Чтение онлайн

— А я боюсь, поэтому и коплю на безбедную жизнь в краях далеких. Война через год-два кончится. Мне один полковник говорил, немцы уже кошек жрать начали. — Кошек не кошек, а конину точно. — Откуда знаешь? — С пленными говорил. — А ты языки знаешь?

— Гриша, я же классическую гимназию закончил, в университете курс юридических наук познавал.

— Вот это да, — искренне удивился Рубин, — значит, вот почему ты Адвокат? Почему же курс не окончил? — На каторгу загремел.

— Понял. Все равно советую, Андрей, ценности в Швеции держать.

— Нет, Гриша. Камни, что на этом гранде возьмем, прячь там, а деньги буду проживать весело. — Молчу. — Рубин развел руками.

Бахтин вышел с конспиративной квартиры и с удовольствием

огляделся. Снег плотно прикрыл Москву. Воздух стал чистым. Ему даже показалось, что первый морозец пощипывает уши. Чистопрудный бульвар был весь белый, но Бахтин пошел по нему, приминая подошвами мягкий снежок. Ну что ж. Разговор с Чиновником состоялся. Мишка подписал расписку и стал его агентом. Знаменательное событие. Первый источник в Москве. Они оговорили ту непростую операцию против Дергаусова. На той стороне, словно на том берегу, Бахтин увидел узкую дверь с нарисованной на ней бутылкой и рюмкой. Он остановился. Бульвар, словно река, разъединял их. И ползли по этой заснеженной реке пароходы-трамваи. Надо было переходить эту реку вброд. И он пошел, утопая туфлями в снегу, перелез через чугунную ограду, переждал недовольно затрещавший корабль и вышел на другой берег. До чего же уютное место он нашел. Чистенько, опилки свежие на полу восхитительно пахли смолистым деревом. Круглые мраморные столики. И народу никого.

— Чего изволите? — Буфетчик сам вышел из-за прилавка. — Водочки бы мне, да пивка.

— Сами знаете, господин, как по времени-то военному. — А ты, братец, мне ее в чайничке подай.

— Ну, что делать, такой гость приятный. Держал для себя… — Вот и поделись с ближним. — Так я вам фужерик? — И себе, угощаю. — Мы это с удовольствием. Чем закусите? — На твой вкус, дружок. — Значит, сейчас соображу.

И сообразил. Колбаски по-извозчичьи, огурчиков соленых, пива пару бутылок, а к нему рыбки мелко наструганной, да соленых сухариков. Благодать.

Буфетчик выпил свое, пожелал здоровья и деликатно отошел. Бахтин выпил, закусил огненно-горячей, сочной колбасой. Ему стало тепло и хорошо. За окном на бульваре гимназисты играли в снежки. Дома, деревья, афишные тумбы покрыл чистый плотный снег. Москва шагнула в зиму. Сквозь тучи прорвался солнечный свет. И пейзаж за окном стал веселым и ярким. Господи! До чего же хорошо бездумно сидеть в маленькой закусочной, смотреть на снег, деревья, трамваи. Так бы всю жизнь сидел, если бы денег хватило. Внезапно его одолело странное беспокойство. На остановке трамвая стоял вполне приятный господин и читал газету. Поначалу Бахтин не понял, почему именно этот человек внес некое смятение в его праздно текущие мысли. Газета. Вот что ему нужно. Бахтин рассчитался и вышел на улицу. Не получилось бездумного отдыха. Чертова служба заставляла его постоянно думать о ней, не давая возможности отключиться. Он выскочил из трамвая на Страстной площади и поспешил на Тверскую, к издательскому дому Сытина. В прихожей швейцар поинтересовался, кого ищет господин, и сказал, что Кузьмин в редакции и найти его можно на втором этаже, в девятой комнате. Редакция почему-то напомнила Бахтину его собственную контору в день большой операции. По коридору метались какие-то люди. Они галдели, курили, о чем-то спорили. Никто не обратил на Бахтина внимания. В девятой комнате никого не было, и Бахтин остановил несущегося по коридору человека.

— Простите, сударь, где я могу видеть господина Кузьмина?

— Кузьмина? Да он только что был здесь. Зайдите в буфетную. — А где она? — На первом этаже.

В небольшой, на четыре столика, комнате Кузьмина тоже не было. Тогда Бахтин начал заглядывать во все двери. В пятой по счету комнате Кузьмин отыскался. Он о чем-то спорил с благообразным господином, размахивая длинными полосками бумаги.

— Саша, — обрадовался Кузьмин, — вот не ожидал. Ты в гости или по делу? — И то и другое.

— Замечательно. Тебя, Соломон, спасло появление

моего друга, — Кузьмин бросил на стол гранки, — поэтому наш спор переходит в разряд теоретических.

Кузьмин засмеялся, обнял Бахтина за плечи и вывел в коридор.

— Саша, очень славно, что ты меня навестил, пойдем в мою конуру.

Только Бахтин снял пальто, только уселся в кожаное кресло, как в дверь заглянул человек. — К тебе можно, Женя?

— Конечно, конечно. Знакомьтесь. Наш знаменитый криминалист Александр Петрович Бахтин, а это король московских репортеров Миша Павлов.

Бахтин протянул руку. Уж больно приятный и располагающий к себе стоял перед ним человек. Есть люди — увидишь человека и сразу поймешь, каков он. Миша Павлов очень понравился Бахтину.

— Для меня радость с вами познакомиться. Большая радость. Женя так много о вас говорил. Может быть, со знакомством? Миша Павлов лукаво улыбнулся. — Ты как, Саша? — Кузьмин посмотрел на Бахтина. — А когда я отказывался? — И то верно. Неси, Миша.

— Не пожалеете. — Павлов быстро выскочил за дверь. — У тебя дело, Саша?

— И весьма срочное. При этом «короле» можно говорить? — Ручаюсь, наш человек.

— Прекрасно. Одна голова хорошо, а две лучше, а три это уже Госдума.

Миша приволок бутылку натурального рома. Они выпили и пошли к Мише добивать вечер. Еще в кабинете за ромом и бутербродами с сыром Бахтин рассказал Кузьмину и Павлову свой план, который они, хотя и с некоторыми поправками, приняли с восторгом. Там, в доме Павлова, и началась развеселая московская гулянка. Актеры, журналисты, офицеры, служившие с Павловым в одном полку. Какие-то непонятные, но очень веселые люди. Бахтину все это напомнило Иринину квартиру на Екатерининском канале. Позже, почти ночью, пришла Мишина жена с подругами-актрисами. С одной из них — прелестной Машей, Бахтин ушел. А утром, лежа в чужой кровати, он с интересом разглядывал фотографии на стене маленькой спальни.

— Вставай, сыщик, — вошла в спальню Маша, — хочу тебе сразу сказать, что ты не только красивый мужик, но и великолепный любовник. — Мерси. — Только не зазнавайся. — Ты тоже очень хороша.

— И на том спасибо. Пошли чай пить. Голова болит? — В общем, нет, но похмелье чувствую. — Я тебя вылечу. Иди мойся.

В маленькой ванне на мраморной подставке лежала опасная бритва, помазок, в маленькую плошку было накрошено мыло. Почему-то именно эти мужские атрибуты задели самолюбие Бахтина. Интересно, кто же до него пользовался всем этим? Да какая разница. Маша прелестная молодая женщина, свободная и независимая. Бахтин побрился, принял душ. Потом растер лицо одеколоном и вышел к столу значительно посвежевшим. — Чем будешь похмеляться? — Шампанское есть? — Конечно.

Первый бокал разогнал окончательно мутную тяжесть в голове, второй взбодрил, а третий выкрасил мир в веселые маскарадные краски.

Маша жила в Козицком, так что ему до службы всего два шага было.

Он попрощался с Машей, дав ей слово непременно встретить вечером у театра.

Дежурный надзиратель протянул ему записку. Несколько раз телефонировал Кузьмин.

Бахтин поднялся на второй этаж, зашел к Маршалку.

— Ты куда пропал? — засмеялся Маршалк. — Слышал я, в Козицком, дом два, время с красивой дамой проводишь? — Ты что, Карл, пасешь меня?

— Ах, Саша, вся наша жизнь цепь случайностей. Сыщик Бородин из летучего отряда срисовал тебя случайно в Козицком, а по случаю того, что ты был весел, он на всякий случай тебя до подъезда проводил, ну а потом дежурному чиновнику доложил. Мало ли что. — Молодец. Только теперь роман завести нельзя.

— При нынешнем твоем положении — трудно. Ты же четвертое полицейское лицо в первопрестольной. Как дела? — Подожди. Бахтин поднял трубку и назвал номер редакции. — Женя, это я. — Саша, у нас все готово. — Спасибо, Женя, я тебе позже телефонирую. Бахтин положил трубку. — У них все готово. — А Дергаусов?