По следу вервольфа
Шрифт:
*** Во время перехода Шеелю становилось все хуже и хуже и в полдень он скончался от потери крови, которую так и не удалось остановить. Архипов объявил привал на четыре часа, чтобы могли похоронить командира и отдохнуть после многотрудной ночи. Предав со всеми почестями тело Шееля земле диверсанты не теряя драгоценных минут перекусили и расположились на отдых. Выставив часовых Архипов утолил голод тушенкой с галетами и сам уснул положив голову на вещмешок. Проснулся он неожиданно от упавшей на щеку крупной капли дождя. Глянув на светящейся циферблат швейцарских часов отмети, что привал продолжается уже пятый час. Погода стояла пасмурная, моросил дождь, в лесу было почти темно. Подняв людей и убедившись, что комиссар на месте Архипов повел группу дальше. Дорога была не легкой и заняла уйму времени. К месту прибыли в полдень следующего дня после ночевки в лесу. По прибытии на место немедленно приступили к поиску спрятанных сокровищ. Умывшись в ближайшем ручье Архипов направился к пленному комиссару. Его руки были связаны за спиной и лежал он на голой земле у ног охранявшего его диверсанта. Вначале Сергею показалось, что он спит, но потом он заметил как комиссар скосил на него глаза.
– Ну, что, друг, настал и твой час поработать на Великую Германию. Развяжи его, пусть немного в себя придет,- приказал он охраннику. Тот проворно вытащил из ножен, висевших у него на поясе, кинжал и двумя энергичными движениями рассек путы пленника. Архипов молча ожидал пока нормализуется кровообращение в отекших конечностях комиссара. Полежав несколько минут на земле пленный сел и поднял беспокойные глаза на Сергея.
– Ну что, очухался?- спросил он комиссара и не ожидая ответа продолжил:- Поднимайся и пошли покажешь нам где вы припрятали ценности. Пленный зябко повел плечами и не сводя глаз с Архипова неожиданно спросил: - Дай мне закурить, а уж потом о золоте говорить будем. Архипов вытащил из кармана галифе пачку, энергично встряхнул ее так, что сразу несколько сигарет высунулось из нее наполовину и только потом протянул пленнику. Тот дрожащей рукой взял одну, крайнюю справа и торопливо сунул ее в рот. Архипов опустил пачку в карман, достал зажигалку и дал прикурить комиссару. Курил он жадно с шумом вдыхая дым полной грудью. Сергей терпеливо ожидал немая ему. Выкурив пол сигареты пленный поднял глаза на стоящего перед ним Архипова.
– А, что будет со мной после того как я укажу вам место, где спрятаны драгоценности? Сергею этот вопрос показался совершенно неуместным, так как он точно знал какой конец уготован комиссару. "Вот уж действительно, надежда умирает последней"- с досадой подумал Архипов. Не желая усложнять поиск драгоценностей он успокаивающе ответил: - Вот как только найдем ценности ты нам больше не понадобишься. Я даю слово отпустить тебя на все четыре стороны, но не вздумай с нами шутить или водить за нос - мучительная смерть неминуема. Так что тебе дано право самому выбрать - жить или умереть. Сергей говорил убедительно и правдоподобно и по лицу комиссара видел, что тот ему верит.
– Я не буду вас обманывать, но только вы сдержите свое слово.
– Вижу, что ты сделал свой выбор или нет? Пленный докурил сигарету и затушив окурок о влажную землю решительно встал на ноги: - Пойдем, я покажу - это совсем рядом. Внутренне ожидая подвоха Архипов тем не менее произнес: - Если надумал - пошли. Клад был закопан у основания могучего столетнего дуба буквально в ста метрах от просторной землянки зимнего партизанского лагеря. Раскоп в указанном месте произвели быстро, на одном дыхании. Мешки с драгоценностями находились в полуметре от поверхности земли. Укрыты они были в брезент с большой тщательностью и поэтому тлен их практически не коснулся. как только Архипов увидел это сказочное богатство так и мелькнула у него мысль - урвать себе на безбедную жизнь. Лучшего случая ему в жизни больше не представиться. В его голове молниеносно созрел план похищения драгоценностей. Действовать нужно было немедленно и самым решительным способом. В группе он, после смерти Шееля остался старшим и жизни диверсантов находились в его полной власти. Он готов был пожертвовать любым из группы и даже всеми лишь бы достичь поставленной цели. Сама судьба давала ему совершенно фантастический шанс и не воспользоваться им было глупо.
*** Чтобы прервать затянувшееся молчание Скребнев отложил в сторону листы бумаги с записями и пододвинул к себе раскрытую папку.
– Николай Федорович, перед самым началом войны Афанасий прислал домой фотографию, на которой он запечатлен крупным планом в военной форме.
– А ну, покажи ее мне,- попросил Мошкин. Алексей Иванович извлек фотографию из папки и привстав со стула протянул ее полковнику.
– Вот возьмите
– Как же сестры осмелились расстаться с этой семейной реликвией?не удержался Николай Федорович.
– А они и не собирались отдавать ее ни под каким предлогом. Пришлось в районном фотоателье сделать несколько копий. На мое счастье оказалось, что там работает приличный мастер и он быстро и довольно качественно выполнил мою просьбу. Старушки и потом не хотели расставаться с оригиналом, но увидев, что фотокопия выглядит новее, а Афанасий на них моложе - согласились. Николай Федорович слушая Скребнева вытащил из стола Фотографии убитого Смирнова и стал их сравнивать с той, что взял у Алексея Ивановича.
