Поступь Тьмы
Шрифт:
— Было бы куда лезть, — отмахнулся Леннарт-старший. — Здоровый лоб, а все в игрушки играешься. Выдумал себе любовь, но и дураку ясно, что все несерьезно, раз до сих пор…
— Я ее люблю, — перебил Виктор и повторил раздельно: —
Они с отцом несколько мгновений буравили друг друга взглядами, наконец последний кивнул:
— Чтоб через два дня были к ужину. Оба. Мать позвала гостей. — Затем оглядел нас по очереди, еще раз кивнул и вышел, тихонько прикрыв за собой дверь.
— Это было странно, — пробормотала я, склонив голову.
— Это был Аластар Леннарт, великий и ужасный. — Виктор потер лоб, шагнул ко мне и снова замер: — Проклятье, я все испортил!
— Что именно? — Я сама вышла из-за стола к нему навстречу.
— Признался в любви отцу, а не тебе.
Щеки запылали, но я сдержалась и не отвернулась, хотя было невыносимо неловко.
— Я же слышала…
— Все равно не считается. Эй… — Виктор за секунду преодолел разделявшие нас метры, обхватил мое лицо ладонями и повторил: — Я тебя люблю. Кая Кристина Валборг, я тебя люблю.
— Признался под напором, — шутливо проворчала я, не зная, куда деть глаза.
— Ах так? Ладно. Хорошо. — Он отпустил меня и скрестил руки на груди. — В качестве доказательства
своих чувств я одним махом исполню два твоих заветных желания.— Ого. Это каких? — Я скопировала его позу. — Пригласишь тьмагов на гулянку?
Виктор скривился:
— Берг с Монсоном были на той неделе, до сих пор голова гудит.
— Значит?..
— Значит, первое: ты мечтала, чтобы Валборги навсегда сгинули.
Сердце замерло.
— Убьешь последнюю из рода? — Снова хотела отшутиться, но прозвучало жалко.
— Хуже. Заманю последнюю из рода в другой клан.
— А второе? — прошептала я, зажмурившись.
— Второе… — Веки опалило его горячее дыхание… Виктор стоял совсем близко. — Избавлю тебя от дневников. За семью отец любого порвет и ради невестки точно расстарается. С ним и записи, и Источники будут в полной безопасности.
Я молчала, и он склонился еще ближе, коснулся губ губами.
— Годится?
— Годится, — тихо ответила я, не открывая глаз. — Я тоже тебя люблю.
— Призналась за взятку.
Сказать «все может быть» я не успела. А на следующий час и вовсе забыла, что умею говорить.
Впервые за три года шесть месяцев и тринадцать дней я была безоговорочно счастлива и не собиралась больше вести отсчет.
КОНЕЦ