меня. Ты всего лишь наёмный убийца, и в этом ты довольно дерьмовый. Так что не притворяйся, что ты достоен меня! — Кричит Уинтер, толкая меня в грудь и я случайно отодвигаясь назад.
Я мрачно усмехаюсь.
— Круто. Продолжай убеждать себя в этом, принцесса. Но сейчас, твоя семья мертва, а вместе с ней и твоё доброе имя. Так что тебе больше некуда идти, кроме как в грязь лицом к простым людям вроде меня.
Уинтер замахивается рукой, намереваясь ударить меня по лицу. Я хватаю её за запястье, останавливая на полпути, и она разочарованно вскрикивает, замахиваясь на меня другой рукой. Перехватив и её, я прижимаю её спиной к стене и, заломив ей руки за голову, придавливаю своим телом. Её рыжие волосы развеваются, грудь яростно вздымается, а с каждым вздохом её грудь прижимается ко мне, возбуждая меня.
— Ты помнишь, как я впервые прижал тебя к стене вот так? — Я рвано дышу, мои губы нависли над её губами.
Она борется со мной, пытаясь высвободить руки, но ей некуда идти, и она не может одолеть меня. Поэтому вместо этого она смотрит на меня с нескрываемой ненавистью, её зелёные глаза практически светятся яростью.
— Я был достаточно хорош для тебя тогда. Я должен быть достаточно хорош для тебя и сейчас, — рычу я.
Освободив одну её руку, я заставляю её обхватить мою растущую эрекцию, а затем двигаю её рукой вверх и вниз, поглаживая свой член её ладонью.
— Я знаю, что тебе этого достаточно, — шиплю я, когда она закрывает глаза и облизывает губы.
По румянцу, заливающему её шею, я понимаю, что одно лишь ощущение моего члена в её руке заводит её. И я так зол из-за того, что она продолжает возвращаться в одно и то же место, притворяясь, что она слишком хороша для меня, хотя я вижу, как сильно она меня хочет.
— Знаешь что? Если ты собираешься говорить, что ты слишком хороша для меня, то я найду лучшее применение твоему лживому ротику. — Отступив, я толкаю Уинтер на колени. — Отсоси у меня, маленькая принцесса. Теперь, когда папочки нет, ты годишься только на это. Это цена, которую ты заплатишь за мою защиту, раз у тебя нет папиных денег, чтобы платить мне.