– Сходство определенно есть - это видно и невооруженным взглядом, но более точное заключение смогут сделать специалисты. Я думаю отдать их специалистам для сравнительного анализа. Отложив фотографии в сторону он посмотрел выжидающе на Скребнева. Тот правильно понял своего начальника и уже не заглядывая в свои записи сказал: - Николай Федорович, все, что мне удалось узнать за эти дни я вам только что доложил. Мошкин еще мгновенье молча смотрел на капитана, а потом задумчиво произнес: - Да, не густо, но и то что ты узнал представляет для нас интерес. Что тебе еще известно конкретно об этом Измалкове кроме того, что его зовут Иваном Борисовичем?
– В деле Смирнова упоминается, что Измалков родом из Тамбовской области.
– Ну, это уже очень существенное обстоятельство. С какого же он года рождения?
– Смирнов утверждал, вот у меня здесь есть пометка, что Измалков с ним одногодок.
– Значит он тоже с двадцать второго года?
– Совершенно верно, товарищ полковник.
– Теперь нам необходимо поверить, а не живет ли этот Измалков в Тамбовской области на своей родине. Сам факт, что Смирнов упоминает в своих показаниях откуда тот родом может существенно облегчить нам поиск. Вначале необходимо сделать запрос в Тамбовское УВД и если получим отрицательный ответ, объявим всесоюзный розыск. Если Измалков жив - нам надо его найти.
– Николай Федорович, а может его уже нет в живых?
– Ну, на нет и суда нет, но только установить это надо точно и подтвердить документально. Я и сам понимаю, что Измалков мог за эти годы погибнуть или просто умереть от болезней, но есть шанс, хоть и не большой, что он жив и сейчас. Пока не убедимся в противном этот шанс, хоть он ничтожно мал, отбрасывать нельзя.
– Полностью с вами согласен, товарищ полковник,- сказал Скребнев и сделал себе пометку на одном из разложенных листов бумаги.
– А если согласен, то сделай такой запрос сегодня же.
– Слушаюсь, товарищ полковник,- по уставному ответил Скребнев.
– Алексей Иванович, а вам не приходила мысль посмотреть в этом архиве, где хранилось дело Смирнова, нет ли там подобного дела на Измалкова?
– Нет, Николай Федорович, не приходила, а почему она должна была прийти?
– Давайте мы с вами вместе немного поразмышляем.
– Давайте,- с интересом на лице согласился Скребнев.
– Смирнов и ИЗмалков находились вместе в одном из бандформирований литовских нацистов. Афанасий, в силу сложившихся обстоятельств попал в руки правосудия и был справедливо осужден на длительный срок. Измалков ушел вместе с бандой и дальнейшая его судьба нам неизвестна. Вначале пятидесятых годов с "лесными братьями" было покончено. Может Измалков погиб при ликвидации банды, может ушел за кордон, а может его как и Смирнова настигло возмездие военного трибунала. Я понимаю, что такое развитие событий крайняя редкость, но этот вариант нельзя исключать. Поэтому сделайте запрос в архив - чем черт не шутит, вдруг повезет и на этот раз. Так что, Алексей Иванович этим Измалковым придется заниматься вам, я буду продолжать вести поиск убийцы здесь в городе.
– Слушаюсь, товарищ полковник,- с готовностью ответил Скребнев и встал со стула чувствуя, что беседа подошла к концу.
– Если все понятно и нет вопросов - действуйте,- подытожил Николай Федорович.
*** Мешки с драгоценностями были очень тяжелыми, и прежде чем тронуться в путь, Архипов решил, не без умысла конечно, разделить их на несколько частей удобных для переноски. Проделать эту операцию он заставил своих дружков Смирнова и Измалкова - проверенных и преданных ему по гроб жизни. Этим делений он искусственно создавал условие, при котором можно было без большого риска урвать золотишко для себя. Золотые монеты, драгоценности и небольшие слитки были переупакованы в обычные солдатские вещевые мешки. Их потом выносили из землянки и отдавали диверсантам. Для себя Архипов приказал отсыпать в брезентовый инкассаторский мешок около двух ведер золотых монет царской чеканки, после чего спрятал его в темном углу землянки. Смирнов и Измалков сразу поняли все как только увидели, что он оставил мешок с монетами в стороне. Перед тем как покинуть лагерь Архипов построил всю группу и лично проверил как упакован груз у каждого диверсанта. Всего таких вещмешков с драгоценностями оказалось четырнадцать не считая монет оставленных Архиповым в темном углу землянки. Встретившись взглядом с комиссаром Сергей приказал охранявшему его диверсанту: - Этот коммунист нам больше не нужен. Проводи его подальше в лес.
– Слушаюсь,- охотно отозвался конвойный и стволом автомата подтолкнул пленного в спину. Комиссар хотел что-то сказать, но еще один толчок чуть было не сбивший его с ног заставил прикусить язык. Видимо смысл сказанного Архиповым дошел до него и поняв, что он обречен, пленный понуро зашагал вглубь леса. Вскоре оттуда послышалась короткая автоматная очередь и несколько минут спустя вернувшись диверсант занял свое место в строю. Архипов приказал Смирнову отвести группу из лагеря и ожидать его в километре отсюда, пока он с двумя диверсантами уничтожит все строения и землянки. Он объяснил это тем, что не желает чтобы партизаны использовали этот лагерь в дальнейшем. Когда Смирнов увел группу, Архипов и двое его подручных подожгли все наземные постройки и навесы. Потом он с двумя диверсантами спустился в заветную землянку и приказал им вырыть углубление в дальнем углу. Архипов решил спрятать мешок с драгоценностями здесь же, не вынося его никуда из землянки. Когда яма достигла метровой глубины он с трудом дотащил тяжеленный мешок и, неловко оступившись, столкнул его на дно.
