Чтение онлайн

– Это из твоего мира, да?

– Да, - кивнул я уверенно.
– И если все настолько просто, то скоро у нас будет летучего газа много больше, чем у всей остальной кеты вместе взятой. Только дай этому маленькому человечку мельницу и время... а там - мы еще что-нибудь придумаем. У нас этим пользуются очень широко, это наша замена магии.

– Рассказывай, - властно попросила Ласла.
– Все, что знаешь.

Я тяжело вздохнул и поерзал на своем месте, пытаясь решить, с чего начать. Знал-то я об электричестве не много. А ведь я думал об этом! Думал, но лезть с предложением попытаться его добыть боялся. С одной стороны маячила привлекательная

перспектива создать молнию для переработки этерния при помощи банальной физики, с другой - я понятия не имел, похожа эта самая естественная энергия на магическую или нет, не знал получится ли это сделать таким образом и, что самое главное, понятия не имел, откуда электричество взять. Где то в голове, конечно, маячила идея про картофелину, серебряный крестик и золотую ложечку, но... куда, как, каким образом - фиг его знает. Прав, был, наверное мистер Фримен - не приспособлен человек двадцать первого века к выживанию в средневековье.

И только я уже хотел начать рассказывать Ласле про лампочку Ильича, как дверь распахнулась и на пороге появилась Лука.

– Я это сделала!
– громко, победно, заявила она.
– Ласла, с тебя премия.

– Что именно ты сделала?
– осведомилась строго королева.

– Я поймала шакала, Норлейва сонора Брана, дизертира и предателя короны, - распахнув руки, заявила лисица.
– Хвалите меня, господа и дамы, хвалите! Я молодец, а?

67. Волчий сын

На самом деле, как выяснилось, поймала Норлейва вовсе не Лука, а гречи. Поймали они его в тот самый момент, когда он, отощавший и уставший от постоянных погонь со стороны короны, пытался пробраться на корабль заклятых врагов Вадгарда. Спросите, что делали в нашем западном порту гречи? Вот и я озадачился, а они, оказывается, привезли ежемесячную дань. Привезли, выгрузили и решили выпить вражеского вина и подраться с вражескими моряками. На пустом корабле - трехмачтовом красавце-фрегате - осталась только пара стражников, да и тем товарищи по доброте душевной принесли вина и закусок.

– Так бы Норлейв и уплыл, забившись в пустую бочку, - радостно пояснила Лука, - если бы эти самые охранники не полезли в нее спьяну искать алкогольной добавке. Добавки они не нашли, зато обнаружили безбилетника и, как честные граждане, сдали его портовой страже. Отдубасили сначала, правда, но это так, мелочи.

– Он хоть жив?
– флегматично спросила Ласла.

– Еще как жив, - хищно прищурилась Лука.
– Будто бы я дала этому подонку умереть до того, как он нам все расскажет...

От этих слов я поежился. Лисица рассказывала нам все это на ходу, по дороге в темницу, где заперли мятежного шакала. Лука надо сказать, пыталась уговорить меня не ходить с ними, но я все равно пошел. Пошел, потому что считал, что это дело касается меня лично. Все же сильно этот Норлейв подгадил мне при прошлой нашей встрече. Настолько сильно, что я, испытывая отвращение к самому себе, хотел посмотреть хотя бы на то, как его разукрасили гречи. Ну а заодно и глянуть на ту темницу, в которую в начале нашего знакомства меня обещала посадить Ласла.

Темница оказалась не самым приятным местом в замке Лэд. Располагалась она внутри скалы, на которой стоял мой новый дом, и узкие окошки-бойницы ее выходили прямо из отвесного склона. Впрочем, в эти самые окна просунулась бы только что мышь, а вот толстая крыса уже бы не пролезла. Зато свет и свежий, холодный ветер, через них проникали отлично. Никакой сырости и плесени на гладких, каменных

стенах, никаких узников в кандалах и стонов из пыточной - просто цивилизованная тюрьма с одиночными камерами и скудным пайком. Дверей здесь не было, лишь решетки без единого намека на замок или запор. И заключенные, что удивительно, вели себя весьма мирно - я видел их изредка сидящими на узких кроватях и глядящих на нас сонными глазами.

– А вот мы и пришли, - почти радостно оповестила нас Лука, подойдя к одной из решеток и помахав заключенному рукой.
– Норлейв, как дела? Как синяки?

Кая, что немой тенью везла мою коляску, подкатила меня поближе и я увидел мужчину лет тридцати. Надо признаться, представлял себе я шакала как-то по-другому. Из-за его внешнего вида на водном плане я ожидал увидеть темноволосого, хищного парня со злобным взглядом. Но предатель оказался высоким, словно каланча, блондином - поджарым, и, не считая следов побоев, красивым. Отросшие волосы цвета сухого песка перемежались с сединой, особенно много ее скопилось у висков. К тому же Норлейву было явно не до нас. Он сидел ссутулившись и смотрел вяло, флегматично своими подбитыми, заплывшими глазами.

– Что, позлорадствовать пришла, лиса?
– спросил он вежливым, тихим голосом, а потом поймал в фокус нас с Ласлой и Каей.
– А... вон оно что. Кажется, сейчас у меня прибавится синяков.

– Вовсе не обязательно, - благодушно сообщила ему Лука.
– Будешь отвечать на наши вопросы добровольно - вернешься в камеру таким, какой был. Ну что, Норлейв, готов сотрудничать с короной?

В ответ шакал тяжело, устало вздохнул и флегматично почесал свою тощую шею. От этого воротник тюремной робы - зеленой просторной рубахи - сбился, и я увидел краешек чего-то красного, горящего, словно сигнал светофора.

– Что у него на шее?
– спросил я тихо у Каи.

– Усмиряющий обруч, сон Розалинд, ошейник, - так же тихо пояснила мне она мне, не решившись видимо обращаться на «ты» при Норлейве.
– Для него сейчас все как в тумане. Для его же блага.

– Да, а то бы сейчас он либо пытался протиснуться в бойницу, либо взламывал магический замок на двери, либо еще что-нибудь вытворял в этом же вроде, - подхватила Лука.
– Мы на всех заключенных этот замечательный артефакт используем, чтобы не брыкались и не пытались сбежать...

Со стороны входа в темницу раздались шаги, и нас нагнал Эллиот - при полном параде и в сопровождении четырех стражниц. Я вздохнул и попытался ему улыбнуться, но на мою улыбку парень не ответил. Напротив, увидев меня, он поморщился и спросил почти брезгливо:

– Мрак, ваше величество, зачем вы позволили ему сюда прийти? Только мы начнем этому подонку Норлейву гвозди под ногти вбивать, как эта неженка грохнется в обморок.

– Твоя правда, - поморщился я, представив себе этот кошмар.
– Но я не собираюсь оставаться до пыток.

– Тогда какого ты сюда пришел, катись вместе со своей канарейкой наверх, - велел мне Эллиот, но Ласла его грубо остановила.

– Заткнись, Элли. Лучше вытащите этого шакала из камеры и отведите в комнату с зеркалом. Хочу лично его допросить. Ганс, ты мне поможешь?

– Если ты не заставишь меня вбивать ему гвозди под ногти - то да, - поморщился я.

– Не заставлю, - вздохнула шумно Ласла, а потом отошла в сторонку, дав дорогу своей личной охране и пояснила.
– Они шутят, Ганс. На войне, конечно, мы пользовались и такими грубыми методами, но в мирное время мы обходимся магией и микстурой правды.