Покоренная сила
Шрифт:
– Что ж он зря у вас столько времени прожил? – разочарованно спросил Мишка.
– Ну почему зря? Матвейка парень толковый, аккуратный и к лекарскому делу склонность имеет. Толк из него будет, только не так быстро.
– «Толковый, аккуратный», – передразнил Мишка. – А кто кричал: мужики все грязные, вонючие?
– А вы и есть звери! Кромсаете друг друга железом, а нам потом дырки заделывать! Еще и гордитесь! Ты вот сколько народу уже угробил? А у них могли бы еще дети народиться, а у тех еще дети. Землю бы пахали, дома строили…
Юлька еще что-то говорила, но Мишка вдруг на какое-то время перестал ее слышать.
«Господи, а ведь верно! На мне уже больше десятка жмуров висит,
– О чем задумался, воевода? – Юлькин голос прервал Мишкины размышления. – Передумал ребят учить?
– Не видела ты, Юлька, что после половцев на месте поселений остается, не знаешь, как караваны рабов в Степь уводят. Поспрашивай-ка у Митьки, он, если захочет конечно, расскажет тебе, как его сестру скопом насиловали, как беременной матери живот вспороли и оставили в горящем доме умирать. Что хочешь, можешь мне говорить а я все равно буду учить пацанов убивать. И чем лучше они этому научатся, тем больше надежды, что на месте Ратного однажды не останется пепелище, заваленное трупами. И сам зверем буду, и их зверями сделаю, потому что иначе не выжить ни бабам, ни детишкам, ни тебе с матерью!
– Будет тебе, Минь. – Юлька, будто забыв, что на Мишку это не действует, заговорила «лекарским голосом». – Чего ты ощетинился? Все я понимаю, все вижу. Ты думаешь, если бабы на мужиков своих лаются, так они их не любят? Знаешь, как они ждут, когда вы в поход уходите? Всем богам, каких знают, молятся за вас Ты к бабьим языкам не очень-то прислушивайся, они часто не для других, а для себя лаются, чтобы душу отвести…
Нет, все-таки «лекарский голос» действовал. Мишке стало как-то даже неважно, что именно говорит Юлька, лишь бы говорила и… он даже не сразу заметил, что девчонка взяла его за руку. Лишь бы говорила и вот так держала обманчиво маленькой и мягкой ладошкой. Обманчиво, потому что это была рука лекарки – умелая, сильная и, когда надо, безжалостная. Но сейчас…
– Минь, хочешь, я мать попрошу, и она Бурею скажет, чтобы ребят твоих поучил? Он ей не откажет, я знаю.
Мишка накрыл Юлькину ладонь своей, преодолев краткое сопротивление, приподнял ее и, наклонившись, прижался щекой. Юлька замерла, не вырывая руку, но и никак не реагируя на Мишкины действия.
– Юль, мама говорила, что мир слишком долго длится, скоро кровь пролиться должна…
– Моя тоже…
– Если я… Если мне придется с сотней уйти, будешь ждать меня?
– Буду…
– Знаешь, есть такая примета: если очень ждут, то обязательно вернешься.
– Ты и без примет вернешься. Тебя светлые боги любят.
– Все равно…
– Господин старшина!!!
Юлька суетливо выдернула руку, Мишка торопливо выпрямился. От лаза в тыне бежал и драл на ходу глотку «курсант» Иоанн.
– Господин старшина! Ладьи подходят! Господин сотник велел тебя найти.
«Нет, блин, я сегодня точно кого-нибудь убью! В кои-то веки выходной себе устроил. Видел или не видел? Тьфу, что я, как пацан, в самом деле. Подумаешь, с девчонкой сижу».
– Господин старшина!..
– Чего орешь? Велено было найти? Нашел. Теперь дуй обратно. Команда «Младшей страже»: по коням, в доспехе,
Дмитрий – старший. Десятникам Петру и Василию доспех не надевать, подойти к моей матушке, она скажет, что делать. Господину сотнику передай, что сейчас буду. Ступай!– Слушаюсь, господин старшина!
