Потерянные
Шрифт:
Тиса слезла с табурета:
— Кто? — в тайне она надеялась, что это Ганна или Марика.
— Филипп Дронович.
Тиса открыла рот от удивления.
— Вэйн? — переспросила она для чего-то.
Девушка отвязала передник и кинула его на подоконник. Лучше бы он не приходил, — зло прошептала она. Девушка пронеслась мимо удивленной кухарки. Перед дверями гостиной, она выдохнула и вошла. Вэйн сидел на диване не так вальяжно, как прежде. Краешек дивана его вполне устроил. При появлении Тисы Филипп быстро встал и отвесил глубокий поклон, тряхнув синим чубом.
Тиса сложила
— Добрый вечер, Филипп Дронович. Чем обязаны такой чести?
— Тиса Лазаровна. Простите, что ворвался непрошеным в ваш дом, — заговорил вэйн пряча глаза. — Я давно собирался навестить вас и справиться о здоровье.
— С моим здоровьем все в порядке, Филипп Дронович, — произнесла Тиса. — Не стоило беспокоиться.
— Там на озере я не смог вам помочь. Я искал заклинание в книге, и как назло не находил. Верите? Теперь я его выучил наизусть. Leienso Contare on dolne…
— Рада за вас.
— Вы чуть не утонули, — вздохнул вэйн, подняв полный раскаяния взгляд на девушку. У Тисы дрогнуло сердце: похоже, парень действительно переживал.
— Скажите мне, что не я был тому причиной, — почти взмолился Филипп.
— Вы? — поперхнулась Тиса. — При чем тут вы?
И через миг расхохоталась.
— Вы что же думаете, что я из-за вас в реку прыгнула?
Вэйн растеряно сморгнул:
— Я не знал, что думать, простите.
— Можете успокоить свою совесть, — Тиса качнула головой. — Вы не имеете никакого отношения к тому случаю, в реку я упала совершенно случайно.
Вэйн присел на диван и сдвинул со лба челку, трогая свой лоб. Ей было почти жаль этого человека.
— Простите, разве вам не лучше быть сейчас со своей матушкой? — спросила Тиса. — Я слышала, она больна. И, извините за бестактность, боюсь, она не одобрит вашего пребывания в моем доме.
— Да, она действительно очень больна, — горько произнес вэйн. — Я ее убедил, что пойду к вам сказать, что не смогу поддерживать нашу дружбу. Ландус, лекарь Тонечки, сказал, что еще один удар может убить ее.
— Должно быть это ужасно, — сказала Тиса без притворства.
— Вы простите меня, пожалуйста. Я некрасиво повел себя с вами, — вэйн страдальчески поник головой.
— Прощаю, — сказала Тиса. — Идите, я не держу на вас обид.
— Вы так великодушны, Тиса Лазаровна, — Филипп горячо поцеловал ее руку.
Камилла проводила его до порога. В окно Тиса видела, как он сел в одноколку, и уехал.
Если вэйн и не разбил ей сердце (слава Единому, к вэйнам она равнодушна), зато оставил в нем досадную трещинку. Лучше иметь дело с простыми людьми. Например, Витер, пусть он груб и тщеславен в чем-то, но уж точно не трус и не лгун. И слову своему цену знает.
Тиса устало растерла переносицу. Что же, здравствуйте видения и круги под глазами. Похоже, вы еще долго будете меня мучить.
На следующее утро за завтраком Тиса услышала стук в окошко. Она была уверена, что это молочник снова принес Камилле гостинец, но ошиблась. За стеклом ждал, пока она откроет раму, Витер, со всей серьезностью прижимая к груди букет ромашек. Стук сердца Тисы участился.
Она совсем забыла, что сегодня станица сменяется.Скрипнула рама. Ветерок поднял каштановые локоны девушки. Витер просунул букет:
— Доброе утро! Тиса Лазаровна, примите.
— Спасибо.
— Сейчас я занят. Но вечером беру смелость напроситься в гости, — уверенным тоном, сказал Витер, раскрыв ровные зубы в улыбке.
Он, похоже, ничуть не сомневается в ее чувствах, — подумала Тиса и кивнула в ответ.
Витер коротко поклонился и зашагал прочь твердой поступью. Развернувшись, Тиса наткнулась на Трихона.
— Ты чего здесь? — смутилась девушка.
— Под подоконником в ящике тряпки, — объяснил шкалуш, смотря на нее странным взглядом.
Из кухни послышался крик кухарки:
— Ну что, нашел?
— Сейчас, — откликнулся Трихон. Тиса села за стол, давая юноше подступиться к подоконнику. Под засученным рукавом рубашки шкалуша Тиса рассмотрела наколку: орел с распростертыми крыльями и большая надпись под когтями: «РВУ». Тиса улыбнулась. Наверняка «печать» училища.
Через несколько минут Трихон, увешанный тряпками, с ведром поковылял в библиотеку. Берегись пыль! Тиса попросила его быть с книгами аккуратней. Бедняга, там работы не на один день, подумала она.
До обеда девушка посетила прачечную. Несколько занавесей уже были выстираны и Тиса забрала их, рассчитывая, собственноручно выгладить. У прачек и так работы хватает, пока у них руки до глажки дойдут… Лучше уж самой. По пути Тиса заглянула на чердак, переворошила плоды.
Разглаживая ситец подогретым на печке утюгом, девушка вспоминала вчерашний визит вэйна. И уже совершенно не злилась на него. У колдуна был такой несчастный вид, что не пожалеть его было не возможно. А будь у нее мама жива, она бы с кем угодно перестала бы общаться, лишь бы оградить ее от смерти.
От мыслей ее оторвал шкалуш, заглянувший в подсобку:
— Тиса Лазаровна, может быть, это ваша?
— Что? — повернулась Тиса.
— Вот сережку нашел на ступенях, — парнишка протянул Тисе вещицу. — Судя по всему, аметист.
Тиса сразу узнала серьгу:
— Я знаю, чья это. Это Улина, — она забрала у паренька украшение.
— Растеряша-Маша. Наверно теперь сидит слезы льет по пропаже, — хмыкнул паренек и ушел.
Тиса продолжила было гладить, но потом решила, что действительно Уля наверно ужасно расстроится, если обнаружит пропажу. Возможно, уже обнаружила и места себе не находит. Это ведь бабушкины серьги, и Уля ими очень гордилась. Тиса отложила утюг в сторону.
Горничная жила в этом же крыле корпуса в общежитии для служащих. Следующий вход по крыльцу. И как знала Тиса — на втором этаже. Поднимаясь, Тиса поздоровалась с девушками из прачечной, которые шушукались о чем-то своем. Подойдя к двери, Тиса занесла руку для стука и замерла. Голос она сразу узнала, хоть он и был приглушен:
— Опять шпионила за мной? — это был голос Витера, она не могла ошибиться.
— Ты ей тоже ромашки подарил, — укоряющий голосок Ули.
Молчание.
— Витер, любимый, я не хочу делить тебя ни с кем, ты же знаешь, — просящий голос.