Подари мне крылья
Шрифт:
— И что бы ни произошло, не вздумай вмешиваться. Иначе Йена признают проигравшим и отправят на гору Сиар.
Что происходит дальше на этой самой горе, объяснять нужды не было: я прекрасно помнила слова ученого. Потому кивнула, пообещав самой себе, что вмешаюсь только, если моему дракону будет грозить серьезная опасность.
Тем временем две человеческие фигуры, одетые лишь в широкие, не стесняющие движений штаны, продолжали кружить по полю, не приближаясь, не делая выпадов, будто выжидая чего-то.
От одного взгляда на любимого у меня сжималось все внутри. Хороший мой, что же они с тобой сделали? Йен был бледен, и повязка в пол-лица не могла этого скрыть, осунулся, рана на боку
Огонек на эту новость недовольно зашевелился. Не понравилось ему условие.
Но затем мне стало не до размышлений. Энес нанес удар, промахнулся, но с него началась сама схватка. Теперь они не расходились далеко, пытаясь достать друг друга быстрыми жалящими ударами, но оба ловко уворачивались. Йен следил за каждым шагом человека, и создавалось впечатление, что он прекрасно видит сквозь повязку, хоть того и не могло быть. Чувства дракона позволяли прекрасно обходиться без зрения, слух помогал улавливать малейшие передвижения Энеса, а чутье — угадывать, куда человек собирается нанести следующий удар. Противники и не думали сражаться в полную силу, пока только исследовали друг друга, примериваясь, выискивая слабые места. Но вдруг в толпе зрителей кто-то хлопнул в ладоши. Потом еще раз… К нему присоединились другие. Два хлопка, два притопа ногами. Вскоре этот нехитрый ритм отбивали все.
Мне же хотелось на них зарычать — зачем они мешают? Йен же не услышит ничего из-за этого шума. Но нет. Казалось, звуки совершенно не отвлекали моего дракона, наоборот, непостижимым образом помогали сосредоточиться, а еще задавали темп поединка. Броски стали подчиняться ритмичным постукиваниям, противники сошлись почти вплотную, выпады заканчивались болезненными ударами. А мне оставалось лишь следить за этим опасным танцем широко распахнутыми глазами и прикрывать рот ладошкой, чтобы, не дайте святые, не вскрикнуть и не отвлечь. Когда Энес попал по ране Йена, я не выдержала и закрыла лицо руками, но тут же развела пальцы в стороны. На белой повязке стало проступать красное пятно…
Ох, даже рана толком не зажила!
Гул в толпе усиливался, темп все возрастал, быстрее становились и удары… У обоих выступила кровь. После очередного попадания по лицу Энес отшатнулся, потряхивая головой, но снова пришлось отражать атаку. Жуткое зрелище, признаться. Человек и дракон молотили друг друга кулаками и ногами… О каком божьем суде здесь может идти речь, когда это самая обычная драка?
— Заканчивай с ним, сын, — сквозь зубы прошипел Кьянар. Несмотря на показную невозмутимость, дракон был отнюдь не спокоен. Возможно, другие не видели, но я чувствовала, как резко тот выдыхает, стоит Энесу задеть Йена, как когти на напряженных лапах зарываются глубже в твердую землю, как желтые глаза неотрывно следят за каждым движением…
Словно услышав слова отца, мой дракон начал наступать на человека. Не давая ему ни секунды, чтобы прийти в себя, заставляя отбиваться, пропускать удары…
Ритм, отстукиваемый толпой, звенел в ушах, под него подстраивалось биение сердца…
Раз, два… Раз, два…
Раз, два… Раз… Попадание кулаком живот, и Энес сгибается пополам, падает на колени. Два… Коленом по лицу. Отлетает к огненному кольцу и замирает, распластавшись на земле.
Звук обрывается.
Мы с Кьянаром выдыхаем, а над полем разливается тяжелая, вязкая тишина. Драконы ждут, когда Повелитель объявит об окончании суда и провозгласит правым победителя. Его мнение здесь не важно — боги уже все решили.
