Чтение онлайн

А, значит, силён и умён именно он, а не они, цветистословые, всезнающие. К 1925г. Троцкий был побеждён, и это, я думаю, год рождения идеи сталинского самодержавия. * Кто бы отказался взять власть, видя, что он сильнее?

Но идея, что делать, не приходит. Он мог ещё, наверное, идти по тому же неясному пути коммунизма — другим системам его не учили, но не было этого пути, никто из всезнающих не знал этого пути. Для них были лишь одни искания, кровавые эксперименты, фантазии о мировой революции. Они отступали, чтобы вновь наступать, опять не зная, с какой целью. Они готовы были делать революции где угодно, рискуя навлечь войну против своей бессильной страны.

По— видимому, тогда, начиная с 1925 года, у Сталина созревает свой план, план построения сильной страны с прочной властью, с отказом от революционных и социалистических бредней. Мы не знаем, сколь широко тогда было его знание истории политических

систем, мы не знаем, с кого он брал пример. Но по крайней мере два отрицательных примера у него было: революционная неразбериха и николаевская империя -прочная с виду система власти с громадными прорехами, которые он хорошо изучил, будучи революционером. От первого он оставил только то, что не мог не оставить — фразеологию. От второго взял побольше: иерархическую структуру с подобием привилегированного класса — партийной номенклатуры, имперскую идею: Великая Русь, объединившая, сплотившая, спасшая все народы прежней и будущей России. Но для создания прочной власти он не должен был оставлять в своей системе тех прорех и лазеек для бунтарей, которые оказались гибельными для николаевской империи. При этом он, помнивший неудачи в Японской и Германской войнах, должен был спланировать создание сильного государства. Путь к этому — подчинение народа и индустриализация.

Из этих двух пунктов его плана следовало всё. При чём, этого надо было достичь быстро. Мир был неспокоен в 20-х гг., можно было подозревать военную опасность, а внутри революционная неразбериха вперемешку с игрушечным капитализмом с каждым днём усложняли будущую задачу подчинения.

На его пути стояли:

— коммунистическая партия, по-своему сумбурная, но имеющая власть и уже закалённая борьбой;

— крестьянская вольница, владевшая землёй и хлебом;

У него не было большого выбора в достижении своей цели. Компартию он должен был уничтожить — она не позволила бы ему резко отойти от цели революции. Но уничтожить её сразу он не мог: он правил её именем, его ещё могли переизбрать! Значит, надо было затаиться и начинать исполнение своего плана под видом исполнения плана партии. И тем ещё выиграть время, исподтишка готовить условия для уничтожения партии.

Индустриализация совпала и с целями партии. Только он понимал, как можно провести её быстро — пусть и халтурно, но быстро: его решение жестоко и варварское, но по-своему гениальное — он понял, что сытый народ не станет работать запредельно. Народ должен быть по-настоящему голоден для быстрых великих свершений. ? открытие, которое до сих пор использует его держава! Но чтобы держать голодными строителей великой индустрии, нужно держать в голоде всю страну, иначе какой дурак пойдёт строить: убегут в сытую деревню.

В этом, именно в этом причина кровавого разгрома деревни. Ему было наруку уничтожение активных крестьян — надо было срезать верхушки везде для подчинения народа. Ему была наруку коллективизация, чтобы везде покончить с отдельностью, неподконтрольностью. Но это дополнительные выгоды, главное же — сделать страну голодной, навсегда отучить крестьян давать стране изобилие, тогда каждый будет работать сверх человеческих сил.

Считается, что Сталин начал осуществлять свой план коллективизации в 1929 г. Я думаю, он начал раньше: он должен был сначала создать хлебный кризис, а затем начать лечение кровопусканием.

Кризис начался в 1927г, когда хлеба в деревне было много, но продажа хлеба резко сократилась *. Хотя XV съезд партии принял решение заниматься увеличением хлебозаготовок экономическими методами, и Сталин сам осудил предложение сторонников Троцкого и Зиновьева применять жёсткие административные меры, но сразу после окончания XV съезда «вдогонку делегатам», как пишет Медведев, были посланы директивы об административном изъятии хлеба у кулаков. Оппозиционеры предлагали изъять 150 млн. пудов хлеба. Было изъято гораздо больше. Сталин говорил: «Если бы мы сумели собрать в январе-марте почти 300 млн. пудов, имея дело с маневренными запасами крестьянства, то за апрель-июнь нам не удалось собрать и сотни млн. пудов ввиду того, что нам пришлось здесь задеть страховые запасы крестьянства, при условии, когда виды на урожай ещё не были выяснены. Ну, а хлеб всё-таки надо было собрать. Отсюда повторные рецидивы чрезвычайных мер, административный произвол, нарушение революционной законности, обход дворов, незаконные обыски и т.д., ухудшившие политические состояние страны и создавшие угрозу смычке». **

Было совершенно очевидно, что подобные меры по изъятию зерна не поощрят колхозников увеличивать сельскохозяйственное производство, а наоборот. Поощрительные меры, которые правительство принимает весной и летом 1928 года (отмена

