Чтение онлайн

Лунар вздохнула и погасила светильник. Пора начинать.

Вход в память лежал тропой снов. Лунар недолго побродила среди грез о чужих прикосновениях и ласках, вдыхая аромат вишни и можжевельника. Тепло чужого тела просачивалось в нее по капле, создавая иллюзию, что это ее сон, что это она пахнет вишней, а не та, кого Орфей так желал во сне или наяву, но Лунар быстро от него отмахнулась.

Времени не хватало катастрофически, и она с усилием подтолкнула себя дальше, к графитово-серебряным глубинам памяти чародея, отлично зная куда именно стоит заглянуть в первую очередь.

Орфей по личным причинам прятал нужную вещь в самом дальнем и

темной углу, где обычно хранят позорные детские воспоминания и болезненные истории о первой любви или разбитом сердце. У каждого человека оно было – это место, Лунар и все ее друзья не дали бы соврать. Хорошие воспоминания никто не хранит так глубоко. Напротив, люди выставляют их “на полку”, чтобы при случае вернуться и ощутить фантомную тень былого счастья.

Там было что-то еще, целый сундук, битком набитый поблекшими образами, но времени, чтобы ковыряться в чужой памяти, не было. Лунар поудобнее перехватила склянку, подцепляя ногтем то, за чем пришла, и вздрогнула, когда воспоминание серой льдинкой звякнуло о дно пузырька. Вот и все, можно уходить.

Лунар сделала глубокий вдох, соскальзывая с кровати. И замерла, будто молнией ужаленная.

Не открывая глаз, Орфей промотал – чересчур осмысленно, будто и не спал вовсе:

– Надеюсь, что у тебя веская причина будить меня, Лука. Я страшно устал.

Паника захлестнула Лунар с головой. Тот самый внутренний голос, много раз спасавший, пульсировал в висках: “Уходи! Уходи! Уходи!”

Она отступила назад, не разбирая дороги. В бедро врезался острый угол стола, зазвенели потревоженные колбы и пробирки. За спиной что-то тревожно звякнуло, и Лунар, ожидающая что Орфей окончательно проснется в любую секунду, подпрыгнула на месте, взмахнув руками. Плохая была идея: острая боль впилась в ладонь и щедро разлилась от запястья до локтя. Лунар закусила губу, поднося руку к глазам – в неглубокой ране торчали мельчайшие осколки разбившейся реторты. Кровь – жидкая и темная – мерцала на стекле.

– Лука? – от подушки оторвалась встрепанная темноволосая макушка. Орфей завозился в постели, сонно щурясь и пытаясь вырваться из крепкого плена простыней.

– Лука, что случилось?

Лунар рванула к двери. Со второго этажа скатилась кубарем, громко ойкая, когда ступеньки пересчитывали ее ребра, одно за другим, но боль от пореза и выбитого плеча не шла ни в какое сравнение с тем облегчением, которое пришло, как только Лунар распахнула дверь и выскочила во влажную тьму столичной ночи. Оглядываясь по сторонам, словно в любой момент из темноты могла высунуться рука закона и схватить ее за запястье, она шмыгнула на соседнюю улочку, оставляя за спиной дом из красного кирпича с резными решетками на окнах.

Древний ждал ее на углу, под неоновым светом круглосуточного бистро с золотым треугольником на витрине – символом гостеприимства для Столичных жителей.

Узнать же его можно было по приснопамятному пальто с пуговицами-костями и недовольному лицу. Образу голливудской красотки с золотыми локонами очень не шло выражение старческого раздражения и уныло поджатые губы, обведенные алой помадой.

– Чего копаешься? – рыкнул он, как только Лунар появилась в поле его зрения. И тут же требовательно протянул руку. – Давай сюда!

Ага, разбежался. Лунар остановилась в нескольких шагах, недоверчиво разглядывая Древнего. Он явно нервничал – бесконтрольно перебирал пальцами воздух, оглядывался по сторонам, будто опасался,

что вот-вот из-за угла вывернет сам Орфей или представители Шабаша, чтобы арестовать его за совершенное преступление. Строго говоря, пока Лунар не передала ему воспоминание, он был совершенно чист, так что же его тревожило?

– Сначала оплата, – голос звучал хрипло от нервов и усталости. Ноги тряслись и подкашивались, а по телу Лунар чуть позже обязательно обнаружит десяток-другой синяков, но самое страшное уже позади, можно было подумать о делах насущных.

Древний фыркнул возмущенно и запустил руку в бездонный карман. Там что-то глухо звякнуло и вдруг затрещало, как будто он носил при себе ручную молнию в банке для неясных целей. В следующий миг Древний, оказавшийся слишком близко, уже впихивал Лунар ворох мятых купюр, ссыпал в подставленные ладони золотые монеты с чьим-то горбоносым профилем на аверсе. Монеты выглядели потертыми, весили немало, и Лунар едва удержалась от того, чтобы прикусить одну. Так, на всякий случай.

– Вот, вот, забирай! – бормотал Древний торопливо, точно боялся, что Лунар в любой момент может отменить сделку. – Отдай его! Сейчас же!

– Где амброзия? – пробормотала Лунар, не сводя глаз с бледного лица Древнего, надеясь уловить любую эмоцию, которая дала бы знать – обманули ли ее? Последние несколько дней были наполнены мучительными сомнениями. Тревожась и не находя себе места, Лунар не покидала квартиры, час за часом рассматривая план по проникновению в дом номер четыре по Сливовой улице. А голод, и без того сводящий с ума, озверел настолько, что Лунар помимо воли приходили видения, в которых она беззастенчиво набивает живот украденными снами, сочными и манящими, как спелые персики.

– Ты про это? – в неоновом свете блеснула склянка, зажатая в тонких паучьих пальцах. Древний ухмыльнулся, зная, что Лунар всем существом тянулась к лекарству, но не торопился отдавать. Подносил к глазам, разглядывая юркую каплю амброзии на дне, тряс, будто надеялся услышать малиновый звон. Это могло продолжаться до бесконечности, Лунар уже усвоила, что Древние спать и есть не могут, если не подразнят нелепых, неуклюжих смертных. Но в игру “кто кого переупрямит” могли играть и двое.

Когда она вытащила из кармана свою склянку, с бледно-серым кристаллом, Древний затаил дыхание, напряженный как гитарная струна. Он не сводил глаз с тонкого стекла, точно надеялся разбить его взглядом, чтобы добраться до нужной ему вещи.

“Что же в этом воспоминании такого ценного?” – думала Лунар, поглаживая прохладное стекло пальцем. “Стоит ли вообще его отдавать?”

– Отдай его мне! – Древний жадно облизнулся, и пальцы его скрючились, напоминая когти хищной птицы. Лунар и думать не хотела, что может случиться, если Древний окончательно потеряет самообладание.

– Амброзия в обмен на воспоминание, – заявила она, чтобы освежить в памяти нанимателя условия сделки. – И никак не иначе.

Древний фыркнул, как будто бы даже удивленно:

– Дерзишь. Не боишься, что я расплавлю тебя, как восковую свечу?

Лунар дернула плечом, незаметно оглядываясь. Да, на улице в столь поздний час народу было не густо, но убийства, особенно магические, всегда оставляют за собой смрадный след. Никто бы не решился запятнать себя чем-то подобным без веской причины.

– Так что? – Лунар усмехнулась и подкинула на ладони пузырек с серой льдинкой. Та с мелодичным звоном ударилась о стекло, и Древний испуганно зашипел, как потревоженная змея.