– Хорошенько закопайте его и притрамбуйте землю. Диверсанты выполнили команду в течение нескольких минут. Убедившись, что мешок спрятан надежно Архипов вышел наверх и достал пачку сигарет. Сергей с наслаждением закурил сам не забыв угостить следовавших за ним диверсантов. Те непреминули взять сигареты из рук своего непосредственного командира. Курили молча посматривая на языки пламени и густой дым поднимавшийся отвесно в небо. Высохшие строения горели жарко. Дымя сигаретой Архипов мысленно отмечал ориентиры по которым можно будет спустя годы отыскать землянку с драгоценностями. После перекура приступили к уничтожению землянок. Делалось это простым и надежным способом - внутрь бросалась связка из четырех - пяти гранат. От сильного взрыва землянка как правило обваливалась и восстановлению не подлежала. В партизанском лагере было всего восемь землянок, поэтому диверсанты разрушили их в считанные минуты. Увидев, что дело сделано, Архипов поставил автомат на боевой взвод. Его подручные удовлетворенные своей "работой" весело переговариваясь направлялись к нему. Когда они приблизились к Архипову совсем близко он неожиданно ударил по ним длинной очередью. Диверсанты не успев даже сообразить, что же произошло повалились на землю сраженные наповал. Архипов перевел автомат на одиночные выстрелы и не торопясь направился к обоим убитым. Хоть и стрелял он не целясь, от пояса, но пули поразили диверсантов точно в грудь. Оба лежали навзничь широко раскинув руки. Чтобы сработать наверняка он сделал по одному "контрольному" выстрелу в голову каждого лежащего. Теперь никто него не знал, где спрятаны драгоценности. Смирнов и Измалков будут молчать - судьба этих двух диверсантов послужит им хорошим предостережением. Надежней было бы и этих прихвостней отправить на тот свет, но об этом он подумает чуть позже. Сняв оружие с убитых Архипов сделал несколько очередей по воздуху, пока не расстрелял оба магазина полностью. После чего, бросив автоматы рядом с трупами, пошел быстрым шагом догонять ушедшую вперед группу.
*** Они уже сидели в ресторане второй час и вся эта порядком надоевшая атмосфера царившая в зале до чертиков надоела Ольховскому. Ему хотелось поскорее увезти Светлану к себе домой и ублажать свою ненасытную страсть. В зале ресторана было очень многолюдно и кроме всего прочего довольно сильно накурено. Оркестр играл вполне профессионально, а местная знаменитость Вероника Соболева сильным хрипловатым голосом пела подражая Маше Распутиной: - Увезите меня в Гималаи, увезите меня насовсем, там раздеться смогу я до гола: Губанов, усадил Степана и его даму за столик, моментально подал мускатное шампанское, коньяк, оливки: Официант безошибочно знал, что нужно подавать Ольховскому и уже сделал это чисто автоматически. Когда стол был накрыт он кивнул головой и учтиво спросил: - Что еще прикажете, Степан Михайлович?
– Благодарю тебя, Саня, сегодня ты постарался от души, на совесть. Думаю, нам будет достаточно того, что ты уже подал. Хотя, - Степан взял меню из рук официанта,- давай об этом спросим Светлану.
– С великим удовольствием,- согласился Губанов и почтительно склонил голову ожидая распоряжений. Ольховский повернулся к своей даме и спросил: - Света, посмотри меню, возможно ты пожелаешь чего-нибудь? Девушку такое внимание несколько смутило и она, даже не притронувшись к тисненой золотом папке, сказала: - Степан, не беспокойся, здесь на столе всего достаточно.
– Ну, а коли так, то давай, Светлана, немножко перекусим. Ольховский взял шампанское и стал раскручивать проволочную оплетку, которая надежно удерживала пробку в горлышко бутылки. Официант в свою очередь кивнул головой и удалился - его ожидали клиенты сидевшие за другими столиками. Степан тем временем с легким хлопком открыл мускатное и наполнил игристым вином высокие фужеры. Так началось очередное знакомство Ольховского. Губанов в течении вечера, неоднократно подходил к их столику для того, чтобы убрать использованную посуду, положить чистую салфетку. Степан обратил внимание, что в этот вечер Александр был как никогда внимателен и просто угадывал его желания. Он подбегал к столику на полусогнутых едва только Степан собирался его позвать. Светлана такое повышенное внимание как признак лишней раз подчеркивающий авторитет Ольховского и была польщена этим. Зубной техник был невозмутим и на происходящее смотрел другими глазами. Степан просто понял, что за это внимание Губанов просит у него денег в долг. Такое, подчеркнуто услужливое, поведение являлось верным признаком плохого финансового положения официанта. Предчувствия его не обмануло и на этот раз. В половине одиннадцатого он попросил Саньку вызвать такси. Через пятнадцать минут Губанов доложил, что машина пришла и можно спускаться вниз. Степан, щедро расплатившись, взял Светлану под руку и повел ее через весь зал к выходу. Губанов оставил свои дела в зале и последовал за Ольховским и его дамой, решив поговорить с ним внизу у машины. Такси было подано и у автомобиля толпились желающие уехать. Александр подошел к водителю и назвал номер заказа, который служил своеобразным паролем для таксиста. Убедившись таким образом, что именно этот клиент заказывал машину, шофер открыл заднюю дверцу салона. Степан бережно поддерживая девушку под локоть, усадил ее на сиденье и уже хотел разместиться рядом, но Губанов, обратился к нему, на мгновение задержал Ольховского.
