Чтение онлайн

Мы подъехали к офису. Машина замерла у входа. Он заглушил двигатель, повернулся ко мне. Взял моё лицо в ладони, большие пальцы гладили скулы.

— Иди работай, моя секретарша, — сказал он тихо. — Вечером продолжим этот разговор.

Я кивнула, поцеловала его в щёку — быстро, но крепко — и вышла из машины.

Я села за свой стол, включила компьютер, разложила документы. Всё как обычно — идеальный порядок, стопки бумаг, ежедневник открыт на сегодняшней дате. Руки двигались

на автомате, но внутри всё пело. Каждая клетка, каждый нерв, каждый вздох были наполнены им.

Он зашёл минут через десять.

Я подняла глаза — и замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле.

В руках у него был стаканчик кофе. Из той самой кофейни через дорогу, где делают лучший капучино в районе. Белый стаканчик с зелёным логотипом — я узнала бы его из тысячи.

Он поставил его на мой стол. Прямо передо мной, сдвинув стопку бумаг.

— Не знаю, как ты держишься на ногах с пяти утра, — сказал он, глядя на меня с усмешкой. Глаза за тёмными очками улыбались. — Я бы без кофе через час рухнул. Сдох бы прямо на первом же совещании. Собственнно…наверное, сегодня так и будет.

Я хихикнула, чувствуя, как щёки заливает краской. Жар прилил к лицу, к шее, к ушам.

— Спасибо за кофе, — сказала я, беря стаканчик в руки. Тёплый, родной, обжигающий пальцы. — А тебе?

— А мне сделает кофе моя Лиза, — ответил он просто, пожав плечами. — Лучший кофе. Никакая кофейня не сравнится.

Я смутилась окончательно. Покраснела до корней волос, до самых кончиков пальцев. Он смотрел на меня и улыбался тепло, по родному.

— Конечно, Демид Александрович, — выдохнула я, вставая. Голос дрогнул, сел.

Он засмеялся. Низко, довольно.

— Иди уже, — махнул рукой. — А то сгоришь на рабочем месте. Мне ещё нужна моя секретарша.

Я пошла к кофемашине, чувствуя его взгляд на своей спине. Каждый шаг отдавался в груди. Руки дрожали, но от счастья, не от страха. Я знала, что он смотрит, и это знание грело изнутри, разливалось теплом по всему телу.

Через минуту я вернулась с чашкой чёрного кофе. Поставила на его стол, как делала это сотни раз. Ровно, аккуратно, как положено идеальной секретарше.

— Ваш кофе, Демид Александрович.

Он взял чашку, отпил. Посмотрел на меня. В серых глазах плясали чертики.

— Идеально, — сказал он. — Как всегда.

Я улыбнулась и вышла, чувствуя, как сердце поёт.

Я только успела сесть за свой стол, сделать глоток того самого кофе, который он мне принёс — небесного, божественного, с нотками карамели и его заботы — и открыть ежедневник, как в приёмную влетела Наташка.

В прямом смысле влетела. Дверь распахнулась с грохотом, и она возникла на пороге, как ураган в рыжей обёртке. Глаза горят бешеным огнём, рыжие кудри торчат во все стороны, улыбка до ушей.

— Так! — выпалила она, хватая меня за руку. Пальцы впились в запястье. — Ну-ка пошли! Ты мне всё расскажешь!

— Наташ… — попыталась я вырваться, но куда там.

— Никаких «Наташ»! — отрезала она, таща меня к двери. — Я всю ночь не спала, переживала! Думала, может, случилось что! А ты тут сидишь, улыбаешься, светишься, и ни слова!

— Мы только приехали, пять минут назад…

—

Тем более! — она уже выволакивала меня в коридор. — Пошли, я как раз кофе выпью и позавтракаю. А ты будешь рассказывать. Всё. Подробно. Не упуская деталей. Мельчайших.

Я вздохнула, но улыбнулась. От Наташки не скроешься. Да и не хотелось, если честно. Хотелось поделиться, выплеснуть это счастье, которое распирало изнутри.

Мы пошли в столовую. Наташка схватила поднос, нагрузила его завтраком — круассаны, сырники, йогурт, сок — как будто неделю не ела. Я взяла только стакан воды — кофе у меня уже был, его кофе.

Мы сели в нашем углу, самом дальнем, откуда видно всех входящих. Наташка впилась в меня глазами.

— Ну? — выдохнула она, откусывая круассан и чуть не подавившись от нетерпения. — Рассказывай! Он тебя трахнул? Сильно? Где? Как? Сколько раз? Ты осталась? Вы поговорили? Что он сказал? Он тебя любит?

— Натах, — засмеялась я, прикрывая рот рукой. — Дай хотя бы вдохнуть.

— Вдыхай быстро и рассказывай! — скомандовала она, стуча вилкой по столу.

Я сделала глубокий вдох. И начала.

— Ну, во-первых, мы поговорили. По-настоящему, — начала я, сжимая стакан с водой.

Наташка отложила круассан и подалась вперёд, уперев локти в стол, подперев подбородок руками. Глаза горели.

— Тааак, подробности, о чем именно?

— О Марии. О бывшей. О том, что было пять лет назад.

— И что он сказал? — в глазах Наташки горело неподдельное любопытство, смешанное с тревогой.

— Что они были женаты три года. Она изменила ему. Предала. И он развёлся.

Наташка присвистнула. Громко, пронзительно.

— Жёстко, — выдохнула она. — Три года брака, и вот так… И что теперь? Она вернулась? Зачем?

— Говорит, что она теперь помощник Байканурова. Из «БайХолдинг». Будет на всех переговорах маячить.

— Охренеть, — выдохнула Наташка, откидываясь на стул. — То есть она теперь по работе будет с ним пересекаться? Регулярно?

— Ага. И звонит ему ночью. Я слышала, — тихо добавила я, чувствуя, как внутри снова шевелится тревога.

— Чего? — Наташка аж подскочила, чуть не опрокинув стакан. — Ночью? И что он?

— Сказал ей, чтобы звонила в рабочее время. И послал. Жёстко. Но факт остаётся фактом — она не отстаёт.

Наташка задумалась. Покрутила в руках салфетку, скомкала её, потом расправила. Посмотрела на меня.

— Лиз, а что он сам? Как он к ней относится? Ты видела, чувствовала?

— Говорит, что пустота. Ни злости, ни обиды. Только брезгливость. Как к чужому человеку, который однажды сделал больно, а теперь просто неинтересен. Как к пустому месту.

— Звучит правдоподобно, — кивнула Наташка. — Если бы он её до сих пор хотел или злился — это был бы риск. Злость — это ведь та же страсть, только с обратным знаком. А так… пустота — это финальная точка. Там ничего не осталось.

Я кивнула, чувствуя, как слова подруги ложатся на душу бальзамом, успокаивают.

— Но, — продолжила Наташка, поднимая указательный палец, — эта мымра просто так не отстанет. Раз объявилась, значит, у неё план. Она же не дура, хочет вернуть всё обратно. И наблюдать за этим надо.