ПОЧЕМУ И НЕТ?
Шрифт:
– Итак, чего же вы хотите? Попрошу кратко и точно изложить свою позицию, буквально в нескольких словах.
Эх, была - не была.
– Через два года я должен быть вправе вести за собой в бой солдат, и уметь одерживать победы, командуя эскадроном.
Сергей Иванович весело, раскатисто рассмеялся, хлопнув себя по колену.
– А почему не через год? Именно эскадрон? А почему не полк? Ох, уморил. Давно так не веселился.
– Проговорил смеясь.
Я оставался абсолютно спокойным и серьезным. Такая реакция - дело вполне нормальное.
– Позвольте объяснить, ваше превосходительство?
Губернский
– Ну, попробуйте. Любопытно. Весьма.
– Хотелось бы через год, но это нереально. Обер-офицеру нужно многое знать, а также иметь боевой опыт. За год добиться этого невозможно, за два - тяжело, но возможно. Боюсь, больше времени просто не будет.
Эскадрон же потому, что такая боевая единица может действовать в отрыве от основных войск, при этом выполняя серьезные боевые задачи.
В Испании нынче применяется скифская тактика налетов на коммуникации и тылы. Наши казаки в прошлые войны себя лихо в этом показали. Татарские чамбулы, а после уланы и польские лисовчики использовали такую, почти разбойную, манеру боя. Потому и эскадрон легкой кавалерии или карабинеров.
Для командования эскадроном мне, конечно, выслуги не хватит, но иметь право вести за собой людей в бой, к победе, а возможно и к смерти я должен добиться. Право перед собой, прежде всего, но и перед иными людьми также.
Ваше превосходительство, я честолюбив, как любой человек, но чин мне нужен всего лишь как подтверждение этого права. Те обязательства, которые он влечет за собой, я осознаю также в полной мере. Это - тяжелый груз и великая ответственность, но поверьте, я сильный, я справлюсь.
Да, я хочу стать достойным и профессиональным кавалерийским офицером, но если мое служение потребуется в другом месте - я готов.
– И закончил словами.
– Стремления мои бескорыстны, а желание одно - служить России.
Даже ладони вспотели, до чего я волнуюсь. Но ведь это именно то, чего я действительно хочу, без дураков. Служить Родине. Это ведь так просто.
Хоть бы не отказал, хоть бы понял. Ведь сам воевал, должен же понимать.
А Лесли задумался, ирония сошла с лица, на лбу пролегла суровая складочка, взгляд таких смешливых минуту назад глаз стал тяжелым.
Я вскочил со стула и вытянулся перед, также вышедшим из-за стола человеком. Передо мной стоял генерал, ведь его чин равнялся четвертому классу, то есть генерал-майор, и сейчас он решал мою судьбу.
– Сергей Александрович, а Вы видели смерть в бою? Она ведь отнюдь не прекрасна.
– Стоим глаза в глаза.
– Видел…. Знаю, ваше превосходительство.
Теперь взлетела вверх другая бровь.
– Даже так…. А приходилось ли Вам рисковать своей жизнью? А приходилось ли Вам отнимать ее у других, юноша? Это - тяжело и страшно, даже у супостата.
– Да….
Тяжело, ваше превосходительство, люди ведь. Особенно в первый раз.
Сергей Иванович медленно отошел от меня, и бормоча под нос:
– Так значит…. Хм…. Да уж, седой мальчик…. Хм…. Вот ведь, как…- опять уселся за стол. Я остался стоять вытянувшись. Лесли думал, устремив глаза
куда-то мимо меня. Потом поднял взгляд.– У секретаря оставите адрес, где проживаете. Ничего не обещаю, но думать о вас буду. Я могу только рекомендовать и советовать, не более. Но коль службы хотите искренне, будет вам служба. Теперь ступайте….
Поклон. Поворот через левое плечо. Строевым шагом до двери. Еще поворот. Еще один короткий поклон.
– Благодарю, Ваше превосходительство!
– Фух, кажется, не напортачил.
На повторный визит я был приглашен уже в дом Сергея Ивановича через четыре дня. Назначено было на первую половину дня, на полдень, следовательно, визит считается неофициальным.
Дом губернского предводителя находился в предместье и был обширным деревянным строением, вернее наполовину деревянным. Первый этаж сложен из кирпича. Добротное такое строение, с широким двором и тенистым садиком.
Транспорт Гаврилы сверкал свежей краской и поскрипывала новенькой упряжной сбруей, лошади вычищены как на парад. К воротам мы подкатили ровно в полдень, пожилой слуга уже встречал меня, и сразу провел в кабинет, а не в гостевую комнату, давая понять, что визит - деловой и я пока еще не принят в этом доме.
В просторном светлом кабинете Лесли был не один. Вместе с ним находился угрюмый старый генерал в мундире и при орденах.
Я отчего-то сразу вспомнил полковника Косых и свою военную кафедру. Этот дядька явно, как и тот служака из боевых генералов.
Им оказался генерал-лейтенант в отставке Николай Петрович Лебедев, и ему я и был представлен хозяином. Возрасту он был лет шестидесяти. При полностью седых волосах контрастом смотрелись абсолютно черные брови.
Присесть не предложили, и я был вынужден стоять, но это не напрягало, ибо молод ыщщо, с такими заслуженными людьми рядом сидеть.
А кабинетик у предводителя строгий. Малахитовый набор для письма на столе, да серебряное оружие на темном ковре. Все функционально и просто. При этом совсем не бедно. Даже скорее наоборот.
– Вот об этом молодом человеке я и говорил Вам, душа моя Николай Петрович. Служить хочет, чинов хочет побыстрее, в бой рвется. Говорит, что труда не боится. Что? Как он Вам?- Лесли прямо светился улыбочкой, ехидненькой такой.
В ответ следует мрачноватый взгляд также черных глаз и гримаса, которая должна означать улыбку генерал-лейтенанта. Рука Лебедева привычно теребит черневую табакерку. Жилинская работа похоже, видел очень похожую в Эрмитаже. Ими вроде даже награждали.
Сергей Иванович продолжил.
– Мой старый сослуживец хвалит, говорит и в деле проверен. Правда не уточнил в каком, а расспрашивать, думаю, не стоит.
Двое старых кавалеристов отставных из Литовского уланского полка пишут: 'Лихой конник получиться может, отчаянная голова'. Как мыслите? Будет толк?
– На этот раз кряхтение, а после непродолжительного перерыва скрипучий голос проговорил.
– Смелостью нас не удивишь. Чинов ищешь? Так то дело нехитрое. Иди да служи, за Государем служба не пропадет. Походи в унтерах годов с пяток, хлебни из солдатского котла, там и вакация откроется. Али не терпится?- Выжидательное выражение лица, и опять гримаса - улыбка.