Шрифт:
Его имя Анри. За всю его жизнь разными людьми множество раз будет отмечено, что оно довольно странное для того, кто родился и провел детство в засушливых местностях Аризоны. Его первый дом был затерян в глубине головокружительно красивых оранжевых скал в объятьях свистящих ветров, и казалось, находился поодаль от всего остального мира. Именно в тот вечер, ставший отправной точкой его рождения, в этом маленьком городке случилась пылевая буря. Она была весьма необычной по силе своего молчаливого воздействия, поэтому среди местных жителей мальчик получил кличку Дасти, правда, совсем не прижившуюся, потому с того момента, как он впервые осознал себя, Анри словно отбрасывал ее всякий раз, небрежно вздрагивая плечом.
Со времен казалось бы угасшей эпохи пыльных бурь, вечер в день его рождения был мистически пугающим и тихим. Даже скорее безмолвным, вследствие того что огромное пылевое облако,
Важным был Анри.
– Ребенок абсолютно здоров! – пробасил врач, который чудом, практически наощупь, добрался вовремя до их дома сквозь пылевую завесу.
В ответ ему взбудораженно кивнули две головы, не в силах оторвать глаз от нового человека.
– Вы уже выбрали имя? – спросил он, смягчаясь в голосе до родственных нот.
– Да! – хором ответили родители, по-прежнему не в силах вымолвить что-то еще кроме, донельзя поглощенные первой встречей с сыном.
– Оно было уже давно подобрано, – чуть слышно добавил женский голос позже. Анри нравилось его имя, и он был всю жизнь благодарен матери, выбравшей его.
Джоан – так ее звали – любила рассказывать историю о том, почему она остановилась на нем еще задолго до рождения сына. Это чарующее имя для нее было символом начала по-новому счастливой жизни, которая взяла отсчет с ее первой поездки за пределы того места, где она родилась. Как и тысячи других людей, живущих в своих провинциальных городах, она мечтала вырваться из него туда, где все будет иным, непохожим, и оттого бесконечно волнующим. Переживания и трепет сопровождали ее, когда она садилась в своей первый самолет, направлявшийся в заветный город. В то лето двадцатилетней Джоан посчастливилось воплотить свою мечту именно в тех представлениях, которые она внутри себя придумала с детства. Все сложилось как в ее собственной сказке. Двигаясь от упоения к восторгу, окольцованная шармом Парижа с первых же минут, она позволила себе сделать все ощущавшиеся правильными шаги.
Именно там, в Париже, во время небольших каникул, ее давнее желание соединилось с мечтой ее родственной души, которую она встретила там в лице будущего отца Анри. Едва сойдя с самолета и совершенно не чувствуя усталости, Джоан отправилась в место, которое представлялось ей особенным, хотя большинство туристов всегда подразумевают под особенным другое, однако она понимала свои истинные желания и в потертом вагоне уже ехала по направлению к собору. Выйдя на площадь, она замерла, на секунду прикрыв глаза. Прислушалась к звукам, шуршанию голосов, и после, отдавшись ощущению, просто смотрела, вдыхая с каждой минутой атмосферу этого места. Две возвышающиеся башни, красивейшие резные детали, история, словно слившаяся в нечто единое здесь – она не могла надышаться духом чего- то совершенного незнакомо, но такого близкого ей. Она знала, что ей необходимо попасть внутрь, и даже огромная очередь туристов не остановила ее. Она приготовилась ждать, понимая, что это время тоже содержит в себе множество приятных обещаний, поскольку можно просто предаться своим чувствам и впитывать, наблюдать, любоваться. Именно здесь ее, одиноко стоящей в тонком бежевом плаще, окликнул мужской голос. Она оглянулась. Молодой человек, явно американец, стоявший чуть поодаль так же один, поздоровался с ней и спросил, может ли он познакомиться, пока они будут оба стоять в этой длинной очереди.
– Я знаю одну страшную тайну об этом месте, – серьезно произнес он, – о ней обычно умалчивают.
– Теперь я никак не смогу отказаться, – весело ответила она, и он подошел ближе. Он показался ей милым и ненавязчивым, над их головами пели все звонче птицы, словно расправляя крылья под раскрывающимся солнцем и вторя колоколам.
Незнакомец представился и начал рассказывать ей все что знал об этом месте, она слушала его с нескрываемым интересом, и постепенно они продвигались ко входу
в собор.– Так в чем же секрет? – спустя час снова спросила Джоан, когда они уже подходили ко входу.
