Повелитель душ 3
Шрифт:
Глава 8
Глава 8
Москва. Кусково. Московская магическая академия. Морг.
Оказалось, что Демида убили не так давно — мне потребовалось всего минут тридцать — сорок для того, чтобы догнать в потоке нитей клубок души моего однокурсника.
Правда, в этот раз я гнал в потоке гораздо быстрее, чем раньше, ведь теперь у меня уже был подобный опыт, и я не боялся проскочить мимо.
Ещё столько же времени обратного пути,
Когда клубок только покидал тело, место крепления души светилось ярко, но сейчас, когда прошло очень немало времени, найти эти почти чёрные, «остывшие» места не так и просто. А вот, в морге они были, и были в хорошем количестве. Сколько-то совсем «холодных» мест для вселения, но у двух трупов с этим делом было получше, «потеплее». Очевидно, что эти два трупа — это моё тело и тело Демида. Моё, кстати, справа — то, что «посвежее».
Когда вселился в тело и, так сказать, восстал из мёртвых, поздоровался с парочкой крайне удивлённых товарищей. Один — лысый и в мундире, второй — в коричневом плаще. Это, вероятно, были товарищи из полиции.
Их слова вполне подтвердили мои мысли, так что решил сразу воскрешать Демида.
Единственным вопросом было: как это сделать?
Если я сам мог вселиться в почти любое тело, хоть на куски разорванное, то, когда я вселял в тела чужие души, они оживали только если тело было «свежим», только-только умершим, в ином случае -требовалась помощь целителя или дефибриллятора.
А что если?
Вселив клубок души Демида в его тело с торчащим из груди ножом, я как следует тряхнул его душу и это… сработало — мой друг распахнул глаза и сел! Правда, его душа тут же решила покинуть мёртвое тело, но улизнуть я её не дал.
Ну да, пока тело не подлатают и не запустят в нём сердце, придётся контролировать его душу и держать в теле. Впрочем, как и свою собственную душу. И я с этим уже немного навострился, так что это не так уж для меня и сложно теперь.
Через застеклённую дверь заметил движение и посмотрел в ту сторону.
Ба!
Да это же Марья оттуда на меня смотрит! Вернее, в данную секунду на Демида. А движение, которое я заметил, это, наверное, была её отъехавшая вниз челюсть.
Поздоровался с девушкой, и хотел было спросить у парочки полицейских — а с кем, собственно, я имею честь говорить, но принцесса мне не дала это сделать, моментально открыв дверь и зайдя внутрь. Внимание всех в помещении морга переместилось на неё.
Мужик, что стоял ближе ко мне поклонился:
— Доброе утро, Ваше императорское высочество.
На что, Марья фыркнула:
— Утро бывало и подобрее…
А второй же полисмэн, ну, или кто они там, он… Кстати, что это он делает?
Я потыркал лысого мужика в мундире пальцем в руку, а когда тот недоумённо посмотрел на меня, кивнул ему за спину:
— А это нормально, что ваш эмм… сотрудник хочет сбежать?
Пока мы тут здоровались друг с другом, мужичок в коричневом плаще начал потихоньку отступать назад, ко второй двери — широкой, двойной, рядом с которой стояли каталки. Видимо, этот
выход идёт куда-то напрямую в подземный гараж. Ну, трупы же не по лестницам таскают, скорее всего, от труповозки в морг и из морга до катафалка можно прямо на тележке довезти…Повернувшись назад, лысый в мундире крикнул:
— Бухаров! Куда!?
Тщедушный в плаще вздрогнул, застыл на миг и резко ломанулся через двойную дверь наружу.
Лысый же помчал следом:
— Стоять! Властью, данной мне императором Российской Империи приказываю: стой собака!!!
Последние слова слышались уже приглушённо, так как, лысый тоже выскочил за дверь вслед за тщедушным.
Ну вот, мы и остались в тишине втроём: два живых трупа — я с Демидом и принцесса. Последняя подошла ко мне ближе и дотронулась до моего лица, но тут же отдёрнула руку:
— Ледяной…
В ответ, я усмехнулся:
— Это — я ещё не сильно остыть успел, а вот Демид небось совсем холодный уже. Кстати. — Схватив за рукоять нож в груди друга, дёрнул его на себя, вытаскивая пятнадцать сантиметров стали из его грудины. — Это — тебе на память! В первый раз всё-таки умер.
Гаррин смотрел на нож, который я положил ему на колени расширенными, несколько ошалевшими глазами и молчал. Принцесса, кстати, смотрела на нож примерно такими же глазами, как и Гаррин.
Проверил уровень своей эйфории. Ага, осталась врублена после того, как я из потока нитей вернулся. А я думаю, чего это я такой весёлый?
Вон, нож Гаррину отдал, будто его как орудие преступления не изымут. Ещё и схватил его своими руками, отпечатков на нём оставил! Впрочем, что-то мне подсказывает, что мои отпечатки и так уже были на рукоятке этого ножа.
Припустил уровень эйфории почти в ноль, и… понял, что когда нахожусь в мёртвом теле — лучше, эйфорию не отрубать. Нет, никакой боли я не чувствовал, но чувствовался… какой-то ледяной… могильный, что ли, холод. Чувства были настолько неприятные, что я тут же врубил эйфорию обратно.
Вот, другое дело! Холод смерти тут же отступил.
Глянул на принцессу.
Та, прикусив нижнюю губу, дотронулась своим пальчиком до тыльной стороны ладони Гаррина, и почувствовав холод тела из морга, тоже отдёрнула руку.
Мда, это я врубил эйфорию и мне хорошо, а вот, Демид сейчас испытывает весь спектр неприятных чувств состояния зомби. Надо тащить его к моему лекарю — пусть его подлатают и запускают сердце. И чем раньше, тем лучше!
* * *
К моему лекарю нас не отпустили. Когда мы поднялись из подвала морга наверх, там лысый, как раз, паковал второго — в коричневом плаще, в автомобиль. Он же и вежливо попросил нас никуда не уходить, а лекаря я вызвал прямо сюда через Петериса.
Сначала лекарь повозился с Гарриным, потом — со мной. Со мной, правда, он почти и не возился, у него ушло чисто пять минут на всё про всё. А вот, с Демидом он провёл минут тридцать — не меньше.
За это время лысый — а им оказался сотрудник имперской канцелярии по делам высшей аристократии, провёл со мной беседу. Спрашивал, что и как происходило вчера вечером и сегодня ночью — при этом, записывал всё это дело на диктофон на своём родовом планшете.