– Степан Михайлович, ты случаем меня не выручишь?
– Что Саша, опять финансовые затруднения?
– Да, вот нужно у кого-то "перехватить" три тысячи, но не более чем на десять дней. Так что выручай, только на тебя вся надежда.
– Ладно, считай что договорились, но придется тебе подскочить завтра ко мне на работу - я захвачу ровно три "штуки". Договорились?
– Спасибо, завтра обязательно буду у тебя в поликлинике ровно в девять утра. До свидания, Степан Михайлович не смею вас больше задерживать.
– Всего доброго,- буркнул он в ответ и протянул на прощание официанту руку. Только после этого Степан уселся на заднее сидение такси рядом со Светланой. Александр, довольный, что задуманное им получилось, с улыбкой на лице захлопнул за Ольховским дверцу машины. Такси, ритмично мигая правым поворотом, плавно отъехало от тротуара.
*** Ответ из Центрального архива пришел на удивление быстро. После памятной беседы о результатах командировки Скребнева прошло не более десяти дней. За это время дело по совершенным убийствам на кладбище не тронулось с места. По этой причине Мошкин пребывал в скверном расположении духа и появление капитана с конвертом в руках несколько его оживило. Поздоровавшись Алексей Иванович еще от двери сказал: - А вы были правы, Николай Федорович, заставляя меня сделать запрос в архив. Мошкин понял, что Скребнев хочет ему сообщить нечто важное, заторопил его.
– Проходи, присаживайся и докладывай, что там у тебя за новость появилась? Алексей Иванович послушно опустился на стул и кивнув на открытый конверт сказал: - Ответ из архива пришел на Измалкова.
– И что же нам сообщают?
– Вы, Николай Федорович, как в воду смотрели. Этот Измалков, как и Смирнов, был осужден за измену Родине и присяге и тоже отсидел в лагерях четверть века.
– Это уже становиться интересным. Расскажите об этом "молодце" подробнее. Из полученного документа следует, что Измалков попал в руки правосудия в 1950 году и в этом же году осужден по пятьдесят восьмой статье к двадцати годам.
– Значит и он все-таки попался голубчик,- не удержался Мошкин и продолжая слушать капитана закурил сигарету.
– Полученный срок Измалков отбывал в Печерских лагерях полностью.
– Откуда он родом?
– Здесь указано, что он родился в Тамбовской области, Моршанском районе, селе Котово.
– Какие подробности еще приводится в этом документе?
– В нем указан состав трибунала, номер дела, где Измалков осужден и другое. Да вы сами посмотрите,- Скребнев встал со стула и шагнул к столу протянул полковнику конверт. Мошкин взял его, не торопясь извлек несколько отпечатанных на машинке листов. Они были сложены вчетверо, Николай Федорович бережно развернул их и стал внимательно изучать. Алексей Иванович смотрел в лицо полковника, стараясь угадать его реакцию на содержимое документа, но оно было бесстрастно. Дочитав бумагу до конца, Мошкин поднял глаза на капитана: Маловато здесь прописано про этого Измалкова. Придется просмотреть его дело подробнее. Возможно, прояснятся его отношения со Смирновым.
– Николай Федорович, как я жалею о том, что не догадался так поступить когда был в архиве. Ведь мне это дело нашли буквально сразу.
– Тут нет вашей особой вины, но время конечно потеряно. Думаю, вам необходимо туда поехать не откладывая - с завтрашнего дня. Пяти дней, надеюсь, хватит?
– Даже с избытком.
– Тогда бери командировку и вперед. Только я попрошу, в этот раз отнестись к делу основательнее, максимально используя при этом все возможности архива.
– Постараюсь, товарищ полковник,- искренне пообещал Скребнев.
– А запрос в Тамбовское УВД вы сделали?
– спросил Николай Федорович.
– Да, я отослал его одновременно с запросом в архив, но ответа оттуда не поступало. Вы не беспокойтесь, еще не было ни разу, чтобы на запрос не ответили. Просто тамбовские товарищи неторопливы в работе, а может что-то есть более важное - вот и не доходят руки.
– Ну, что ж - будем ждать,- подвел итого Мошкин и сложив документ вчетверо засунул листы внутрь пакета. Отпустив капитана, Николай Федорович закурил и покинув кресло направился к столу, прихватив с собой витую пепельницу из цветного чешского стекла. Поставив ее на подоконник и блаженно затянувшись, он стал смотреть на ту часть улицы, которая открывалась из его окна. На противоположной стороне у газетного киоска толпились люди и Николай Федорович поймал себя на мысли, что завидует им. Со стороны казалось, что у стоящих перед киоском нет никаких проблем и забот, кроме одной побыстрее заполучить свежую газету. Шел уже второй месяц, как он взялся за расследование убийства, а у него не было даже версии о том, кем оно могло бы быть совершено. Преступник поставил перед ним множество вопросов на которые он должен был ответить как можно точнее и быстрее. По логике вещей, оба убийства совершены очень квалифицированно и предположительно одним и тем же человеком. Но это было именно предположение, которое Мошкину нечем было подтвердить или опровергнуть - факты и доказательства следовало еще найти. Глядя вниз на людей, каждый из которых жил своей неподражаемой жизнью, Мошкин вдруг откровенно признался себе, что следствие топчется на месте и все его усилия пока не дали ожидаемых результатов. Он не знал как выйти на убийцу. На душе было скверно, как бывало не раз перед крупными неприятностями.
