Чтение онлайн

– Уже утро. За ночь мы сделали, что было нужно, мы остались живы. – Он громко расхохотался, но вдруг осекся, его взгляд упал на меч, лежавший у его ног.

Кейт заметила, на что он смотрит. Клинок меча был покрыт запекшейся кровью варригала. В первых лучах занимавшегося утра, принесшего им безопасность, это все же заставило их содрогнуться от страха. Кейт посмотрела на Томаса и схватила его за руку.

– Ты думаешь, они опять станут преследовать нас? – с тревогой спросила она.

– Думаю, да, но не при свете дня.

Трехэтажная мельница Боггла, именуемая Чертовой, стояла на берегу небольшого

ручья добрую сотню лет. Ее сложенные из грубо отесанного камня стены венчала красная черепичная крыша, кое-где покрытая толстым слоем зеленого мха. Огромное деревянное мельничное колесо над ручьем вращалось медленно, покряхтывая под тяжестью воды, жалуясь на судьбу, заставившую его выполнять эту работу. Оно вращалось безостановочно, недавно обитые металлом и свежевыкрашенные голубой краской ковши мутили воду ручья. От мельничного колеса тянуло приятной прохладой, в воздухе стоял острый запах только что помолотой муки, скотного двора и вяленого мяса. В углу рамы каждого из двадцати окон, выходивших на фасад здания, был выгравирован забавный лягушонок. Быстро светало, в окнах отражались золотые лучи всходившего солнца, казалось, на каменной стене развешаны большие квадратные пластины из чистого золота.

На другой стороне речушки, чуть выше и дальше от воды, стоял небольшой каменный дом. Около него был разбит огород, в нем копошилось несколько цыплят. Упитанный черный теленок стоял, прижав нос к низенькому плетню, которому надлежало удерживать его в загоне. Дверь коттеджа была так мала, что взрослому человеку пришлось бы согнуться, чтобы попасть в дом. Она была вытесана целиком из твердого дубового бревна. В причудливо извивавшихся линиях прочной доски из темного, узловатого, закаленного непогодой дерева внимательный глаз разглядел бы множество самых разных образов.

Коттедж выглядел приветливым и дружелюбным; из трубы вился дымок, указывая на то, что в камине уже разведен огонь и в доме тепло. Он так и манил к себе, суля безопасность и кров продрогшим от утренней прохлады Кейт и Томасу. Ребята прислушались – в доме пел мужчина. Это была песня о море, о приключениях и большой удаче.

Он пел с тяжеловесными интонациями и сильным иностранным акцентом – казалось, поющий крепко простужен. Голос то вздымался, то опадал, словно морской прилив. Иногда мужчина вдруг замолкал, потом опять продолжал петь, торопясь и проглатывая слова, потом повторял их не к месту и не ко времени. Пение, явно не слишком верное, временами прерывалось взрывами хохота, как будто человек подшучивал над собой.

Томас и Кейт слышали, как он отбивает такт чем-то вроде деревянной ложки по кастрюле. Громкое постукивание нарушило тишину утра, цыплята и теленок скучились у двери, словно приготовились к торжественному появлению хозяина.

Стукнула откинутая щеколда, из темной прихожей раздалось громогласное «добр-утра!», и из двери в огород выплеснулось долгожданное месиво. Цыплята наперебой старались обогнать теленка. Теленок сопел, погрузив нос в смесь зерна, хлеба и молока, а цыплята прыгали ему на спину, на голову, клевали в ноздри, надеясь отогнать его.

Мужчина не заметил Томаса и Кейт, стоявших у забора. Он выгреб из кастрюли остатки угощения для цыплят и, закрывая дверь за собой, опять затянул песню. Томас подошел к двери и три раза стукнул по темному дереву. Ответа не последовало. Томас постучал опять, теперь уже кулаком.

– Хозяин! Не могли бы вы дать нам немножко хлеба, чтоб подкрепиться? – прокричал он.

Сбоку открылось небольшое окошко, в нем появился нос хозяина; он понюхал воздух.

