Потоп
Шрифт:
Еще не до конца увядшая в нем личность Василия Крякина угнетала и требовала посетить рабочее место. Поднявшись на второй этаж здания, где располагалась фирма «Лендхауз», в которой Крякин трудился электриком, Неверро встал на пороге комнаты, где сидел Юра – работник службы безопасности – верзила с лицом уличного грабителя.
Парень, с трудом пытавшийся разгадать кроссворд, прилагая для этого все свои скудные умственные способности, бросил косой взгляд на Крякина. Но Бальтазар Неверро впился в него своим пристальным взглядом.
–Ты чего это? – удивился охранник. – Чего зенки-то вылупил? Не видал, что ли? Ну, чего смотришь? В глаз захотел? – и без того выразительное лицо его, принявшее было зверское выражение, вдруг изумилось,
– Крякин, – окликнула его представительница славного рода офис-менеджеров Снежана. Она снисходительно бросила на него свой взгляд, словно снизошла со своим маникюром, парфюмом, блестящей бижутерией до этого существа: в потертых китайских джинсах, с давно нестриженной головой и серыми выцветшими глазами.
– Вас Пал Егорыч желает видеть, – бросила она, резко повернулась на каблучках и гордо вскинула головку, махнув в воздухе гривой блестящих, ухоженных волос. Он оглядел ладную фигурку маленькой гарпии. Ах, как такие цыпочки нравились Бальтазару Неверро! На секунду Снежана даже не поняла, что за сила заставила ее развернуться. Когда же пришла в себя, то совсем опешила: она находилась в объятиях этого жалкого ничтожества и неудачника Крякина. Но, столкнувшись с бешенным взглядом его темных зрачков, она вдруг ощутила всю прелесть и соблазн ада, таившуюся в глазах Неверро.
Наши современники по-разному смотрят на слабый пол: как на продавщиц или на администраторов, как на попутчиц по маршрутному такси или как на коллег. Бальтазар Неверро смотрел на всех молоденьких, пригожих представительниц прекрасной половины человечества одинаково – как на Женщину. Именно так и посмотрел он на секретаршу, отчего Снежана вспыхнула.
– Bdgrekbxsl xvgdsl uwhebc, bcbdjlal hermcsr onssewa, – прошептал он сквозь зубы, и Снежана, никогда не бывавшая в древней Аравии, поняла весь этот сокровенный смысл произнесенного древнего любовного заклинания от первого до последнего слова, включая запятые и точку. Чтобы довершить произведенный эффект, мужчина впился хищным поцелуем в ее маленький, скользкий язычок, таившийся за розовыми губами. После этого злобного поцелуя ноги девушки подкосились и она, потеряв сознание, скользнула на пол.
Теперь оставалось разобраться с Павлом Егоровичем Воробьевым. Павлу Егоровичу было двадцать семь лет, его папа занимал крупную должность в местном муниципалитете и потому, имея хорошую руку во власти, предпринимательский талант молодого человека весьма процветал. Как и большинство успешных людей, Павел Егорвич презирал тех, кто в жизни не хватал звезд с неба.
Бальтазар Неверро стремительно вошел в кабинет и направился к столу президента фирмы «Лендхауз» Воробьеву.
– Крякин, – злорадно протянул Воробьев при виде подчиненного, – наконец-то вы соизволили явиться на…
– Я ухожу от вас. Сам, – резко оборвал его Неверро.
– Прекрасно, где же ваше заявление, и учтите…
Неизвестный еще Павлу Егоровичу Крякин вдруг схватил начальника за нарядный от Гучи галстук и с силой рванул его вниз так, что дыхание в горле начальника перехватило.
– Вы…, – просипел он, пытаясь ослабить узел.
– Вот мое заявление, – скомкав какой-то документ со стола, Неверро ловко запихнул его в хватающий воздух рот Воробьева. А после этого вылил на голову Павла Егоровича из рядом стоящей чашки горячий кофе.
– Увле…нда. Пртсооо…ооо…, – от возмущения и боли Павел Егорович не смог сразу сообразить, что во рту у него застрял ком бумаги, и продолжал нечленораздельно посылать проклятия в адрес негодяя. Но Неверро уже покинул кабинет.