***
Свой рабочий день, Ольховский начал с того, что достал из своего рабочего сейфа, в котором хранилось медицинское золото и золотосодержащие коронки, бутылку спирта. Распечатав ее, он налил в мерную мензурку ровно восемьдесят граммов и, не разводя, залпом выпил. Степан постоянно держал спиртное на рабочем месте, чтобы можно было всегда, без особой суеты, опохмелится. Выкурив сигарету, он, несколько повеселевший, одел халат и сел за рабочий стол. Не успел Ольховский обработать только что изготовленный мост, как дверь зуботехнической лаборатории отворилась и в проеме показался Саня Губанов.
– Степан Михайлович разрешите оторвать вас от работы всего на одну минуточку?
– спросил он, переступив одной ногой порог лаборатории.
– Подожди меня на улице, я сейчас выйду. Дверь за официантом закрылась также бесшумно, как открылась минутою раньше. Ольховский осторожно переложил инструмент на стол и вновь открыл массивную дверцу сейфа. Заученным движением он достал лежащую на одной из полок пачку денег перетянутую желтой эластичной резинкой. Быстренько отсчитав три тысячи крупными купюрами, он положил оставшиеся деньги в сейф и запер его. Опустив деньги в карман брюк, Степан снял халат и повесив его на вешалку вышел из лаборатории. Александр ожидал его неподалеку, прохаживаясь вдоль клумбы цветов с сигаретой в руках. Увидев выходившего на улицу Ольховского, он поспешил ему навстречу со словами: - Степан Михайлович, уж извини меня за то, что надоедаю, но и ты пойми мои трудности. Или наш вчерашний договор не в силе? Прежде чем ответить, Ольховский протянул для пожатия руку Губанову и только потом произнес: - Я свои обещания помню и выполняю всегда. С этими словами он запустил руку в карман и вытащив известную сумму денег отдал их Губанову. Тот принял деньги с радостной улыбкой и не считая опустил их в карман пиджака.
– Спасибо тебе, Степан Михайлович, в какой раз ты меня выручаешь. Я тебе очень благодарен и признателен.
– Тут ты прав. Что-то частенько ты стал денежки искать. У меня такое впечатление, что долг на тебе висит постоянно, а денег, которые зарабатываешь в ресторане тебе хронически не хватает. В таком случае тебе нужно искать какой-то левый приработок.
– Я и сам об этом частенько подумываю, но ничего приемлемого не нахожу.
– Почему же?
– спросил Степан, прикуривая сигарету.
– Все объясняется довольно просто - у меня нет никакой специальности. За свою недолгую жизнь я кое-как закончил десять классов, да шестимесячные курсы и больше ничего. Остается одно - воровать, но и это дело требует навыков, которых, увы, у меня нет.
– Есть еще одно занятие, которое практически не требует никаких умений и навыков.
– Интересно, что это за занятие такое?
– Отнимать деньги у того, у кого они есть. Местные нувориши порой не знают что с ними делать.
– Неужели есть такие люди, у которых нет проблем с деньгами?
– Конечно, есть, Сашенька, есть и эти люди живут рядом с нами. Мы просто на них не обращаем внимания потому, что они изо всех сил стараются жить скромно и у многих это получается.
– Степан Михайлович, я, честно говоря, таких людей не знаю. Большинство посетителей и завсегдатаев нашего ресторана, люди которые где-то подзаработали деньжат и стараются побыстрее спустить их. Это или спекулянты или рядовая шпана, но никак не подпольные миллионеры.
– Тут я с тобой полностью согласен, но ты не туда смотришь. Я лично знаю одну даму, которая крутит "шуры-муры" с зубным врачом Суровым Вениамином.
– Он что, работает в вашей поликлинике?
– Совершенно правильно - в нашей.
– Ну и чем эта дама бросилась тебе в глаза?
– Понимаешь, я работаю с Вениамином не один год и хорошо знаю его. Так вот он никогда не будет дружить с человеком от которого ему нет никакой реальной пользы. А перед этой дамой он готов пойти на любые унижения лишь бы не потерять ее расположение. С тех пор как он познакомился с этой бабой у него очень часто стали появляться золотые червонцы еще царской чеканки.
– Что тут удивительного?
– А то, что это не одна и не две монеты, которые могли достаться ей от бабушки. Здесь речь идет о довольно значительном количестве монет. Поверь мне - я знаю о чем говорю.
– Степан Михайлович, может ты "наведешь" меня на эту даму, а я попробую ее тряхнуть как следует? Для этого у меня есть достаточно опытные люди.
– Молодей, соображаешь к чему я клоню. Только мне достанется ровно половина того, что ты заберешь у этой особы.
– Реально, ты получишь одну треть, столько же достанется мне и одна треть уйдет исполнителям,- решительно поставил свои условия Губанов.
– Ладно, я принимаю твои условия, считай что мы договорились. Приезжай сегодня после работы ко мне домой - там и обговорим все остальное.
– Хорошо, буду,- пообещал Губанов и попрощался с Ольховским.
***
Война для Сергея Архипова закончилась уже на белорусской земле, куда он тайком пробрался предчувствуя разгром "лесных братьев" в приграничной Литве. Нужно было бросать воевать, бросать во чтобы-то ни стало, пересилив свою волчью натуру и привычку убивать. Для легализации нужны были надежные документы и Архипов решил добыть их в своем последнем бою. Применив навыки, приобретенные в диверсионной школе, он устроил засаду на одной из лесных дорог, которая вела в районный центр Ясиновичи.
