Чтение онлайн

— Ладно, давай спать, — прошептал Лот, вытягиваясь на одеяле.

— Давай, — только и смог выдавить Аль. Он покраснел, поняв, какую глупость только что совершил. "Надо же было начать такой разговор рядом с ними!" — ему было плохо от одного воспоминания об этом, а не вспоминать он не мог. Потому что больше ему было нечего делать, дожидаясь, когда, наконец, придет сон. Тот же, как назло, где-то задерживался. И в голову лезли мысли, одна хуже другой.

"А что если я не смогу отыскать дорогу через горы?" — от этой мысли ему становилось холоднее, чем от морозного зимнего дыхания, которое, вместе с пригоршнями снега приносили с собой ветра.

Во всяком случае, одним страхом в душе Аля

стало меньше — он понял, почему эта пещера так и осталась необитаемой, хотя, казалось бы, лежавшая на пути беженцев, должна была приютить многих из них, вынуждая даже сражаться за удобный уголок. Первое время, ища ответ на эту, как ему казалось, необъяснимую загадку, он думал, что, может быть, она проклята. Или в ней поселились призраки умерших, обреченные на вечные скитания среди гор, в которых заблудились их тропы. Когда он думал об этом, ему страстно хотелось выбраться из пещеры, чьи своды начинали давить на плечи, точно плиты гробницы, грозя в любой миг обрушаться, закрывая мертвецам и случайно оказавшимся среди них живым путь в поднебесный мир. И лишь возникавший перед глазами образ брата — с высокомерной усмешкой на губах и презрением в глазах, не просто высмеивавший чужой страх, но и спешивший назвать его проявлением трусости, заставлял Аля, что было сил зажмурившись и втянув голову в плечи — как будто таким по-детски наивным образом можно было спрятаться от призраков! — оставаться на месте. Его губы вновь и вновь шептали молитвы — оберега, призванного отогнать мертвецов, но почему-то их беззвучные слова не вносили успокоение в душу, а, наоборот, преумножали число страхов.

Но стоило ему, отвлекшись на мгновение, с досадой подумать о том, как неудачно расположена пещера, не просто открытая, но подставленная под недоброе дыхание северных ветров, как он начал понимать…

"Она — место ночлега, краткое прибежище караванщиков, а не убежище, пригодное для зимовья. Северные ветра, а не призраки, выдули из нее беженцев, не дав даже как следует устроиться на новом месте. Северные ветра, которые спят в ту пору, когда торговцы отправляются в путь по горным тропам. А если и случайно задувают, то, посреди летнего зноя, несут лишь отдохновение прохлады…"

Ему стало немного легче на душе. Во всяком случае, до тех пор, пока, привлеченный звуком движения, с опасной приподняв голову, не увидел брата.

Рядом с ним Аль чувствовал себя хуже, чем в компании призраков.

Почему так? Брат был всего лишь на два года его старше. В то время, когда они были детьми, еще не думавшими взрослеть, они неплохо ладили. Аль-си снисходил даже до игр со своим младшим братом. Когда ему больше было не с кем играть. В такие моменты даже было весело. До первой ошибки Аль-ми, которая тотчас вызывала досаду брата и, почти всегда — скорый конец игры.

Возможно, наследник уже тогда понимал, что, когда одному из братьев придет время царствовать, второго в лучшем случае будет ждать изгнание, а в худшем — смерть. Ведь когда права двоих на престол равны, трон шатается под сидящим на нем. И его нужно укрепить. А что лучше скрепляет камни, чем пролитая на них кровь?

Царевич шмыгнул носом. Убегая с караваном, он не думал обо всем этом. Его просто влекла мечта, которая, сложись все иначе — не приди кочевники, не обрушься на землю проклятье вечного холода — могла спасти ему жизнь. Потому что, конечно же, было совершенно очевидно, кому из них двоих суждено стать палачом, а кому — жертвой.

Увидев встававшего посреди погруженной в сон пещеры брата, юноша, в голове которого вдруг промелькнули все эти мысли, невольно вздрогнул: "А что если он решил…" — он успел лишь испугаться так, что в животе сжался горячий колючий комок, но не довести цепочку размышлений до уже маячившего впереди логического

конца: брат направился совсем в другую сторону. Склонившись над Лиином, он потянулся, к его плечу.