– На самом деле он не такой уж и пугающий. Внутри есть винтовая лестница, по которой нам предстоит подняться, я видел ее на картинах. Обычно художники рисуют то, что открывается сверху, но я однажды обнаружил то, что больше не встречал нигде, это была старая книга..Так вот, примерно на середине пути наверх слева от стены есть один отличающийся камень. Он словно лежит зеркально в общей кладке. Если успеть рассмотреть его, пока будешь подниматься, с тобой непременно случится то, чего ты желаешь.
– Похоже на одну из типичных туристских историй, – мягко заметила она.
– Да, но тут есть один особенный момент: исполнится то твоё желание, о котором ты даже не догадываешься. Ты еще не знаешь, что хочешь этого, и поймешь это позже. Такая вот партия с забеганием вперед.
– Это странно, – произнесла Джоан, – и вот этот факт определенно отчасти пугает.
– Тем не менее, я не собираюсь упускать эту возможность, – ответил он, – как по мне, в этом есть большой азарт.
И они прошли внутрь с намерением отыскать тот символический камень. Тогда они еще не знали, что больше не расстанутся надолго с тех самых минут.
Джоан страстно любила этот период из своего прошлого, и желала сохранить в своей жизни ощущение счастья, зародившееся в тот самый день, в одной из красивейших европейских столиц, куда они оба из разных городов приехали на лето. Они полюбили друг друга практически мгновенно. После в тот день они вместе обошли несколько других заветных мест, поужинали в уличном кафе, и договорились встретиться снова. И снова, и снова, с утра до вечера, все время они проводили вместе, пока им обоим не стало ясно, что несмотря на то что еще несколько дней назад они не знали о существовании друг друга, теперь все будет иначе. На четвертый день они решили снимать одну квартиру на двоих, хотя втайне это ошеломляло смелостью их обоих, о чем они признались друг другу много позже. Три месяца они прожили в этот кружащем флере очарования в те далекие годы, и теперь этим решением – с выбранным еще тогда именем – Джоан навсегда забрала это место с собой, пусть даже в этих буквах. И Анри вместил. Вместил бархатные вечера на зеленых холмах, слитые с розовыми закатами и пьянящим своим течением языком, вместил звонкие отклики мостовых на быстрый топот двух пар ног по направлению к маленькой уютной квартирке, вместил всю любовь, которая вспыхнула однажды, и пылала яркими красками по сей день. И тысячу вещей помимо.
Эдвин, отец Анри, был высоким крупным молодым человеком с бородой и лучистыми глазами. Он вырос в большой семье среди младших братьев и многочисленных родственников. В их доме всегда было шумно, светло, весело, в нем всегда теплился запах вкусной еды, всегда держали множество домашних животных и восторженно прославляли семейные ценности и общее единение. Дом всегда был светом и приютом для многих, и сам Эдвин был открытым, добрым, жизнелюбивым человеком, надеявшимся сделать прообразом своей семьи то, что подарила ему его собственная в детстве. Та судьбоносная встреча с Джоан, едва ему исполнилось двадцать два, случилась, как он сам говорил, «по велению сердца». Она была откликом на внутренний импульс, подтолкнувший его именно в Париж, чтобы потом именно в то время, именно в тот час решиться заговорить с девушкой в толпе. Его семья всегда исповедовала идею следования своим мечтам, и родители, и братья тепло поддержали его как старшего, и благословили его провести лето во Франции, при этом значительно ужав свои собственные расходы на этот период.
Эдвин писал семье письма и отправлял открытки, в которых пару раз расплывчато намекал на то, что внутренний голос вел его правильным путем. Спустя три месяца настало время возвращаться в Америку, и вот он уже стоял на любимой старой пыльной дороге не один, а с Джоан и их общей жизнью, начавшейся в первый день пребывания в Париже. Три месяца, проведенные вместе, не расставаясь ни на минуту, дали понять им что всю оставшееся им время они хотят провести не иначе.
Джоан была похожа на эльфийку, хрупкая красивая девушка со светлыми волосами, чуть младше Эдвина, легкая, цветущая душа из Огайо, приехавшая воплотить свои давние мечты о Европе, и встретившая именно там того самого человека. Вместе, после недолгих размышлений, они приняли решение остаться в родном городе Эдвина, не отдаляясь далеко от его родственников, тепло и с восторгом принявшей Джоан в семью. Там же, в единственной церкви в городе, под тихие и искренне радостные