– Убийца? Кто тут убийца? – спросил он требовательно,

густым горловым голосом.

– Нет здесь никакого убийцы! – крикнула в ответ Кейт. – Нам надо подкрепиться. Пожалуйста, дайте нам хоть сколько-нибудь хлеба.

Мужчина внимательно осмотрел их с головы до ног.

– Ну что ж, коли вам нужно подкрепиться, как же это не дать вам хлеба. Где это видано, чтобы прийти на мельницу да хлеба не получить, ну и жаркого в придачу. А чайку? Что скажете?

Оконце захлопнулось, а дверь отворилась. Мужчина еще раз оглядел Томаса и Кейт. Они были по уши в грязи, одежда вся в зеленых пятнах от папоротника. Не укрылся от него и тревожный взгляд Кейт. Томас быстро спрятал меч варригала за изгибом плетня.

– Входите, входите, не стоять же на пороге весь день. Входите, на дворе холодно, погрейтесь у огонька.

Мужчина говорил быстро, подталкивая их в просторную кухню. Она была аккуратная и чистая, с черной плитой у дальней стены. Два дубовых кресла были придвинуты к самому очагу, на одном, переброшенные через подлокотник, сушились штаны. Горевший торф озарял комнату теплым оранжевым светом, и дымок от него наполнял весь дом благоуханьем жирной земли. В воздухе стоял крепкий свежий аромат дрожжей, фруктового пирога и поднимающегося хлеба, напомнив Томасу приготовления матери к Рождеству. Комната была длинная, с темными балками под низким потолком и белыми, недавно оштукатуренными стенами. С балки над их головами висели на крюке два мертвых фазана, их красные, коричневые и золотистые перья блестели под лучами солнца, проникавшими через окно. За фазанами подвешены были большие, с корочкой, куски солонины – казалось, их покрыли толстым слоем коричневого воска.

– Усаживайтесь поудобнее, у вас такой вид, будто вы провели ночь под открытым небом. Как вы оказались здесь в такую рань? – Он замолчал и прикрыл ладонью рот. – Ну, я и грубиян! Меня зовут Рубен Уэйфут – мельник я, а это мой дом. И вы будьте как дома. – И он раскинул руки дружеским жестом.

Рубен Уэйфут был мощного телосложения мужчина, крепкий как бык, широкоплечий, с сильными руками. Кисти рук напоминали лопаты для угля, но при этом были хорошо ухожены и не лишены изящества. Несмотря на свою громоздкость, он не производил впечатления человека нескладного. Все в нем было ловко и аккуратно.

Хотя его одежда была сильно поношена и дважды перелицована, выглядел он джентльменом. На нем были старые камвольные штаны, некогда белая рубашка и толстый кожаный фартук со следами муки. В сущности, Рубен Уэйфут был весь в муке: его длинные белые волосы, большие уши и даже широкие, кустистые брови. Казалось, его засыпало снегом. И тем не менее главным, что привлекало к себе внимание, были его большие зеленые глаза. Они были мягкие, улыбчивые, добрые. Глаза человека, которому можно довериться, глаза хорошего человека.

– А теперь давайте-ка я угощу вас обещанным чаем и хлебом. У вас, ребята, такой вид, что вам бы очень кстати пришлось что-нибудь согревающее. У меня у самого двое парнишек. Они встанут через часок примерно. Они помоложе вас будут немного, но все равно большие уже парни.

Рубен открыл дверцу маленькой боковой духовки и вынул несколько толстых, хорошо поджаренных кусков мяса. Положив горячее на тарелку, он предложил его Томасу и Кейт.

– Приступайте, а я сейчас дам вам хлеба. Потом расскажете, что там у вас стряслось. Гости у нас бывают редко – ведь это Боггл Милл, Чертова мельница. – Рубен взял каравай хлеба, показал его им, потом разломил надвое своими огромными ручищами. – Ну, вот вам. Нет ничего лучше теплого хлеба с раннего утреца.