"Точно! — сразу все понял Аль. — Мы же решили дежурить по очереди! Должно быть, пришел его черед, — а потом он уже задумался о другом: — Сколько же прошло времени?! — ему стало не по себе. — Я давно должен спать! Ведь если я не высплюсь, то буду весь день сонный, и вообще…"

Однако тут его мысли вновь прервались: стоило Аль-си склониться над сыном воина, как тот, не открывая глаз, рывком сел, цепко схватив царевича за вытянутую руку.

— Ну ты, отпусти! Медведь, чуть руку мне не сломал! — нахмурившись, проворчал тот, однако, к удивлению наблюдавшего за ним брата, без тени злости или неудовольствия. Более того, потом, уже высвободившись и потирая покрасневшее запястье, он даже подмигнул растерянно моргавшему, тараща плохо видевшие глаза на спутника, Лиина.

— Здорово!

— Прости, я не хотел.

— Все правильно. Хороший воин — это тот, кого нельзя застать врасплох. Что ж, со спокойной душой передаю тебе дозор, — и, хлопнув приятеля по плечу, Аль-си зашагал к своему одеялу, вытянувшись на котором он тотчас заснул. Лиин же, зевая, двинулся к костру.

На какое-то время пещера вновь погрузилась в тишину, которая, хотя и не была совершенной, сплетенная из множества звуков — свиста ветра, хруста пожираемых огнем веток и всхрапа-сопения Рика, но, лишенная звучания действия, движения, все равно казалась сонной и неподвижной.

— Не спишь? — вдруг над самым ухом Аля прозвучал едва слышный голос. Чуть повернув голову, он увидел склонившегося над собой Лота.

— Нет, — тем же заговорщицким шепотом ответил юноша. — А ты?

— И я, как видишь, — фыркнул в кулак тот. Затем, вдруг посерьезнев, добавил: — Не спится. Странно. Обычно со мной все иначе — стоит лечь, как уже будят криком: "Пора вставать!" А тут, сколько ни ворочаюсь, все без толку.

— Тише ты! Разбудим брата!

— Да ну его, — пренебрежительно махнул рукой бродяга. — Надоел. То ему не так, это не эдак. Зачем мы вообще пошли с ним? Слушай, — он склонился к самому уху царевича, — а давай убежим! Прямо сейчас! Пока они проснутся, хватятся нас, мы успеем оторваться. Ветра заметут наши следы, занесут снегом… Да и вообще, вряд ли они бросятся в погоню. И мы раз и навсегда избавимся от этих надоед!

— А он? — Аль кивнул головой в сторону Лиина.

— Он не заметит, как мы уйдем.

— Н-ет! Он даже во сне увидел, как брат подошел к нему.

— То к нему, а то — от него. Это разные вещи. Я знаю воинов. Их от рождения учат: враг — тот, кто нападает. Мы же просто убежим. Давай!

— Нет, — качнул головой юноша. Как бы ему ни хотелось сделать это, но что-то внутри говорило: "Не надо. Пусть все идет, как идет".

— Почему нет? — непонимающе взглянул на него приятель, а затем подозрительно сощурился: — Боишься? Так давай я поделюсь своей смелостью, во мне ее на двоих хватит, и еще останется. Или тебе нравится, когда над тобой издеваются?

— Разве это может нравиться? — горько усмехнулся Аль. — И не боюсь я совсем. Убежать легко.

— Так в чем дело?

— Возвращаться потом трудно.

— А чего ради нам возвращаться? — искренне удивился Лот.

— Понимаешь… Зачем-то так было нужно, чтобы мы отправились в путь все вместе. Брат ждал, пока я очнусь…

— Ему был нужен проводник. Он же сам говорил.

— А еще он говорил, что я — наихудший проводник в мире, который заблудится даже в собственном жилище. Боги хотели, чтобы все случилось так, как произошло. А, значит, так нужно. И брат со своими избранными мог десять раз перейти горы, и с тобой мы могли никогда не встретиться…