С раннего утра он вел наблюдение за передвижением людей и транспорта из своего укрытия, стараясь выбрать по внешним признакам подходящую жертву. Проезжавшие на крестьянских телегах и проходившие пешком люди были как правило местными жителями и конечно не имели при себе документов. Архипову нужны были совершенно иные люди и он со всей старательностью, терпеливо высматривал подходящего мужика, который бы наверняка имел при себе необходимые бумаги. Снарядив автомат для стрельбы и приготовив гранату к бою Архипов не оставлял без внимания любое движение по дороге. Времени было предостаточно и он не торопясь зарядил патронами два запасных рожка к своему "Шмайссеру", на третий патронов не хватило и Сергей за ненадобностью закопал его в мягкий грунт. В пистолете был полный магазин и поставив парабеллум на боевой взвод, он опустил его в правый карман шинели. Не оставил он без внимания и эсэсовский кинжал, который висел у него на поясном ремне. Оставшись довольным состоянием клинка, Архипов привычным движением вставил его в потертые ножны. В полдень Сергей съел последний сухарь и как не хотелось ему растянуть удовольствие, уничтожил его в считанные минуты. Радовало только то, что воды в баклажке было под самое горлышко. Запив скудный обед доброй порцией воды, он подумал: "Когда еще удастся поесть досыта?". Не найдя ответа на свой вопрос, сделал еще несколько глотков после чего плотно завинтил крышку баклажки. И вновь потянулись минуты ожидания, которые незаметно складывались в часы, а на дороге так и не появлялся тот, кто бы заслуживал серьезного внимания. Полуденное солнце согрело его и он с трудом отгонял от себя навалившуюся дремоту. Только когда диск солнца стал прятаться за кроны деревьев его внимание привлек звук приближающейся машины. Еще не увидев ее, он понял, что это не грузовик, а значит в ней не более пяти-шести человек. Даже если бы они были вооружены, все равно, оказать ему достойное сопротивление они просто не смогут. На его стороне было явное преимущество - внезапность нападения и свобода маневра. Машина шла в сторону районного центра. Она стремительно вынырнула из-за поворота и на приличной скорости приближалась к Архипову. На принятие решения оставались считанные секунды. "В машине, тем более легковой, не ездят простачки без документов",- подумал Сергей и положил руку на гранату Ф-1. "Даже если она полна вооруженных военных я расстреляю их прежде, чем они выберутся из машины",- подбодрил он себя и взяв гранату решительно выдернул из нее чеку. Сделав двухсекундную задержку, он метнул ее с упреждением так, чтобы граната взорвалась под машиной. Взрыв гулко прокатился по лесу, подняв столб земли перед радиатором автомобиля. Водитель не справившись с управлением свернул на обочину и эмка, уткнувшись передним колесом в глубокую промоину, остановилась почти завалившись на бок. Архипов, с автоматом наперевес, побежал из своего укрытия к остановившемуся автомобилю. Оказавшись рядом с машиной он в упор стал расстреливать сидевших в ней людей. Когда кончились патроны в рожке, он перезарядил автомат и держа его наизготовку воровато посмотрел на дорогу - она была пустынна на всем видимом участке. Держа палец на спусковом крючке, Архипов открыл водительскую дверцу. Шофер уткнувшись лицом в руль, не проявлял признаков жизни. Сидевший с ним рядом пассажир в светлом костюме тоже был мертв. На заднем сидении автомобиля обнявшись замерли две женщины, одна из которых еще была жива. Дав короткую очередь по обоим, Архипов лишил их последнего шанса на этой земле. Не медля ни минуты, он обчистил карманы мужчин, забрав себе все их документы. С заднего сидения взял две огромные сумки и оттащил их в сторону от машины. Вернувшись, он наклонился и посмотрел под эмку, где из простреленного бака растекалась лужа бензина. Обыскивая водителя Архипов извлек из его кармана пачку "Беломорканала" и спички, которые впопыхах бросил у машины. Сунув папиросы в карман, Сергей взяв коробок в руки вытащил одну спичку, чиркнул и бросил в бензин - машина вспыхнула как факел. Взяв автомат на грудь и подхватив обе сумки, Архипов бегом устремился в лес. Отбежав с полкилометра он решил просортировать содержимое сумок ибо тащить их тащить их дальше просто не было сил. В одной сумке он нашел приличный мужской костюм, несколько рубашек и солидную сумму денег. Здесь же находилось несколько цветастых платьев и другое женское белье. Во второй сумке, в основном, была женская одежда и кроме трех банок тушенки и бутылки вина Архипову ничего не пригодилось. Костюм и все необходимое он сложил в свой вещмешок, а сумки и ненужные бабьи тряпки тщательно спрятал в густом кустарнике. Опасаясь преследования, Сергей продолжил свое бегство вглубь леса подальше от места нападения на машину. Как не хотелось ему посмотреть захваченные документы, но он отложил это занятие на более позднее время.***
Через два дня после отъезда Скребнева, полковнику Мошкину пришлось побывать у прокурора. Там состоялся двухчасовой нелицеприятный разговор, результатом которого явилось освобождение из-под стражи Щеглова Петра Васильевича. Николай Федорович не смог убедить прокурора в том, что его и дальше нужно содержать под арестом. Выслушав зыбкие обвинения в адрес арестованного, прокурор наотрез отказался санкционировать содержание Щеглова в СИЗо. Мошкину ничего не оставалось, как выпустить "щегла из клетки", предварительно взяв с него подписку о невыезде. Такой поворот дела прямо подтверждал, что официальная версия выдвинутая им лопнула как мыльный пузырь. Нужно было все начинать сначала. Николай Федорович сидел в своем кабинете и не выпуская сигареты изо рта, размышлял над случившейся неприятностью. Постепенно, его мысли перешли непосредственно к этому злополучному делу. Николай Федорович вдруг подумал о том, что запрос о проживании Измалкова нужно сделать не только в Тамбов. Надо обязательно проверить, а не проживает ли он здесь, в Воронеже, и не его ли рук дело эти убийства на кладбище? Эта мысль понравилась Мошкину своей оригинальностью и Николай Федорович решил проверить свое предположение как можно быстрее. Положив сигарету на край, наполовину заполненной окурками, пепельницы он подвинул к себе внутренний телефон. Подняв трубку, Мошкин на мгновение поднес ее к уху и услышав протяжный гудок стал набирать трехзначный номер. Он звонил в отдел, где постоянно был кто-то из следователей и не ошибся: трубку сняли сразу же после первого вызова. Николай Федорович попросил капитана Скворцова, а именно он и подошел к телефону, направить к нему лейтенанта Прыткова. Скворцов сообщил, что Василий находится в отделе и буквально через несколько минут будет у Мошкина в кабинете. Положив трубку, Николай Федорович поставил телефон на место. Выдвинув ящик стола, он достал конверт в котором находилась справка присланная из архива по делу Измалкова. Мошкин извлек сложенный вчетверо документ и развернув выписал из него на отдельный листок анкетные данные Измалкова. Когда лейтенант вошел в кабинет и поприветствовал Мошкина тот уже вернул конверт на прежнее место в ящике стола.
