Подборка текстов
Шрифт:
А.Деpевицкий
Д В А "З Е Л Е Н Ы Х Б Е Р Е Т А" и С Т Р А Х
Что заставляет человека надевать зеленый,
малиновый, черный, голубой или краповый
берет и снова и снова рисковать головой?
Об этом спорят два "зеленых берета"
герои книги Дональда Данкена, бывшего
мастер-сержанта американских войск специ
ального назначения.
/"Новые легионы", М., 1970/
/Бар американской военной базы в Южном Вьетнаме. За стойкой
Билл и Мэнни, два друга, оба "зеленые береты". Они только что верну
лись после многосуточного похода по джунглям,
за ними буквально по пятам/.
– Что нас тянет после заданий к этой стойке?
– задумчиво
произнес Мэнни.
– В первую очередь мы хотим выговориться, освободиться от
страха, от напряжения,- сказал Билл, наклонившись к столу.
– Мы сидим здесь и рассказываем не о том, какими были мужест
венными, а как раз наоборот. Я, например, рассказывая о задании,
признаюсь,что было страшно, что я боялся.
– Правильно, Мэнни. Все мы понимаем, что нам страшно, что мы
боимся, и, казалось бы, незачем об этом говорить. Тем не менее мы
говорим, потому что, чем больше мы говорим, тем больше в нашем
сознании страх теряет свою обоснованность. Поэтому нет ничего удиви
тельного в том, что мы сначала идем за разговором сюда, а уже потом
по женщинам.
Мэнни отпил глоток из бокала:
– Все едино. Ковбой прав: мы самые настоящие сумасбродные чу
даки. Психолог нашел бы среди нас предостаточно интересных экземпля
ров. Все мы согласились участвовать в этих операциях добровольно.
Никто нас не заставлял и никто нас не гонит, но мы идем. Почему?
Скажи мне, Билл, почему мы продолжаем ходить на задания?
– Страх заставляет нас идти снова и снова.
Мэнни фыркнул:
– Получается какой-то заколдованный круг: мы идем на задание
из-за страха, чтобы еще раз испытать страх.
– Существует много видов страха. Во время задания мы больше
всего боимся умереть. И, как говорится в одной умной книге, именно
этот страх - страх умереть - помогает нам уцелеть. Тем не менее мы
ненавидим этот страх, мы негодуем, когда испытываем его, потому что
считаем, что, чем больше мы боимся, тем меньше достойны называться
мужчинами. Страх, заставляющий нас идти на задания снова и снова,
сильнее страха смерти. Это страх оказаться недостаточно мужествен
ными...
– Да перестань! Мне вовсе нет необходимости доказывать, что я
мужчина, и тебе тоже, да и любому из нас.
– Правильно, нет никакой необходимости. И тем не менее мы дока
зываем. Нам никого не нужно убеждать в этом, поэтому мы пытаемся
убедить самих себя.
– Может быть ты и прав. У нас две возможности - идти или отка
заться. Но мы предпочитаем не отказываться, чтоб самим не усомниться
в своем мужестве. Хотя за отказ нас никто и не осудит...
газета "Волонтеp"
Я Н Т А Р Н А Я З О Н А
Завязкой этой странной истории послужил стронциевый радиоактивный эталон, который выкатился мне под ноги в один из весенних воскресных дней на киевском рынке "Патент". Врядли бы кто-то обратил внимание на маленький серебристый диск размером с пятак, в центре которого впрессована микроскопическая порция радиоизотопа стронция. Я и сам вначале подумал: "Торгуют тут, что ли, и радиометрами?.."
Но та суета, с которой мне под ноги вслед за эталоном бросился молодой
обросший парень с испуганными глазами, меня не могла не насторожить. Парень вернулся к своим сотоварищам, стоящим поблизости. У одного из них я разглядел в адидасовской спортивной сумке "пушку" СРП-2 - старенького и хорошо знакомого мне радиометра. У другого в руках я заметил нить янтарных бус. И это все.Лишь несколько недель спустя, вспомнив случайно об этом случае, я задумался. Радиометр, янтарные бусы... В юношестве за янтарем я ездил на днепровские кручи села Новые Петровцы, вернее - на бывшие склоны Днепра, которые тут стали берегами Киевского водохранилища. По университетскому курсу исторической геологии, который я когда-то прослушал в КГУ, янтарь довольно часто встречается в отложениях не то харьковской, не то полтавской свиты - мощных песчаных пластов, выходы которых во всей их красе можно встретить северней Киева. И тут сработало - "северней Киева..." Это бы сработало не только у бывшего геолога, но и у любого киевлянина - северней Киева расположен Чернобыль.
Я смутно помнил, что многие радиоактивные элементы легко абсорбируются естественными смолами. Если это так, то почему бы не предположить, что на рынки хлынул поток днепровского янтаря и знатоки-покупатели, страхуясь от приобретения радиоактивного камня, проверяют товар радиометрами? Я полез в старые учебники, которые со студенческих времен пылились у меня на антресолях...
Но вот тогда, когда я убедился в достоверности - пока в теоретической достоверности - моей гипотезы, тогда-то интересы экс-геолога уступили место азарту журналиста.
30-километровая чернобыльская зона пуста. Более того - любителям поделочных камней при известных мерах предосторожности теперь можно рыть камнецветное и весьма модное сейчас сырье и в тех местах, которые ранее были для разработок закрыты - например, на территории эвакуированных промышленных предприятий, на частных подворьях и так далее.
На севере тех, кто незаконно моет золото, называют "хищниками". Так что же за дело киевскому янтарному хищнику, что добытый им янтарь кто-то будет не просто носить на себе, но носить у самой щитовидки, которая возьмет весь смертельный заряд, укрытый в таких симпатичных и оригинальных бусах!?
Я не стал брать напарников. Сборы были недолги. В одной из геологических организаций Киева я через однокурсников получил подробнейшие карты области. За одну ночь я наметил те места, в которых, сообразуясь с обнаженностью, расчлененностью рельефа и стратиграфией склоновых разрезов ручьев и речушек стал бы искать янтарь я сам. утром, прихватив длиннофокусный "Фото-снайпер", я на одолженной у соседа "Верховине" выехал через площадь Шевченко из столицы в направлении зоны.
Не буду останавливаться на подробностях проникновения в зону. Это просто...
Месяц я объезжал все намеченные мною места. К сожалению, в моем распоряжении были лишь субботы и воскресения. возвращаясь к исходу уик-эндов домой, я с острым удовольствием смывал под душем отравленную пыль полесских дорог...
Тогда, когда надежда на встречу с "янтарными хищниками" уже почти иссякла, я подумал о том, что, исследуя естественные обнажения янтароносных толщ, я совсем позабыл об искусственных - о тех карьерах, траншеях и котлованах, которые в памятном 86-ом были заброшены навсегда. И вот...