Потоки времени
Шрифт:
— А если я все-таки резко передумаю и откажусь?
— На данный момент времени вероятность отказа практически равна нулю.
— А как же моя свобода воли? Я же имею право ее применять?
— Свобода воли — спорный термин. Живое существо всегда начинает действовать из-за влияния внешних обстоятельств. Просто часть этих обстоятельств произошла непосредственно перед событием, а часть задолго до них. Например, некий парень, назовем его Ян, идет по улице и видит, как грабитель отнимает сумочку у прелестной девушки. Парень валит грабителя на землю, забирает у него сумочку и возвращает ее девушке. Вроде тут все очевидно: парень проявил свободу воли, ибо он мог запросто пройти мимо. Верно?
— Однозначно: это был выбор парня. Никто не заставлял его вписываться за постороннюю девицу, пусть и красотку.
— Это на первый взгляд. А вот если покопаться
— Ну хорошо, допустим, в моей жизни произошли некие внешние обстоятельства, из-за которых я приму решение задержаться в Угасающем мире и попытаться спасти его, а заодно и Землю, причем приму решение в определенном месте и в определенное время. Но каким образом именно вы, дорогой Амир, увидели всю предшествующую цепочку моих событий, причем возможно тянущуюся с момента моего рождения или даже до.
— А я ее и не видел. Более того, я ее до сих пор не вижу в полном объеме. Это скорее образы, ассоциации, которые вызывают в моем сознании видения будущего, которое может произойти, а может и не произойти.
— И чем вы тогда отличаетесь от обычных гадалок, ясновидящих и прочих экстрасенсов?
— Во-первых тем, что большинство этой братии не обладают даром провидения и банально дурят мозги доверчивым лохам, опустошая их кошельки, а во-вторых, вы, видимо, невнимательно меня слушали: я несколько раз повторил, что четко вижу и само будущее событие, и степень его вероятности. Для облегчения понимания: вся наша реальность окутана информационным полем, в котором записываются все произошедшие события. Прорицатели — это существа с даром подключаться к этому полю и прогнозировать будущее. Обычный ясновидящий в момент подключения к информационному полю в лучшем случае зрит смутные картинки с разной степенью вероятности воплощения, часто ассоциативные, после чего пытается привязать их хоть к какой-то конкретике. Если предсказание все-таки сбывается — это объявляется чудом. Поэтому обычные ясновидящие обожают туманные и зачастую двусмысленные формулировки. У меня же никаких чудес нет, только трезвый анализ.
— Хорошо, верю, что вы, дорогой Амир, четко видите сцены будущего. Но вот как вы просчитываете вероятность? Или ее значение тоже всплывает в виде картинки? Например поперек экрана светящиеся ярко-красные цифры тридцать целых две десятых и два нолика, разделенных косой чертой.
Амир громко рассмеялся:
— А ведь это шикарная идея, дорогой Влад: видеть все в цифрах, а заодно и лицезреть формулы расчета события. Мне, как сыну гениального математика, такой подход особенно близок.
— Ого! Даже так? И как звали вашего отца, если не секрет?
— Это не имеет особого значения. Могу сказать только одно: мой отец одинаково страстно любил и математику, и красивых женщин. Одна из его любовных историй была связана с невестой Альфреда Нобеля. В результате основатель самого известного фонда так никогда и не женился, а математики в отместку навсегда лишились возможности получать Нобелевскую премию.
— Вы хотите сказать, что вашей матерью была возлюбленная Нобеля?