чрезвычайных мер, повышение на 15-20% закупочных цен на хлеб, увеличение поставок промтоваров в деревне и т.д.) были не более чем, симуляцией попытки нормализовать отношения и Сталин не мог не понимать, что небольшие льготы весной, после того, как хлеб отобран зимой, не могут побудить крестьян к увеличению производства. Все эти шатания от репрессий к льготам относят за счёт просчётов и ошибок Сталина, но, право же, нужно считать его идиотом, чтобы подозревать в таких просчётах. Я думаю, ещё раньше, да кризиса 1927 г., ход событий был предусмотрен Сталиным; ему необходимо было довести ситуацию до кризисной, чтобы оправдать грядущую коллективизацию. Одновременно он эту ситуацию использует в борьбе против оппозиции. На XV съезде он изображал из себя защитника крестьянства и получил поддержку съезда в то время, как оппозиция не преуспела со своими призывами к административным мерам. Как только съезд закончился, Сталин сам перешёл к административным мерам.

Естественно, что, не смотря на все запоздалые льготы, летом 1928 г. крестьяне уменьшили производство зерна и при этом не стремились продавать хлеб. Зимою 1928-1929 гг. были повторно применены чрезвычайные меры по отобранию зерна у крестьян. Той зимой в городах, даже в Москве, уже ощущался недостаток хлеба. Зимний нажим вызвал весной и летом 1929 г. новое сокращение посевов и, как говорит Медведев, самоликвидацию кулачества.

В 1929 г. был хороший урожай, однако пришлось ввести нормирование в снабжении хлебом и другими продуктами в городах. Медведев отмечает, что «ошибочная политика Сталина оставляла теперь ещё меньше, чем в 1927-1928 гг. простора для каких-либо политических или экономических манёвров» — справедливое наблюдение, свидетельствующее, однако, о том, что политика Сталина (с его точки зрения) не была ошибочной: она именно вела к тому, чтобы было как можно меньше простора для манёвров. Медведев считает, что в этой ситуации можно было либо признать свои ошибки и пойти на уступки кулачеству, — но это был трудный и рискованный путь, и партия не могла встать на него, — либо другой путь — пойти на форсирование коллективизации. Медведев соглашается, что в сложившихся в 1929 г. условиях коллективизация была правильным выбором. Как видим, всего за 2 года Сталин сумел создать кризисную ситуацию, в которой многим оппонентам, в том числе и Рою Медведеву, ничего не остаётся делать, как согласиться, что коллективизация была необходимой. Этого Сталин и добивался. (Замечу, конечно, что Рой Медведев, как и многие тогдашние оппоненты Сталина, далёк от того, чтобы признать Сталинские методы коллективизации правильными)

К осени 1929 г. в стране было создано около 70 тыс. колхозов, объединявших 7,6 % всех крестьянских хозяйств. Осенью 1929 г. Сталин выдвинул лозунг о сплошной коллективизации. 5 января 1930 г. ЦК принял постановление «о темпе коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству». Говорилось о необходимости завершения коллективизации в основных зерновых районах. К осени 1930 г. или к весне 1931 г. (а в большинстве остальных районах на год позже). Все газеты в январе-феврале 1930 г. требовали сломить сопротивление оппортунистов и быстрей провести коллективизацию. Были приняты меря по экономической помощи коллективизации. «Однако, все эти дополнительные к плану мероприятия всё же были рассчитаны на проведение коллективизации в 1-2 года, а не в 1-2 месяца». Медведев и отмечает, что это резко противоречило установке марксизма на то, чтобы пролетарское государство осуществило такие меры, «которые в зародыше облегчают переход от частной собственности на землю к собственности коллективной так, чтобы крестьянин сам пришёл к этому хозяйственным путём». *

То же самое говорил Ленин, что было закреплено на VIII съезде партии: «Лишь те объединения ценны, которые проверены самими крестьянами и по их свободному почину и выгоды коих проверены ими самими на практике».

Когда обстановка была доведена до накала, в марте 1930 г. Сталин опубликовал статью «Головокружение от успехов», в которой свалил всю вину за «перегибы» коллективизации на местные органы, — блестящий трюк сверхосторожного интригана. Сталин применяет репрессии «к левым загибщикам». Статья и последующее постановление ЦК привели к оттоку крестьян из колхозов. Будущее сталинское стадо приняло «всерьёз и надолго» заявление об ошибках «местной администрации».

Когда критикуют коллективизацию, все зверства относя на счёт сталинской администрации — это во многом справедливо. Но всё-таки не надо забывать о местной инициативе — это был пир для черни: власть разрешила грабить зажиточных крестьян, в одиночку партийные посыльные не смогла бы провести раскулачивание. 10 лет назад чернь грабила усадьбы помещиков — на это нынче возмущения хватит не у многих. Впрочем, есть разница: добро помещиков растаскивали и сжигали, крестьянское (кулачье, как говорили) отдавали в колхоз: