Подземелье Иркаллы
Шрифт:
Все трое смущённо помялись перед разлукой, но король вдруг подошёл к ним ближе, обнялся с Лореном и Акме.
— Моей отец был хорошим королём, — сказал Арнил. — Ему выпало счастье управлять таким государством. Но он и в половину не был так счастлив, как я. Ибо он не путешествовал в Кунабулу. Вместе с вами.
— Уверена, ты, Арнил, — вдруг прошептала Акме, позволив себе вольность обратиться к королю не так, как подобает, — будешь королём не хуже. Карнеолас ждёт расцвет.
Услышав своё имя, произнесённое устами Акме Рин, молодой король просиял.
Лорен
Брат с сестрой не теряли ни минуты. Акме предложила Реции и Плио погостить у нее в Кибельмиде, но зараколахонка, бросив на Кицвилана косой, полный надежд взгляд, ответила, что останется в Кеосе до тех пор, пока это будет возможно. А Плио сдержанно поблагодарила Акме и пообещала, что воспользуется приглашением, как только сможет.
Акме не видела, как Лорен прощался с принцессой, и не посмела осведомиться об их будущих планах ни у того, ни у другого.
— Мы не прощаемся, друзья, — говорила Акме, когда этим же вечером была подана карета, а старые друзья вышли проводить Ринов и маленькую Августу.
Здесь были Авдий Веррес, смягчивший своё к Ринам отношение после столь блистательной победы, Буливид Торкьель, Элай Андриган, Хельс, довольный Руфин Кицилан, капитан Цере, Реция, Плио, скромно стоявшая в стороне, кронпринц Густаво и Его Величество Арнил.
— Не прощаемся, — кивнул Густаво. — Если вы не пожелаете приехать, государь Карнеоласа самолично вытащит вас из дома, а я помогу. После коронации вы обязаны побывать у меня.
— Честь для нас, — отвечали брат с сестрой.
— Нам с вами есть что обсудить, — сказал Арнил, помогая Акме залезть в карету. — Я рассчитываю на поддержку госпожи Августы, — он обаятельно подмигнул девочке.
— Я не подведу вас, Ваше Величество, — важно произнесла сидевшая в карете Августа и кивнула головой, изображая поклон.
Пожелания и другие приятные слова были произнесены, и вскоре карета со знаменитыми братом и сестрой скрылась за поворотом.
Государь Арнил долго глядел им в след. Без Гаральда Алистера и Рианоров молодой король почувствовал себя бесконечно одиноким. Он вернёт их.
— Главные Советники по вопросам безопасности? — изумлялся Лорен, пока карета, сокрытая ночью, мирно катила на юго-восток. — Что за вздор? Они желают обезопасить себя, связав нас титулами и документами! Это немыслимо!
— Велика ли разница, братец? — вздохнула Акме, мысли которой крутились вокруг атийского герцогства; она осталась с Лореном и Августой, ей теперь не нужно было выдавливать улыбки. — К кому они обратятся, если не к нам в случае беды? И Нодриму, и Карнеоласу удобнее иметь нас при себе, нежели ехать в Кибельмиду. Отныне они будут нас сманивать. Каждый на свою сторону. Если мы вздумаем согласиться, надлежит поставить условие, что вся эта кутерьма не будет распространяться на наших детей, если
таковые будут.— Слишком щедро подношение, неправда ли? Сделать баронов графами.
— Разве мы не заслужили этого? — задумчиво пробормотала Акме, поправляя одеяло спящей Августы. — Хотя, признаюсь, титул графини подойдёт мне столь же, как корове седло.
— А титул герцогини? — вкрадчиво осведомился Лорен, и девушка бросила в него свирепый взгляд.
— Хватит, брат. Никаких Карнеоласов и Атий больше. Я уеду, как только приду в себя.
— Куда это? — опешил Лорен.
— На побережье. С Августой. Сниму дом. Или попрошу дядю выдать мне необходимую сумму из приданного. Пойду работать в местную больницу.
— Пожалуйста, не начинай.
— Не возражай мне. Хочу забыть обо всем и начать новую жизнь. А тебе удобнее принять предложение нодримцев, о котором упомянул Арнил. Не сомневаюсь, что добрый и простой Густаво задумал превознести тебя до графа и советника из-за своей обожаемой сестры Плио. Едва ли государь Весхельм разрешит своей дочери выйти за барона. К тому же, эрсавийского.
— Густаво разрешит, — пожал плечами Лорен.
— А Весхельм лишит её земель.
— У меня есть деньги и земли. Едва ли отвечающие потребностям королевской дочери, но…
— Так ты сделал ей предложение! — воскликнула Акме, подавшись к брату.
— Сделал, — ответил тот, покраснев. — Я не желаю, чтобы Плио порвала со своими родными из-за меня.
— Ты не просто барон, братец. Ты — живая легенда Архея.
— А ты не легенда? Но ты все же полагаешь, что положение твоё не достойно сердца герцога. Он взял бы тебя в жены, будь ты дочерью зараколахонского разбойника. Если бы ты не начала отталкивать его.
— Я не желаю говорить об этом, — резко ответила Акме. — Гаральд уехал, с ним всё. Более я не скажу ни слова. Мы возвращаемся домой. Будто ничего и не было. У нас есть новая забота — дядя. Мы возвращаемся к тому, откуда начали.
— Позволь с тобой не согласиться, — улыбнулся Лорен с лукавинкой. — Наша жизнь уже никогда не будет прежней. И впереди нас ждёт ещё столько неизведанного, что все произошедшее покажется сном, дурным и не очень…
Дни в Кибельмиде потекли размеренно и спокойно. Превращаясь в недели, они все дальше уносили недавние приключения и своей тишиной будто говорили, что более ничего не произойдёт.
Увидев живых и здоровых племянников в дорогих одеждах и с роскошной каретой, Бейнардий Фронкс так обрадовался, что быстро поправился.
— До Кибельмиды начали доходить слухи, что один из Рианоров погиб. Мне стало худо, — сказал Бейн. — Правда, до нас доходило множество всяких слухов о ваших геройствах, — он ярко улыбнулся. — И мне угодно послушать, что из них правда, а что ложь.
Нарадовавшись счастливой встрече, обосновав маленькую Августу, шрам которой побледнел, наслушавшись рассказов, большая часть из которых дошла до Бейна в искажённом виде, старший целитель вдруг начал замечать, что Акме будто разучилась радоваться жизни. Задумчивость и тяжёлая печаль заняли место беззаботных улыбок. Она все чаще обращалась к своим мыслям, была невнимательна к окружающим, молчалива, угрюма.