– Проходи, Василий, присаживайся,- пригласил он Прыткова, а сам тем временем тушил о край пепельницы едко дымящуюся сигарету. Покончив с этим, он рукой развеял дым и только потом обратился к сидящему лейтенанту.- Я вызвал тебя для того, чтобы поручить одну очень срочную работу. Вот здесь у меня есть исходные данные одного субъекта,- Мошкин указал рукой на листок бумаги лежащий перед ним,- нужно быстро установить проживает ли он в нашем городе? Я попрошу вас отложить на время то дело, которым занимаетесь и как можно быстрее выясните с Измалковым, запрос делайте не только по Воронежу, но и по области. Прошу проявить оперативность. Вот возьмите его анкетные данные и можете приступать к работе. Николай Федорович протянул листок подошедшему лейтенанту. Пообещав полковнику сейчас же приступить к поиску, Прытков покинул кабинет. Оставшись в полном одиночестве Мошкин несколько минут сидел за столом с отрешенным видом. Из оцепенения его вывел требовательный звонок внутреннего телефона. Сняв трубку он услышал голос генерала: - Здравствуйте, Николай Федорович, если у вас есть свободная минутка зайдите ко мне. Тут мне пришла интересная бумага из Тамбовского УВД.
– Хорошо, я сейчас буду у вас,- пообещал Мошкин и услышав в трубке короткие гудки, опустил ее на рычаг. Николай Федорович предчувствовал, что Говоров вызывает его не только для того, чтобы вручить бумагу. Видимо генерала интересовало что-то еще. Опасаясь, что и этот разговор с генералом может быть, как и с прокурором, не из приятных, Мошкин не очень торопился с визитом. Перед тем как направиться к Говорову он решил выкурить сигарету и только после этого покинуть свой кабинет. Закурив, Николай Федорович стал прохаживаться по ковровой дорожке стараясь предугадать течение предстоящего разговора с генералом. Докурив сигарету до фильтра и не придумав что за этим вызовом скрывается, Мошкин закрыл кабинет и неторопливым шагом направился в приемную к Говорову. Из опыта многолетней службы он знал, что начальство чаще вызывает подчиненных для того, чтобы "снять стружку" и редко, чтобы помочь в расследовании.
*** Однажды после ежедневного вечернего наряда, на котором в основном обсуждался план работы на предстоящую неделю в полеводстве, главный инженер колхоза попросил Александра Михайловича задержаться. Неретин вначале подумал, что Дунаев хочет решить с ним какой-то производственный вопрос или согласовать уже принятое управленческое решение, но ошибся. Семен Валентинович заговорил с ним о своем и тема беседы не имела ничего общего с производством. Инженер повел разговор о своей дочери: - Александр Михайлович, я хотел бы обратиться к вам с просьбой, да вот только не знаю - удобно ли это будет?
– Семен, мы с тобой знаем друг друга не один год и поэтому давай говори все без обиняков.
– Хорошо, давай,- согласился Дунаев, подсаживаясь к Неретину поближе.
– Говори, не стесняйся.
– У меня дочь Лена в этом году получает аттестат зрелости и перед нами встала проблема - куда ее определять? Посоветовавшись мы решили, что она пойдет учиться в сельскохозяйственный институт.
– Ну и правильно решили - девка выросла в деревне ей и профессия нужна соответствующая.
– Хоть и училась она неплохо, но вероятность провала на экзаменах сохраняется. Поступать она будет в Воронежский СХИ, мне нравится этот город и люди его населяющие. Кроме того у меня там живет двоюродная сестра, так что Ленка, если конечно поступит в институт, сможет жить у нее, а это немаловажный фактор. Дочь думает поступать на агрофак. Ты в свое время закончил этот факультет и может у тебя есть там кто-нибудь, кто сможет помочь нам ее устроить? Вот я и прошу тебя помочь мне решить эту сложную задачу. Что скажешь?