– Минь, что за ладьи? Варяги?
– Нет, Юленька, дядька мой Никифор товары привез и учеников для воинской школы.
– А доспехи зачем тогда?
– Надо. Приходи к речным воротам, увидишь.
ГЛАВА 4
Мать обрядила Мишку в подарок Лавра и Татьяны – синюю шелковую рубаху, расшитую серебром. На воинский пояс вместо меча велела подвесить дивной красоты кинжал с украшенными серебром и бирюзой ножнами и рукоятью. На голове у Мишки красовалась синяя, в тон рубахе, шапка, отороченная волчьим мехом. На ногах – синие сафьяновые сапожки, расшитые серебряной нитью. Сбруя коня тоже была украшена серебряными бляхами. Боярин, да и только! Петька и Роська тоже оказались обряженными почти так же богато.
Дмитрий выстроил десяток ратников «Младшей стражи» в колонну по два, сам занял место во главе, позади Мишки и его «ближников». Такой кавалькадой и выехали шагом из главных ворот, сразу же повернув налево, в объезд Ратного.
Мишка подозвал к себе Дмитрия и на ходу принялся инструктировать:
– Мы втроем остановимся возле Никифора, а ты высматривай приезжих учеников, сразу сгоняй их в одно место и выстраивай в ряд. Пусть стоят и ждут, когда я подъеду. Всякие котомки да короба с пожитками вели свалить в сторонке. Если кто начнет кочевряжиться, не стесняйся – дай в лоб, чтоб служба медом не казалась. Когда я подъеду, доложишь, что отроки воинской школы построены для смотра. Кнут у тебя с собой?
– С собой. – Митька похлопал ладонью по ременным кольцам, притороченным у передней луки седла.
– Если понадобится, хлестнешь одного-другого, только в меру, не перестарайся.
Мишка инструктировал своего старшего десятника, а сам все время косил глазом направо, в сторону домика лекарки, но Юльки не было видно. То ли ушла в дом, то ли уже отправилась к речным воротам. Мишка разочарованно вздохнул и тут же мысленно сам себя одернул:
«Стыдитесь, сэр, что вы, право, как подросток, в самом деле? Перед девчонкой покрасоваться захотелось? А результата, обратного задуманному, не опасаетесь? Вы-то как елочная игрушка сверкаете, а ей, вполне может быть, и приодеться по такому случаю не во что. Настена отнюдь не бедна, но дочку в этом смысле не балует – в воспитательных целях или просто скуповата. Что Юлька почувствует, глядя на ваш парадный выезд? Вот так-то!»
Кавалькада приблизилась к углу тына, из-за которого должен был открыться берег возле речных ворот, пора было переходить на рысь. Мишка отдал команду, но выделенный ему дедом для такого случая жеребец – серый в яблоках красавец – вдруг заупрямился, начал задирать голову и пошел боком. Рыжуха себе подобного поведения никогда не позволила бы, но Мишкина любимица еще не оправилась от ран, да и экстерьер у нее был неказист – не для парадных выездов.
Мишка ожег жеребца плетью, что есть силы подобрал повод, но своенравная скотина, видимо уловив разницу между твердой рукой взрослого ратника и слабостью подростка, взбрыкнула и понеслась галопом. Проклиная деда за подставу с незнакомым конем, Мишка совсем было собрался треснуть жеребца рукоятью плети между ушей, но кавалькада уже повернула за угол и понеслась прямо на собравшихся на берегу людей. Тут уж ничего не оставалось делать, пришлось рвать повод обеими руками, отчего жеребец поднялся на дыбы и замолотил в воздухе передними ногами. Чуть не соскользнув с седла, Мишка все-таки врезал серому в яблоках красавцу по голове, отчего тот сразу присмирел и, опустившись на передние ноги, замер на месте.