Покушение
Шрифт:
— Нет, никаких поцелуев! — твердо сказала я и отстранилась от него на безопасное расстояние.
Мне и самой хотелось, чтобы он меня поцеловал, и не один раз. Но, не знаю почему, вдруг появилось упрямство, с которым я уже не могла совладать. Миша, вместо того чтобы оставить меня на время в покое, начал настаивать и совсем все испортил. Хорошо хоть наше утомительное инкогнито было нарушено Огинским и князем-сержантом с обещанной одеждой. Настроение у меня тотчас улучшилось, и я бросилась в свою комнату к зеркалу примерять Преображенский мундир.
Не могу не сказать правды, мужская одежда оказалась много неудобнее женской. Она везде жмет,
Воронцова, изнывавшего от нетерпения за закрытой дверью, я, наконец, допустила для лицезрения достигнутого результата, и он был сражен наповал. Мы так развеселились, что еще долго дурачились, отдавая друг другу честь, и производили артикулы с воображаемым ружьем. Скоро мне так понравилось ходить в военном мундире, что я никак не хотела его снимать, хотя благоразумие требовало обратного.
День между тем кончался, и за окном начались призрачные Петербургские сумерки. Отправиться к тетке Воронцова, вдове известного историка, было решено ближе к полуночи, когда совсем стемнеет. Военная форма должна была послужить нам пропуском для прохода по городу. По указу императора в десять часов вечера наступал комендантский час, и всем жителям столицы к этому времени нужно было ложиться спать.
Из осторожности, на случай, если вдруг придет граф Пален, я переоделась в свое платье, чем не преминул воспользоваться мой ненасытный астроном и геометр. Впрочем, я была на него за это не в большой претензии. Почему-то в отношениях с Мишей, вопросы морали и греха меня волновали много меньше, чем раньше в тех же ситуациях с будущим мужем. Думаю, тому причиной было то, что отношения с мальчишкой я не рассматривала, как серьезные и потому относилась к ним больше как к дружеским, чем к любовным.
Когда Миша, наконец, добился своего, он был счастлив и радовался этой малости как ребенок. Меня его мальчишеский восторг обладания женщиной смешил, к тому же я старалась казаться веселой и беззаботной, хотя наш предстоящий побег из дворца меня немного тревожил. Если он обнаружится, неминуемо испортятся наши отношения с Паленом и царем, чего мне не хотелось. К тому же неизвестные противники вполне могли воспользоваться моментом и, наконец, свести со мной счеты. Миша меня убеждал в безопасности нашей экспедиции, говорил, что сможет меня защитить, но тревога все равно не проходила. Я уже слишком привыкла к спокойной дворцовой жизни и боялась похода в неизвестность.
— Пожалуй, пора выходить, — сказал Воронцов когда, наконец, стемнело. — Я не смог снестись с Ольгой Романовной, — так звали его двоюродную тетку княгиню Щербатову, — и предупредить о нашем приходе, неловко будить ее среди ночи.
— Может быть, тогда не стоит к ней идти? — робко предложила я. — Как-нибудь обойдусь. Чем меньше знаешь, тем спокойнее живешь.
— Сегодняшний день в Зимнем дворце дежурит наша рота, и я не знаю, когда еще представится такая возможность. Ничего, придем без приглашения, старушка ко мне благоволит, и думаю, не рассердится.
— Все-таки мне как-то боязно, ночью, в незнакомом городе…
— Я ведь вам говорил, что Щербатова живет недалеко, на Невском проспекте. Мы дойдем за пять минут!
— Раньше вы говорили, что за десять, — напомнила я.
Миша только засмеялся и подтолкнул меня в спальню переодеваться. Я подумала и решила не противиться. Все равно мне нужно
было узнать тайну Иоанна Антоновича, и чем быстрее, тем лучше.Не успела я переодеться, как в дверь условным стуком постучал Огинский. Он должен был вывести нас через караулы из дворца и сопровождать до дома княгини.
— Входи, Саша, — пригласил его Воронцов, — Алевтина Сергеевна через минуту будет готова.
Когда я вернулась в первую комнату, приятели о чем-то шушукались и смеялись. Я сначала подумала, что они обсуждают меня и наши с Мишей отношения, но оказалось, что разговор товарищи ведут о своем сослуживце, проигравшим на днях в карты изрядное имение.
— Вам бы за тот стол, — улыбнулся мне Огинский, — непременно встали бы из-за него богатой женщиной.
Меня сторонний разговор успокоил больше, чем уговоры. Было видно, что молодые люди ничуть не трусят и относятся к выходу в город как к обыденности.
— А если нас встретит император? — на всякий случай спросила я.
— Скажем, что патрулируем улицы и надзираем за порядком. Не знает же он всех гвардейцев в лицо! — беззаботно пообещал Александр.
— Ну что, с богом? — спросил, вставая, Воронцов и перекрестился на Петропавловскую крепость. — Да избавит нас господь от лукавого, — усмехнувшись, добавил он и первым вышел из покоев.
Мы направились следом за ним. Дворец уже спал и только изредка по пути попадались караульные солдаты Преображенского полка, при виде начальства вытягивавшиеся в струнку. Без каких-либо препятствий мы вышли на дворцовую площадь и свернули вправо. Я города не знала и никогда ранее его не видела, потому с восторгом смотрела окрест, на здания необычной красоты и гармонии.
— Нравится? — спросил меня Огинский.
Он шел последним и видел как я кручу по сторонам головой.
— Очень, — ответила я. — Таких красивых домов я еще никогда не видела!
— Северная Пальмира! — с гордостью сказал Миша.
Между тем мы быстро шли по совершенно пустому проспекту, на котором не было видно не только экипажей, но и прохожих. В домах все окна были темными, будто город к этому времени вымер. Два раза нам встретились караульные, но трое идущих друг за другом вооруженных гвардейцев, никаких вопросов не вызвали. Наконец мы подошли к изрядному дому с колоннадой, отстоящему от дороги саженей на пять и прячущемуся за ажурной решеткой в густой тени деревьев.
— Здесь, — сказал, останавливаясь, Миша. — Может быть, и ты зайдешь? — спросил он товарища.
— В другой раз, — ответил Огинский, козырнул и отправился в обратный путь.
Мы же толкнули незапертую калитку и вошли в палисадник. Тотчас из густых кустов навстречу вышел какой-то человек, судя по одежде, простого звания и спросил что нам надобно.
— К Ольге Романовне, — ответил удивленный такой засадой Воронцов.
— Идите в обход дома, к заднему крыльцу, — сказал, кланяясь, сторож. — Они вас ждут.
— Чудеса в решете, — удивился Миша. — Кого это она ждет, может быть, любовника?!
— Ты же сказал, что тетка старуха, зачем старухе нужен любовник? — спросила я, следуя за Воронцовым в обход дома, по песчаной дорожке.
— Ну, не так уж она и стара, — ответил он.
Мы подошли к заднему крыльцу и, никого больше не встретив, поднялись по ступеням и через незапертую дверь попали в какие-то сени. Там тоже не было людей, но горела свеча, тускло освещая дубовые панели стен. Впрочем, тут же на стук двери в сени вышел высокий худой старик в ливрее и, слепо щурясь, пригласил: