Последний хранитель (Шэнноу - 2)
Шрифт:
– И какого ответа ты от меня ждешь?
– Что ты останешься с нами и оставишь камни в покое.
– Выбор у меня не слишком большой, так?
– Все-таки скажи это вслух. Это меня слегка успокоит.
– Я буду делать то, что вы скажете. Тебе этого достаточно?
– Более или менее. Мы приготовили еду и будем рады, если ты разделишь ее с нами.
– Где мы?– спросила Бет.
– Мы, если не ошибаюсь, сидим в одном из ваших святых мест.
Магеллас указал на усыпанное звездами небо. Высоко над ними, серебрясь в лунном свете, висел Меч Божий.
* * *
Шэнноу ушел, и Амазига Арчер сидела одна. На ее письменном столе теперь лежали Священные Свитки, хранимые деенками. Ее
Амазига прочла первые два, и ее пробрала холодная дрожь.
Многое осталось ей непонятным, но все согласовывалось с древними легендами о гибели Атлантиды. Атланты обнаружили колоссальный источник энергии, но злоупотребили им, океан вздыбился и затопил сушу. Теперь Амазиге все стало ясно. Отворив Врата Времени, они изменили хрупкое равновесие всемирного тяготения. Вместо того, чтобы спокойно обращаться вокруг Солнца, Земля подверглась воздействию силы притяжения второго солнца, а возможно и нескольких. Землетрясения и извержения вулканов, описанные Араксисом, были лишь симптомами того, что планета во власти двух противоположно направленных сил покачивалась на своей оси. И нынешние землетрясения носили точно тот же характер. Когда в небе появлялись два колоссальных солнца, сила тяготения заставляла планету содрогаться.
Шэнноу был прав: надвигающаяся гибель Атлантиды представляла смертельную угрозу для нового мира. Одна из великих тайн, которую так и не удалось раскрыть Хранителям, касалась рассказа очевидцев Второго Падения, когда десять тысяч лет назад цивилизации были смыты с поверхности планеты. Эти очевидцы сообщали о двух солнцах в цебе. Амазигу учили" что вторым "солнцем" был ядерный взрыв. Теперь она усомнилась в этой теории. В золотых свитках говорилось о вратах в мир летающих машин и страшного оружия. Круг истории? Когда Атлантида погибла, она увлекла с собой и двадцать первый век? А как с двадцать четвертым? Что теперь, Господи? Неужели Земля и правда опрокинется?
Поднявшийся в сумерках ветер холодил ей кожу. Она встала, задернула тяжелые занавески и зажгла фонари по стенам. "Что такое заложено в нашей расе, что всегда увлекает нас на путь разрушения и гибели?"
Вернувшись к столу, Амазига взяла последний список и в смутном золотистом свете фонарей начала разбирать слова. Глаза у нее расширились.
– Господи Иисусе!– прошептала она, схватила пистолет, выскочила из комнаты и сбежала по лестнице во двор. Там все еще стояла кобыла Нои. Амазига забралась в седло и поскакала через город. За главными воротами у трупов рептилий пировали львы. Они словно не заметили ее, и она погнала кобылу галопом.
* * *
Шэнноу поехал вслед за Пастырем, но медленно. Жеребец был измучен и нуждался в отдыхе. Кроме того, сгущались сумерки, а он знал, что наверняка не успеет, если его конь неудачно оступится. Взыскующий Иерусалима покачивался в седле. Он тоже устал, и голова у него шла кругом из-за всего, что он услышал от Амазиги. А ведь так недавно - и так давно!– мир был простым местом с хорошими людьми и плохими людьми И жила надежда на Иерусалим. Теперь все изменилось.
Меч Божий - не более чем оружие, созданное людьми для уничтожения других людей. Венец из крестов - самолеты из прошлого. Так где же Бог? Шэнноу взял фляжку и напился. Вдали он различил очертания Пика Хаоса. Облака разошлись, и в небе серебром засиял Меч Божий.
– Где ты, Господи?– сказал Шэнноу.– Где ты ходишь?
Ответа не было. Шэнноу подумал о Нои: ему хотелось верить, что корабельный мастер благополучно вернулся домой. Жеребец трусил и трусил вперед, и, когда занялась заря, Шэниоу направил
его вверх по каменной гряде, примыкающей к Пику и Озеру Клятв. Оглянувшись, он увидел, что к пику направляется какой-то всадник. Взяв зрительную трубку, он навел ее и узнал Амазигу. Кобыла под ней была вся в пене и еле плелась на подгибающихся ногах. Убрав трубку в седельную сумку, Шэнноу въехал на последний гребень. В глазах у него мутилось от утомления. Он направил жеребца вниз к озеру, спешился и огляделся. Пик вздымался к небу, как узловатый палец, и он увидел, что Пастырь уже почти добрался до последнего карниза. Слишком далеко для пистолетного выстрела.– Добро пожаловать, Шэнноу, - раздался чей-то голос. Иерусалимец стремительно обернулся, уже прицеливаясь. И тут увидел Бет Мак-Адам. Худощавый беловолосый молодой человек обнимал ее одной рукой за шею, другой прижимая пистолет к ее голове. Говоривший - человек из его снов - стоял в нескольких шагах влево.
– Должен сказать, Шэнноу, что я тебе благодарен, - сказал Магеллас. Ты убил надменного скота Родьюла, чем оказал мне большую услугу. Однако царь царей отдал повеление о твоей смерти.
– Но ее-то это как касается?– спросил Шэнноу.
– Чуть только ты положишь на землю все свое оружие, она будет отпущена.
– И в тот же миг я умру?
– Вот именно. Но произойдет это мгновенно.– Ма-геллас вытащил пистолет.– Обещаю тебе.
Оба пистолета Шэнноу все еще были нацелены на молодого человека. Курки взведены, пальцы на спусковых крючках.
– Не слушай, Шэнноу! Прикончи его!– закричала Бет Мак-Адам.
– Ты ее отпустишь?– спросил Шэнноу.
– Я человек слова, - ответил Магеллас, и Шэнноу кивнул.
– Хорошо, - сказал он.
В эту же секунду Бет Мак-Адам приподняла ногу и со всей тяжестью наступила каблуком на ступню Линдьяна. Удар затылком до его подбородку - и она вырвалась из его рук. Линдьян выругался, вскинул пистолет, и тут из-за большого камня выскочил Клем Стейнер. Линдьян заметил его, обернулся, но опоздал: пистолет Стейнера рявкнул, и худощавый воин опрокинулся навзничь с пулей в сердце.
Одновременно выстрелил Магеллас, и с головы Шэнноу слетела шляпа. Иерусалимец спустил курки своих пистолетов. Магеллас пошатнулся, но устоял на ногах, Шэнноу выстрелил еще раз, и Магеллас упал на колени, все еще пытаясь поднять руку с пистолетом. Но пистолет выпал из его пальцев. Он откинул голову.
– Ты мне нравишься, Шэнноу, - сказал он со слабой улыбкой. Глаза у него закрылись, и он упал лицом вниз.
Шэнноу подбежал к Стейнеру. Рана на груди юноши открылась, лицо его стало землистым. Он прислонялся к камню.
– Уплатил тебе должок, Шэнноу.– прошептал он.
– Ты спятил, Клем!– К нему подбежала Бет.– Но все равно спасибо. Откуда, дьявол тебя возьми, ты здесь взялся?
– Я быстро прочухался, а тут приехал Бык навестить меня. Ну, я и оставил детей на него, да и двинулся по следу... Вроде бы мы теперь в безопасности.
– Пока нет, - ответил Шэнноу. Пастырь выбрался на карниз, где пуля уже не могла его достать, и поднял руку.
Меч Божий задрожал в небе.
Шэнноу кинулся к основанию пика, сбросил черный плащ, подпрыгнул, ухватился за торчащий камень и подтянулся. Прямо перед ним уходил ввысь почти отвесный обрыв. Его пальцы нащупали опоры, и медленный подъем начался.
Бет и Стейнер сели, не спуская с него глаз. Высоко на карнизе Пастырь возглашал обрывки стихов Ветхого Завета.
– Меч, меч обнажен для заклания, вычищен для истребления, чтобы сверкал, как молния... Ибо так говорит Господь Бог: когда Я сделаю тебя городом опустелым... Когда подниму на тебя пучину, и покроют тебя большие воды... Ужасом сделаю тебя, и будут искать тебя, но уже не найдут тебя вовеки, говорит Господь Бог.– Его голос звенел на ветру.