– Кофе Павлу Егоровичу, такое, как любил австрийский император Максимилиан, – рявкнул Неверро на Снежану, слабо опиравшуюся о край стола в приемной.
При виде его она тихо выдохнула и снова пала под ноги Неверро.Он перешагнул через распластавшуюся на линолеуме девушку и покинул офис, как покидают победители разоренный город. Теперь с прошлым Василия Крякина было порвано раз и навсегда.
Выходя из здания, Бальтазар Неверро увидел свое отражение в стеклах входной двери: тихий, скромный, невысокий, с грязно-серыми волосами – образ понурого неудачника и осла. Мимолетного взгляда, брошенного на своего двойника в стекле, хватило, чтобы понять все. То, что Крякин одевался невыразительно, Бальтазар Неверро понял еще утром. И теперь до него дошло, что многие его начинания не смогут иметь удачного окончания. У внешности Крякина не было блеска и шика Бальтазара Неверро, а это составляло половину успеха в делах. Чтобы навести нужный лоск, необходимы были крупная жемчужина в ухе, тонкие усики, перстень с алмазом на мизинце и шикарный алый камзол, шитый золотом. Он осознавал, что вряд ли обладает нужными средствами для должного блеска, но оставаться в китайской куртке с оттопыренными карманами, в джинсах с пузырящимися коленями он больше не мог. На вещевом рынке он купил черный берет. Головной убор дополнил темный макинтош, выторгованный у пенсионерки, распродававшей, как та словоохотливо пояснила, вещи своего покойного мужа. Макинтош усопшего супруга выглядел самым достойным из того, что нашел наш герой среди сваленного на прилавках и в контейнерах барахла. Теперь, чтобы почувствовать себя в своей тарелке, не хватало только шпаги, но купить этот необходимый предмет гардероба и самообороны в городе было невозможно.
На все имеющиеся деньги, раздобытые в квартире Крякина, словно в остром приступе мотовства, Бальтазар Неверро стал приобретать цветы. Их было целое море: желтых, алых, белых, трепещущих на холодном осеннем ветру и благоухающих нежностью не наступившей весны. Но Бальтазар, не замечая трепетности и хрупкости этих созданий, рвал и душил их своими руками, отрывал бутоны цветков, точно головы обреченных на казнь. Он ходил по городу от цветочного павильона к павильону, выискивал цветочников у городского загса и у входа в парк. Потом деньги кончились, а цветы нет. Жители этого небольшого городка, как оказалось, пылали большой любовью к прекрасному, быть может, оттого, что жизнь их самих не изобиловала яркими пятнами и событиями.
Он ворвался в цветочный магазин «Венера» и к полному ужасу молоденьких продавщиц стал крушить витрины и стеллажи, кустившиеся различными видами комнатных растений. Выскользнув из «Венеры», он помчался к театру, где нашли себе приют цветочницы. Неверро напал на них, как ястреб, опрокидывая емкости, в которых хранились хрупкие тельца растений. Продавщицы завизжали, как курицы, пытаясь защитить своих зеленых питомцев от налетчика.
Между тем на дежурный пункт местного отдела милиции уже поступили сообщения от пострадавших цветочников о том, что в городе орудует хулиган. Имя нарушителя спокойствия тоже стало известным: кто-то из знакомых опознал Крякина во время нападения на один из цветочных прилавков. И, наконец, около трех часов дня Неверро был изловлен при налете на очередную цветочную точку.
В тот же день в милицию на своего уже уволенного служащего написал заявление и Павел Егорович Воробьев. Имя Крякина покрывалось позором, а Бальтазар Неверро в душе презрительно смеялся над глупыми органами правопорядка. Двое из них в виде работников отдела милиции сидели напротив Неверро в тесном служебном кабинете.
Старший оперативный работник, на которого навесили допрос задержанного возмутителя спокойствия, раздумывал, склонившись над фотографией давно разыскиваемого мошенника. Хулиган, разбивший цветочный ларек, его мало интересовал. Неверро взял фотографию, что лежала перед милиционером, и посмотрел на человека, изображенного там. Оперативник мрачно перевел свой взор на столь нахального задержанного.