— К счастью, нет, ибо тогда я родился бы простым смертным и вряд ли прожил бы больше ста лет. Моя мать — сивилла, божественное создание, видящее будущее. Так что я полубог и мой дар — удачный симбиоз дара провидения и холодной логики абстрактного мышления. И именно благодаря своему дару я однажды узрел взрыв сверхновой и его последствия. В тот солнечный день я сидел на берегу небольшой, но прекрасной реки Иордан и размышлял, сколько многовековых тайн хранят ее воды. Ласковый ветерок овевал мое тело, тень от деревьев укрывала от палящего зноя, рядом стройным хором пели цикады. Блаженство и умиротворение охватило меня, вгоняя в полусон. И в этот момент чудовищная вспышка залила все небо и на Землю обрушились волны нестерпимого жара. Несколько секунд невероятной боли и запредельного ужаса — и все вокруг превратилось в пепел: мое бренное тело,
деревья, дарящие тень, цикады. Голубое небо с белоснежными облаками исчезло, вместо него бушевали кроваво-фиолетовые разводы. Видения сменяли друг друга. Перед моим взором проносились вмиг опустевшие города, стены зданий которых от жара рассыпались в прах. Океаны испарились, обнажая уродливое дно, и обжигающий пар устремился ввысь. Планета плавилась, пронизанная радиацией, и вскоре ее мертвый, медленно остывающий огарок поглотила космическая бездна. Потом морок рассеялся и я вновь осознал себя сидящим в прохладной тени деревьев у спокойных вод прекрасной реки Иордан. Однако видение было настолько ужасающим и неизбежным, что я не мог больше думать ни о чем другом. Я забросил все дела и полностью посвятил себя сбору информации и расчетам вероятности глобальной катастрофы, а так же поиску истоков ее возникновения.Амир ненадолго замолчал, затем опустился на камень возле меня и продолжил свой рассказ:
— Не буду утомлять излишними подробностями, ибо я имею страсть к точным наукам и могу утопить неподготовленный ум в бесконечных терминах и формулах. Вместо этого постараюсь объяснить все максимально доступно. Итак, первоначальная теория, что взорвалось Солнце, вскоре была отправлена в утиль. Я вновь и вновь вызывал видения грядущей катастрофы, переживая нестерпимую боль и ужас, каждый раз заживо сгорая и словно Феникс восставая из пепла. Я заставлял себя отбросить все эмоции и рефлексы и сосредоточиться исключительно на подробном анализе происходящего. Постепенно вырисовывалась картина вспышки сверхновой. Однако рядом с Солнечной системой не наблюдалось ни одного объекта, готового в ближайшее время взорваться. Более того, в моих видениях фигурировали две белые звезды-карлика, вращавшиеся друг вокруг друга, а таковых тоже рядом с нами не наблюдалось. Разгадка пришла после изучения теории кротовых нор и параллельных вселенных. Я сумел произвести такие расчеты, до которых земные астрономы еще не скоро дойдут. Я совершил небывалый прорыв в науке, но не стал тратить силы на доказывание своей теории. Именно поэтому на Земле пока никто массово не бьет тревогу. Так вот, согласно моим расчетам, глобальная катастрофа должна произойти из-за слияния звезд-карликов в параллельной галактике, спирали которых переплетены со спиралями нашей. Самое ужасное, что вероятность события составляла почти сто процентов, причем в ближайшие шестьдесят или менее лет. Согласитесь, это мало даже по меркам человечества. И самое неприятное знаете что, дорогой Влад?
— Что? — послушно спросил я.
— То, что я вычислил этот срок примерно пятьдесят пять лет назад.
— То есть нам осталось не более пяти лет?
— Абсолютно верно. И главное слово здесь: не более. То есть катастрофа может разразиться в любой момент.
Мда… Выходит, что Марк не просто так вещал о катастрофе в ближайшее время и это не семейка Алесандре чокнутая, а мы все остальные, ибо живем на пороховой бочке, думая, что у нас в запасе уйма времени.
— Полный кобзец, — только и смог выдохнуть я.
— Абсолютно согласен.
Я уставился в ночное небо и представил, как чудовищная вспышка уничтожает все вокруг. Бррр… По сравнению с этим кадры из стандартных фильмов-катастроф показались детскими картинками.
— Но ведь если вероятность взрыва стопроцентная, то смысл нам суетиться и спасать оба мира? — уже более скептически поинтересовался я, попутно раскручивая в сознании новые сцены апокалипсиса. Выходило все мрачнее и мрачнее. — Может лучше устроить пир во время чумы и наслаждаться оставшейся жизнью?
— Видите ли, дорогой Влад, стопроцентной вероятность взрыва была пятьдесят пять лет назад. Однако, примерно двадцать пять лет назад впервые появились крохотные полпроцента, что ситуация не столь фатальна. Сперва я не поверил такому везению и несколько раз вызвал новые видения и вновь повторил расчеты. Да, так и есть: у нас появился шанс! И с каждым годом процент вероятности того, что катастрофу можно избежать, увеличивался.
— Мне скоро исполнится двадцать пять лет, — машинально проговорил я.
— Уверен, что здесь имеется определенная связь. Но двадцать пять лет назад произошло еще одно событие.
— И что это за событие?
— Сперва немного предыстории. Поскольку я родился в XIX веке в определенном социальном слое, то не мог избежать моды на масонство. Так сложилось, что я являюсь членом одной из великих лож и вследствие довольно высокого градуса посвящения имею доступ к ее архивам. Не знаю, в курсе ли вы, дорогой Влад, что масоны считают себя правоприемниками ордена тамплиеров.