Победитель получает счет
Шрифт:
Говоря это, Лада отвела глаза в сторону, и Лариса поняла, что она знает больше, чем говорит, но по каким-то причинам скрывает это. Что же ею руководит?
– Вы знаете, из-за чего Анатолий так реагировал на слова Андрея? – спросила Лариса.
– Знаю. Кирилл объяснял. Если нужно, могу рассказать вам.
– Не нужно, я уже слышала эту историю. А вот скажите мне, Лада… Эта Елена, она, часом, не «того»? – Лариса покрутила пальцем у виска.
– Нет-нет, – засмеялась Лада. – Только не это! Сперва я тоже думала, что она немного чокнутая, но быстро убедилась, что это не так. Она прекрасно соображает. Просто очень нервная. И еще – привыкла чувствовать себя больной и слабой,
– Лада, а как вы думаете, Караевские сильно ненавидели Окорокова?
– Что касается Анатолия, то он, по-моему, просто не способен кого-либо сильно ненавидеть. Конечно, особой любви он к Андрею не испытывал, это уж точно. Но ненавидеть настолько, чтобы убить, – нет! Он очень уравновешенный человек, даже выходки Елены он переносит спокойно и с улыбкой.
– Ну одно дело – любимая жена, и совсем другое – посторонний человек, который тем более эту жену обидел.
– Нет-нет. Я уверяю вас, что нет. Анатолий весь вечер не отходил от Елены, я прекрасно это помню. А Елена все время была на виду. Он не смог бы незаметно подсыпать яд.
Лада, кажется, отлично понимала ход мыслей Ларисы, и та вполне готова была согласиться с Кириллом, что его жена только на первый взгляд кажется ограниченной, недалекой, скучной домохозяйкой.
– Лада, а не могли они действовать сообща? – задала Лариса еще один вопрос.
– Да вы что? – всплеснула руками Вересаева. – Даже если предположить, что Анатолий решился на такое, что само по себе просто невероятно, он ни за что не посвятил бы в свои планы Елену. Да он боится ей малейшее слово сказать, которое ее может расстроить. А вы говорите, замыслить вместе преступление! Да он скорее взял бы на себя все ее грехи, лишь бы оградить Елену от волнений.
Разговор с Ладой не дал Ларисе практически ничего нового, разве что помог четче охарактеризовать Караевских. Разговор с Кириллом получился более продуктивным. Но пока все равно ничего еще было не ясно.
«Похоже, надо ехать к Караевским», – подумала Лариса, но решила выяснить еще один вопрос.
– Лада, вы не знаете, где Елене делали операцию?
– Ох, не знаю. Знаю только, что точно в Тарасове.
Опять прячет глаза…
«Знает, наверняка знает, но не хочет говорить, партизанка этакая!» – отметила Лариса.
Ладно, наверное, придется все узнавать у Анатолия. Если, конечно, он вообще станет отвечать на такие вопросы.
На этом Лариса распрощалась с Ладой, кивнула из прихожей Кириллу и вышла на лестничную клетку. Она решила не звонить Караевским, так как подумала, что Анатолий, перепугавшись за душевный покой своей жены, может решить немедленно уехать куда-нибудь вместе с ней. Вообще-то Лариса надеялась, что Анатолий окажется дома один и они будут избавлены от постоянного контроля Елены.
«Или пусть она сидит дома одна, – мечтала Лариса, ведя машину по тарасовским улицам к дому Караевских. – Без мужа она не станет так капризничать и задирать нос. А с ним я смогу поговорить у него на работе или пригласив его в «Чайку»…
Увы, надежды Ларисы не оправдались: чета Караевских была дома в полном составе. Дверь Ларисе открыл Анатолий, и в его глазах Котова увидела что-то похожее на испуг. Она тут же мысленно похвалила себя за то, что все предусмотрела и отказалась от предварительного телефонного звонка.
