Поцелуй крови
Шрифт:
— Поэтому ты можешь зависать в воздухе, потому что тебя обратил король?
— Да. Он был одним из первородных.
— Тогда почему ты сейчас здесь?
— Лет триста назад я впервые встретил Питера. Они с Амандой перебирались в южные штаты после гибели единственного ребенка.
Я больше не мог находиться при Анне и ее окружении. Война и гибель Антонио сильно ослабили обе стороны, вновь наступило перемирие. Конечно, стычки иногда случались, но в целом из года в год все шло однообразно. Последнее крупное столкновение произошло в 1941 году и длилось несколько лет.
— Но в это время…
—
— Как…
— Гитлер прекрасно поддавался внушению темных вампиров, им не составило большого труда направлять его в выгодном им направлении.
— Но погибло столько людей!
— Люди всегда гибнут, виноваты вампиры или нет. Но в той бойне — они оказались крайними.
Я не мог этого вынести. Мне хотелось путешествовать, узнавать новые страны, людей. И я ушел. Несколько десятилетий скитался по Европе и Азии, потом перебрался сюда.
И вот, однажды, двигаясь среди бескрайних прерий, я почуял запах гари и крови. На караван, следовавший на юг, напали индейцы. Больше сорока человек, среди которых были женщины и дети, совсем маленькие, все были мертвы. Все, кроме одного.
— Твой отец, — догадалась я.
— Да. Это был он. Жестокость, с которой были убиты люди, потрясла меня. Жестокость не свойственна Адриати, как тебе известно. Разумеется, исключения бывают, как и везде. Но нам запрещаются подобные действия, их нарушение карается смертью. Мы из спокон веков скрываемся среди людей, стараясь сохранить свое существование в тайне и никогда, ни при каких обстоятельствах не трогаем детей. На это способны только Друмиры. Но люди… Вы это нечто. Для вас не существует запретов, вы не страшитесь наказания. — Было видно, как болезненно ему даются воспоминания.
Папа лежал истекающий кровью, среди истерзанных тел. Удивительно но, несмотря на страшные раны, он пришел в сознание. Спасти его человеческое существование уже было невозможно, оставались считанные минуты и я предложил ему выдох.
Принять за него решение и лишить его права выбора, как поступили со мной, я не мог.
Разумеется, я прекрасно понимал, что он мог не вполне осознавать происходящее и впоследствии возненавидеть меня, но я рискнул. И никогда не пожалел об этом.
В тот самый момент, когда яд проник в кровь и распространился по венам, я, после многих столетий одиночества, вновь обрел семью, пусть еще и не догадывался об этом.
— Что было потом? — Алекс глубоко погрузился в воспоминания, что пришлось напомнить ему о своем присутствии.
— После превращения Питер привыкал довольно быстро к новой ипостаси. Если скажу, что было совсем легко — то совру, срывы бывали, но редко. Главное — он не убил ни одного человека.
Он поведал мне историю своей жизни, встречу со своей будущей женой, поделился планами на будущее, которого у него больше не будет.
Знаешь, он поблагодарил меня за шанс, снова жить, пусть и таким извращенным способом.
Первое, о чем спросил отец, когда смог контролировать себя, был вопрос о маме. Я ничем не смог помочь ему. Оказалось, индейцы забрали ее с собой, в плен.
Ты сама видела — мама очень красива. Не всякий мужчина
может устоять перед ней, те люди не были исключением.Потребовалось полгода, чтобы отыскать Аманду.
По иронии судьбы, индейцы на свою голову наткнулись на кочующих вампиров — мама стала откупом. Вампир превратил ее.
Некоторое время мы путешествовали вместе, потом наши пути разошлись.
— Как получилось, что они называют тебя сыном?
— О, это грустная история. — Слова означали одно, а глаза, горевшие весельем, говорили совсем о другом. — В 1836 году меня посетила блестящая идея — отправиться в Австралию. Как потом выяснилось, это была плохая идея.
На континенте властвовали Друмиры. К счастью для меня они не знали о моем статусе, иначе неизвестно, чем бы все закончилось.
Так вот, после нескольких стычек с этими тварями, лучшего слова они не заслуживают, я принял решение свалить оттуда как можно быстрей, но судьба распорядилась иначе.
— Но ведь ты — один из сильнейших вампиров! — Я с замиранием сердца слушала рассказ, обратив взгляд на горы, покрытые вечнозелеными лесами, но фантазия услужливо подсовывала кошмарные картинки, порожденные повествованием.
— Даже самый могущественный вампир мало что может сделать против пары-тройки дюжин свирепых монстров, доверху накачанных человеческой кровью.
— Алекс… — От услышанного стало трудно дышать и, возможно, я побледнела. По собственному опыту я знала — нет никого ужасней Друмиров. Для меня и один является серьезным противником, справиться с которым иногда приходилось трудно. Однажды пришлось сражаться с тремя такими созданиями, разумеется, я победила, но из дома смогла выйти только через два дня. А как сражаться с целой дюжиной…
— Я и говорю, — как ни в чем не бывало, продолжил Алекс, — бойня была еще та. В результате я победил. — Гордо улыбнувшись, провозгласил он. — Но цена оказалась высокой.
Я вижу, какая ты бледная, поэтому опущу полученные травмы и повреждения.
Веберы нашли меня сразу после битвы. Они слышали звуки битвы и по запаху узнали меня. Папе удалось даже прикончить парочку темных.
Когда я очнулся через несколько дней, совершенно здоровым, левая рука, оторванная после боя, прекрасно повиновалась — отец постарался.
С тех пор мы практически не разлучались.
Они воспринимают меня не как их короля, повелителя, а как обычного человека. Мне это нравится.
Стивена мы встретили лет сто пятьдесят назад, а Брайана — где-то полвека спустя. Всех нас родители воспринимают как родных, а мы отвечаем им взаимностью.
По той или иной причине, но все мы лишились своих родных не по собственной воле. И слава Всевышнему, мы смогли найти новый дом и семью в этом воплощении.
— Вы пьете донорскую кровь?
— Разумеется. Никто не страдает и не умирает. Иногда, забавы ради мы охотимся на диких животных.
— Нина употребляет только кровь животных.
— Правда? Я хотел бы с ней познакомиться когда-нибудь.
— Может в будущем.
— Почему мне кажется, что ты будешь не в восторге от нашей встречи? — Алекс подозрительно прищурился. — Я нравлюсь всем!
— Нина очень волнуется за меня и старается защитить от опасности.
— Я стремлюсь к тому же.