Подельница
Шрифт:
— Все? — оборвал его дерзкое высказывание Мышкин. — Сержант! Уведите.
В кабинете моментально появился дежурный сержант и, надев на сантехника наручники, сопроводил того в камеру.
Аверкин покосился на опера, по-старчески крякнул в кулак и протяжно произнес:
— А ну-ка пригласите ко мне этого… хмыря. И немедленно! Я у себя буду. — Уже в дверях Аверкин остановился и, не оглядываясь на подчиненного, спросил:
— Что там у вас по трупу?
— Так… работаем.
— Конкретней.
— Конкретней? Оля… виноват, лейтенант Сорокина убыла в судмедэкспертизу за заключением
Начальник, не дожидаясь конца доклада, захлопнул за собой дверь.
— Фу-т-ты! — выдохнул из себя напряжение Вася Мышкин и задумчиво снял трубку с аппарата. Затем разыскал в столе бумажку с телефоном сыщика Замятина и принялся набирать номер.
Семен Львович еще раз потрогал батарею отопления, прошел в прихожую, сбросил тапочки и взялся за тряпку, желая до конца высушить пол. Но довести уборку до конца ему было не суждено — раздался телефонный звонок. Его приглашали срочно явиться во второе отделение к бывшему коллеге, майору Аверкину. Он быстренько переоделся и пошел на балкон, закрыть окно. На балконе, бросив привычный взгляд на жирную ворону, Семен Львович опешил. Ворона восседала, покачиваясь на проводе, а из ее клюва свисало что-то блестящее, очень похожее на золотую цепочку! Детектив уставился на ворону, затем перевел взор на многочисленные гнезда, что возводились на пока еще голых тополях, и рукавом вытер моментально вспотевший лоб.
— Елка с палкой! Чего деется, чего деется?! — проворчал он и, закрыв балкон, заторопился в гости к Аверкину.
Через полчаса сыщик Замятин стучался в дверь начальника угро. Майор Аверкин принял радушно и долго тряс его широкую влажную ладонь с толстыми пальцами. Затем указал гостю на стул возле стола и, приложив палец к губам, снял трубку с телефонного аппарата.
— Мышкин, ты все еще тут?.. На сей раз хорошо, что тут. А ну-ка принеси мне этот вещдок. Какой, какой… круглый, блестящий. И пусть сантехника приведут… тоже ко мне! — начальник аккуратно положил трубку на аппарат, а руки перед собой, на стол. — Та-ак…
— Палыч, я вычислил воришку…
— Да какого на хрен воришку!
— Ладно, Палыч, слушай, у тебя когти есть? — спросил Замятин.
Начальник бросил взгляд на свои аккуратно постриженные ногти.
— Н-нет.
— Ты не понял. У вас на складе когти для электриков были. Они сейчас есть? Или уже тю-тю?
— Не знаю, — с любопытством уставился на пенсионера Замятина майор Аверкин. — Может, есть, а может, и тю-тю…
Раздался осторожный стук в дверь.
— Войдите! — крикнул в сторону дверей Аверкин.
— Разрешите, товарищ майор? — спросил старший лейтенант Мышкин.
— Давай сюда ваш вещдок, — приказал начальник.
Вася положил пакетик с колечком ему на стол. Тот достал кольцо, посмотрел сквозь него на свет и, выйдя из-за стола, подошел к Замятину.
— А ну-ка, примерь.
— Да я же и говорю…
— Нет, ты все-таки примерь, — настаивал начальник.
Замятин попихал для порядка безымянным пальцем в колечко, но оно дальше ногтя не налезало.
— Да не мое оно! — вспылил Замятин. — Говорю…
— Вот и я говорю, — перебил его майор, — Груздева надо отпускать.
— Какого Груздева? — осмелился спросить опер Мышкин.
Начальник
смерил его суровым взглядом, отчего у того по спине пробежали мурашки.— Сантехника Груздева. Приводите людей, даже фамилию не спросив! Сейчас же извиниться перед законопослушным гражданином Груздевым… при мне! Обоим! Слышали?! Ладно, этот «Глеб Жеглов» молодой еще, ну а ты-то Сеня…
— Понял я, что облажался. И на старуху бывает проруха. Я ее достану, мне бы только когти…
Полицейские посмотрели на него недоуменно и переглянулись. А Замятин понял, что когтей у них нет.
До самого дома Семен Львович оправдывался и извинялся перед пострадавшим сантехником, который всю дорогу сердито молчал. И только когда они вошли в квартиру и тот достал из бокового кармана портфеля журнал учета, сухо произнес:
— Вот здесь распишитесь.
Замятин с готовностью поставил свою подпись.
— А сколько я…
— Нисколько, а то еще оформите за вымогательство.
Сантехник скрылся за дверью. Замятин проглотил черствый комок и принялся нервно колотить кулаком правой руки о ладонь левой.
— Когти, когти… Где же взять когти?
Вдруг из подъезда послышался истеричный визг и странный звон. Семен Львович бросился к дверям и выбежал в подъезд. У мусоропровода, вжавшись в стену, стояла перепуганная соседка, а напротив нее стоял с поднятыми вверх руками сантехник. На площадке валялся рассыпавшийся из портфеля инструмент. Соседка ойкнула и зачастила каблучками вверх по ступенькам к Семену Львовичу.
— Чего у вас тут? — спросил Замятин.
— Д-дурдом у вас тут! — нервно ответил сантехник, принимаясь собирать инструмент. — Блин, слова не сказал… врубила свою сирену! Чтоб я сюда еще хоть одну заявку взял!.. Унитаз полетит, хрен приду. Будете срать в кастрюлю!
Сантехник защелкнул портфель и почти бегом припустил по лестнице вниз. Соседи смотрели друг другу в глаза.
— Слышали? — спросил Семен Львович шепотом.
— Аха-а, — так же тихо выдохнула Светлана Михайловна.
— Демократия… Стало как в колхозе: каждый суслик — агроном.
— Аха-а, — сложила соседка руки на пышной груди.
— У вас случайно когтей нет? — снова обратился к соседке Замятин.
— Чего-о? — не поняла Михайловна и посмотрела на свои ногти.
— Нет. Когтей, с которыми по деревьям лазать…
Светлана Михайловна с полным непониманием смотрела на соседа. Тот вздохнул и принялся объяснять, что почем.
— В общем и целом мне довелось случайно выяснить, что ваша золотая цепочка находится… — он аккуратно взял соседку за локоть, — идемте к окну. Я вам объясню. — Они спустились на площадку, что пониже. — Видите деревья?
— Вижу.
— А гнезда? Видите?
— Ну, вижу.
— Так вот, ваша цепочка находится в одном из них. И чтобы достать ее, впрочем, как и другое золото, похищенное домушницей, мне нужны электрические когти. У вас они есть?
— Нет. Электрических когтей у меня нет. Есть электрический чайник, утюг… фен… — она высвободила локоть из руки соседа и, настороженно глядя на него, отодвинулась на пару шагов.
— Ну что ж? Как говорится: на нет и суда нет. Будем искать. Кстати, вы никуда не уезжаете? — загадочно спросил Семен Львович.