Последыш
Шрифт:
Заниматься сексом под пристальным наблюдением казалось неловко, но Ника все равно не могла сдержаться — стонала, извиваясь под его движущимся телом, не зная, как уйти от его изучающего взгляда. Она закрыла глаза, но не помогло — она знала, что Матай смотрит, на каждый ее вздох смотрит, на каждое движение губ, на каждую гримасу. Ловит каждый звук.
Она надавила руками на его шею, пытаясь опустить его голову и уйти от взгляда, но он не поддался. А потом стало все равно — Ника открыла глаза и увидела очень близко его лицо, его открытые глаза, но это больше не имело значения — он двигался в ней, сильно, почти жестко. В его движениях было что-то беспощадное,
Он словно пришпилил Нику к кровати и она, кусая губы, вдруг вскрикнула. То, что его уверенный член творил в ее теле было неописуемо. Он словно давил на какие-то кнопки, заставляя марионеточно дергаться. Ника закричала, когда Матай быстро, на лету приподнял ее таз и вошел еще резче.
Успел выспаться, подумала она, цепляясь за его плечи. Голова моталась по подушке, не могла найти удобного положения.
Тихо зарычав, он нагнулся и укусил Нику за плечо, она почувствовала, как клыки вонзаются в кожу и это проникновение идеально дополнилось хозяйским толчком его члена.
И со следующим толчком ее накрыл оргазм, за которым последовал и он, тела бились друг о друга, заканчивая танец близости.
Отдышавшись, Ника вдруг кое-что вспомнила и чуть не вскочила с кровати, но Матай держал зубами крепко. Что же она наделала? Она кричала. Среди бела дня. К тому же дверь в комнату практически открыта, и кто угодно мог войти. Нет, ну конечно, в здравом уме никто не сунется к альфе, но она кричала и причина криков понятна каждому. А там, внизу, Мария, которая наверняка слышала.
Альфа расцепил зубы, слизал с губ кровь и глухо рассмеялся.
— Нет, не уйдешь. Я собираюсь изучить каждую пядь твоей нежной кожи, найти каждую точку, которая тебя заводит и больше ждать не собираюсь.
— Но там внизу… — попыталась объяснить Ника.
— Это последнее, что меня заботит, — почти проурчал он, не разжимая объятий. — Я тебя укусил, не сдержался. Если партнерша недостаточно возбуждена, укус болезненный. Тебе было больно?
Ника прислушалась к себе и помотала головой — нет, он прокусил ее кожу до крови, но не больно. Наоборот, остро, терпко, сексуально. Она не отказалась бы от повторения.
— О, мы повторим, — усмехнулся Матай, словно прочел мысли. — Еще не раз.
Вскоре Ника убедилась, что он не соврал. Потом она даже не помнила, в какой момент от усталости отключилась, может, после, а может, в самом процессе, когда он в очередной раз заставлял тело загораться и колотиться в судорогах оргазма. А может, ей просто снилось, что они снова делают это, потому что сон смешался с реальностью последний часов. Но вот о чем больше Ника не думала, это о других.
Матай оставил ее одну только один раз, когда на несколько минут спустился вниз и принес в комнату большой поднос с едой. Голод и правда мучил не по-детски, Ника вцепилась зубами в кусок мяса, схваченный с тарелки голыми руками, и альфа сделал точно так же. Они жевали, голодными глазами смотря друг на друга, Ника не обращала внимания, что сидит голышом, подогнув ногу так, что виден лобок, растрепанные волосы окутывают плечи, а губы так опухли, что мешают есть.
Матай не перестал жевать, даже когда одной рукой потянул ее на себя, принуждая встать с кровати и оседлать свою ногу. Нике показалось, она села на теплое бревно. Он стал гладить ей поясницу, и опухшая плоть между ног при этом терлась о его кожу и снова возбуждала. Соски затвердели и заныли,
но Ника не переставала жевать. Возбуждение и голод превратили ее в дикую кошку. Отрывая и глотая огромные куски, альфа свободной рукой продолжал ласкать ее тело, заводить его и превращать в полубезумное животное. Эти ласки заставляли ее стонать, как полоумную, дрожать, покрываться потом и нетерпеливо ерзать на его бедре. Зоны Х, как она их прозвала. Они делали так, что Ника сама расставляла ноги и просила Матая войти в нее и унять нестерпимый жар, умоляла засунуть в нее свой член, вонзить в нее свой жезл и трахать, пока она не кончит, а потом снова, пока она не кончит снова.К ночи Ника так измучилась от близости с альфой, что была похожа на тряпичную куклу и он, наконец, оставил ее в покое.
Ника в последний раз облизала пересохшие губы, ощущая на них его пот и запах, и заснула. Нужно выспаться, хорошо отдохнуть, потому что утром он продолжит. Неизвестно, сколько это будет продолжаться. И как у него хватает сил?
Еще не расцвело, когда он снова навалился, требовательно обхватывая ее грудь ладонями — соски отвердели, царапая его кожу. Но Ника проснулась не от этого. С первого этажа кто-то кричал. Громкость крика говорила о неприятностях.
Альфа нехотя отпустил ее, прислушиваясь.
— Матай! — звал мужской голос. — Нужно поговорить! Срочно!
— Я быстро вернусь.
Альфа поднялся и схватил покрывало, обмотал вокруг пояса, край повесил на плечо и стал походить на древнего римлянина.
Ника опустила голову на подушку, можно еще отдохнуть. Но минуты шли, Матай не возвращался. Она резко вскочила. Не вернуться к ней сейчас? Его могли удержать только серьезные неприятности. Она стала искать одежду, подняла с кресла скомканное платье — лучше, чем простыней обматываться и точно лучше, чем голой попой светить. С бельем повезло меньше — его не было.
Натянув мятое платье, Ника спустилась вниз. Тишина, никого.
Не-е, все это неспроста!
Она бросилась в свою комнату и нашла смартфон. Набрала Матая, в этот раз решение позвонить было естественным, как глоток воздуха.
— Я сейчас вернусь, — сказал он в трубку и отключился.
Действительно, сразу вернулся, Ника только и успела, что спуститься в гостиную. За Матаем по пятам бежала Ларим.
— Твоя сестра пропала, — сказал альфа. Ника рухнула на диван. Потом посмотрела на Ларим, которая изволила объяснить:
— Она вчера весь день сидела, задумавшись, в комнате и смотрела в окно. После ужина сказала, что пойдет в парк играть с щенками. Но не вернулась. Вначале я думала, просто заигралась, наших детей отпускают до темноты. Но стемнело — а ее нет. Часов в двенадцать я ходила в парк, но ее не нашла.
— Почему вы вчера не сообщили? — сжав челюсти, спросила Ника. Ларим бросила на альфу беспокойный взгляд.
— Не хотела мешать. Если твоя сестра решила, что ей лучше жить вдали от нашей стаи, это ее выбор. Только не нужно было сбегать, ее и так бы отпустили. Но утром сменилась охрана и они решили доложить немедленно.
Ника резко повернулась к альфе. Тот спокойно и уверено встретил ее взгляд.
Без Ники Марии бы разрешили уйти в любой момент, это все знали, даже сестра. Что-то не складывается.
— Она не сбегала! — подумав, заявила Ника.
— Почему? Она хотела уйти отсюда с той самой секунды, как появилась, — ответила Ларим. — Она тебя подговаривала, я знаю. А вчера поняла, что теперь ты от Матая ни ногой, собралась и ушла одна.
— Вы что, и искать ее не станете? — воскликнула Ника.