Однако правитель молчит. А на лицах драконов
смесь радости и недоумения. Ведь именно Йена обвинили в убийстве, его выслали из Эрштана… И теперь оказывается, что он не виновен?Шепот прокатился в рядах драконов. Йен повернулся к Повелителю, сорвал повязку с глаз, уверенно встретив злой взгляд дяди.
Внимание каждого было приковано к главному дракону, даже посол, недоуменно нахмурившись, повернулся к королю. Зашевелился Энес, попытался встать, но он уже был никому не интересен. Не знаю, почему задержала на нем взгляд. Может потому, что огонек обеспокоенно трепыхнулся, а холод вдруг льдинками кольнул в груди? Человек встал на одно колено, пошатываясь, тяжело дыша. Что-то блеснуло в руке… И я чуть не лишилась чувств, опознав знакомый нож…
Йен стоял спиной и не мог видеть… А времени на раздумья не осталось. Выхватив из ножен первого попавшегося воина клинок, я сделала все так, как учил меня мой дракон. А уже потом зажмурилась, страшась встретиться с делом рук своих. Что попала, поняла после того, как на запястьях сомкнулись чьи-то руки. Толпа разразилась криками, но что кричали, я не слышала. Дракон рядом со мной взревел и попытался броситься на защиту, его перехватили свои, а воины Анилийского княжества уже выволокли меня на середину поля пред светлы очи взбешенного Повелителя, все еще хмурящегося посла и того, кто не мог поверить в мое присутствие. Хотя, может, он удивился, что я попала? Помнится, уроки по метанию ножа не увенчались успехом.
"Василек", — прочла по его губам и криво усмехнулась. Добралась-таки до своего дракона. Осталось вытащить нас обоих отсюда.
— Она вмешалась в поединок! — провозгласил один из державших меня мужчин. И я с превеликим удовольствием на него нарычала и улыбнулась, когда тот вздрогнул и хватку ослабил.
— Поединок уже был закончен, а вот почему у человека оказался нож, еще предстоит выяснить! — не замедлил с ответом Кьянар. Толпа в ответ загудела, а пыла у Анилийских воинов поубавилось. Все снова обратились к королю, ожидая его решения.
— Никто не смеет вмешиваться в суд богов. И я Повелитель Эрштана выношу приговор, как и предписано правилами. Йенер Ту-Арш из рода Грошасс приговаривается к казни на горе Сиар. Девушка же…
Дослушать я не смогла. Огонь взревел внутри, противясь решению гадкого дракона, кровь вскипела в жилах, обжигающим вихрем пронеслась по телу, меняя его… Я даже не заметила, как сгорело очередное платье… Протестующий рев вырвался из груди, а жалких людишек, которые вздумали удержать хрупкую девушку, снесло порывом ветра от крыльев.
"Не позволю! Мой дракон!" — билась единственная здравая мысль в голове.
А потом я забыла обо всем на свете, встретившись с восхищенным взглядом моей пары. Все вдруг стало таким далеким и незначительным. Он… здесь. А от теплоты и нежности в желтых глазах хотелось петь. Все тревоги, сомнения, весь страх прожитых дней смыло волной, осталось лишь чувство безграничного счастья. И небольшая тучка беспокойства на горизонте — ведь ничего еще не закончилось.
— Смотрите…
— Серебристая…
— Лунная драконица!
Возгласы, зазвучавшие с разных сторон, отвлекли. Я недоуменно осмотрела толпу зрителей… и драконы склонили предо мной головы.
— Боги послали ее на защиту дракона! — выкрикнул кто-то очередное предположение, и оно пришлось всем по душе. Толпа загудела, а я… Ох, даже загордилась и приосанилась, сверкнув глазами в сторону Йена.
"Слышал? Я — посланница богов!" — довольно осклабилась.
"Это, конечно, замечательно. Вот только решение кое-кто еще не вынес", — спустил с небес на землю один вредный тип. Мысли его я, конечно, не слышала, но по взгляду все-все поняла.