– Здравствуйте, Анатолий Михайлович! – уверенно начала Лариса. –
Мне необходимо с вами побеседовать.В глазах Анатолия явно читалась усталость. Он протянул руку, чтобы помочь Ларисе снять плащ, принял из ее рук сумку, а потом стоял молча, даже окаменело, дожидаясь, пока та разуется. Лариса закончила эти манипуляции в прихожей и вновь обратилась к Анатолию:
– Куда мы можем пройти?
Бедный Караевский, который не обладал ни громадным особняком Окороковых, ни даже просторной, но довольно стандартной квартирой Вересаевых, а проживал в совершенно обычной двухкомнатной квартире в панельной девятиэтажке, растерялся. Он засуетился, водя туда-сюда глазами и выбирая место поудобнее. Собственно, выбирать было особенно не из чего: гостиная на восемнадцать метров и смежная с ней спальня. Анатолий уже было остановил свой взгляд на кухне, как в этот момент из спальни вышла его жена.
– Здравствуйте, – неестественно низким голосом – видимо, от изумления – произнесла она, недоумленно глядя на Ларису бледно-серыми навыкате глазами.
– Добрый день, простите, что беспокою, у меня всего несколько вопросов по поводу вчерашнего происшествия, – стараясь выглядеть максимально вежливой, проговорила Лариса и решительно потянула Анатолия в кухню. Однако Элен проследовала туда за ними.
– Анатолий, – осторожно усаживаясь на стул, начала она, – позволь спросить, с какой стати ты намерен отчитываться перед этой женщиной?
– Леночка, – суетливо принялся оправдываться Анатолий, – уверяю тебя, что мне нужно просто поговорить с Ларисой… э-э-э… Викторовной. Это насчет убийства Андрея. Ну ты сама понимаешь, дело такое… Без объяснений не обойтись. Я скоро освобожусь. Подожди, пожалуйста, в гостиной. Кстати, как ты себя чувствуешь?
– Как я могу себя чувствовать? – сквозь зубы усмехнулась Караевская и протянула руку к дверце холодильника. Она достала оттуда большую бутылку минералки, налила немного воды в стакан, затем демонстративно накапала в приготовленный напиток несколько капель корвалола. Поморщившись и передернув костлявыми плечами, выпила и сделала вид, что чуть не задохнулась. Посидев несколько минут без движения, Элен вдруг простерла к мужу руки и заговорила в повышенном тоне: – Сколько унижений мне пришлось вынести! Сколько волнений! Я не могу больше! Я хочу, чтобы это все кончилось! Почему все эти люди треплют нам нервы?
Ларисе показалось, что Елена близка к истерике, и она окончательно уверилась в том, что с нервами у этой женщины серьезные проблемы. Анатолий, который наверняка лучше других был об этом осведомлен, тут же кинулся утешать жену:
– Успокойся, милая, скоро все закончится. Я приготовлю тебе поесть и сделаю массаж.
И Лариса опять поразилась тому, как этот человек любит свою жену. В искренности его чувств не смог бы усомниться самый большой скептик. Что ж, как справедливо замечал порой знакомый Ларисы – психолог Анатолий Курочкин: любовь порой делает с людьми чудеса. Она толкает их на самые удивительные поступки, от подвигов до преступлений. Интересно, не толкнула ли она Анатолия на убийство?
Элен успокоили слова мужа, и она наконец оставила их с Ларисой вдвоем.
– Скажите, Анатолий Михайлович, вы очень любите свою жену? – начала Лариса с вопроса, который мог помочь «разговорить» Караевского.
– Да, очень, – живо отозвался Анатолий, – но я не понимаю, какое это имеет отношение к произошедшему?
– Да возможно, что никакого. Просто приятно видеть, как вы о ней заботитесь.
– Леночка действительно очень слабая, все время болеет. Я не представляю, как она перенесет все случившееся. Такое горе, такое горе!