– Я так сразу не могу тебе пообещать, но попробовать можно. Там у меня есть один или два сокурсника, которые работают в самом институте. Может через них и появится возможность ее устроить, но для этого мне необходимо самому съездить в Воронеж.
– Конечно, ну не по телефону же об этом говорить!
– Семен, а ты не подумал о том: кто же меня, в разгар полевых работ, отпустит в такую поездку?
– Не беспокойся, если дело только за этим, то я все устрою, уж поверь мне.
– Как это устрою?
– не понял Неретин.
– Да очень просто: отпрошу тебя у председателя на два-три дня и все.
– Боюсь, что такой вариант у тебя не получится - не то время.
– Если я правильно тебя понял: ты согласен съездить в институт и похлопотать за мою дочь?
– В принципе я согласен, но как быть с работой?
– Не переживай - я все сделаю, но председатель все же отпустит тебя на два-три дня. За это время в колхозе не произойдет ничего сверхъестественного.
– Ладно, уговаривай председателя, а я готов поехать в Воронеж в любое удобное для вас время. Неретину и самому хотелось побывать в городе, чтобы навестить семью Митрофанова и побывать у Егора на могиле. Помня рассказ своего друга, Александр Михайлович путался в догадках о причине его скоропостижной смерти. Обсуждая с женой внезапную смерть Митрофанова, Неретины пришли к выводу, что возможно к этому причастен тот состоятельный и загадочный мужик, за которым Егор вел наблюдение. Александру интуитивно виделось, что его поездка в Воронеж внесет ясность в обстоятельства смерти друга. И, если бы не эта причина, то, возможно, он и не согласился устраивать дочь главного инженера в сельскохозяйственный институт. Домой Неретин и Дунаев шли вместе, попутно обсуждая предстоящие колхозные дела. Оба много лет работали рука об руку и между ними всегда были неплохие отношения. Согласившись помочь инженеру с устройством дочери в институт, он еще более упрочил их взаимоотношения. Ежедневно работая полный световой день, в последние два месяца и без выходных, Неретин и сам был не против поехать на несколько дней в город и отвлечься от нескончаемой череды производственных дел. Расставшись с инженером у калитки, договорились, что Неретин поедет в Воронеж в ближайшие дни. Дома Александр Михайлович за ужином рассказал жене о просьбе Дунаева и о том, что он согласился похлопотать за его дочь. Светлана понимая, что муж желает знать ее мнение на этот счет, сказала: - Если это в твоих силах - почему бы не помочь хорошему человеку. Да и сам немного развеешься, а то все работа да работа.
– Я тоже так подумал. Заодно и к Митрофановым постараюсь заехать, ты уж им гостинцы-то приготовь, постарайся.
– Да это я соберу, ты только предупреди меня заранее, хоть вечером перед отъездом.
– Ладно, скажу, тут проблем не будет. Ведь Семен мне скажет о дне поездки как минимум за сутки.
*** Секретарь увидев входившего Мошкин лишь кивком подтвердил, что генерал один и ждет его. Иван Васильевич находился в приподнятом настроении, чем приятно удивил полковника. Поздоровавшись за руку, он пригласил Николая Федоровича присаживаться, жестом указав на одно из кресел, стоявших поодаль у журнального столика. Опустившись в кресло, он взял в руки последний номер журнала "Советская милиция" и стал просматривать оглавление. Генерал по селектору попросил секретаря никого к нему не пускать и принести пару чашек кофе. Отдав распоряжение, Иван Васильевич встал из-за стола и взял в руки сообщение из Тамбова направился к Мошкину. Усевшись в кресло напротив Николая Федоровича он хитро улыбнулся и с сочувствием в голосе произнес: - Я слышал, что у тебя сегодня состоялось пренеприятное объяснение с прокурором. Поделись со мной впечатлениями о беседе с представителем закона. Николай Федорович отложил журнал и сдержанным тоном кратко пересказал суть диалога с прокурором. Иван Васильевич слушал его не перебивая. Когда Мошкин закончил пересказ, он посочувствовал: - Да, брат, пришлось тебе попотеть. Знаешь, я сам дважды побывал в подобной ситуации за свою милицейскую жизнь. Все это крайне неприятно, но не принимай близко к сердцу. В работе следователя всякое бывает и неудачи тоже. Ты уже отпустил арестованного?
– Да, отпустил. Правда взял с него подписку о невыезде.
– Конечно, ты поступил правильно - пусть пока походит по воле, может как-то себя и проявит.
– Иван Васильевич я и сам подумал о том, что и неудачу необходимо использовать на пользу следствия.
– Только не пускай на самотек, а заставь одного из своих сотрудников пристально за ним понаблюдать. Думаю, оказавшись на свободе он невольно, но покажет себя. Меня почему-то не покидает уверенность, что первое убийство дело рук его и работающих с ним друзей-уголовников. Просто мы не нашли веских улик - вот за это и несем неприятности. Я, конечно, могу ошибаться, но интуиция меня редко подводит. но коли так настаивает прокурор, а он естественно прав - этого у него не отнимешь, будем играть по правилам, но, думаю, результат будет тот же. Нужно привлечь экспертов - пусть осмотрят в вагончике все до сантиметра, но не смогли же они все это проделать не наследив, ни оставив никаких улик. Тут просто время играет на преступников, а мы перед ним бессильны - слишком много воды утекло. Кому ты думаешь поручить присмотреть за Щегловым и его компанией?
– Я думаю, что с этим справится лейтенант Прытков.
– А не молод ли он для подобного задания?
– Нет, Иван Васильевич, он зарекомендовал себя старательным и исполнительным следователем. Уверен, это задание он выполнить надлежащим образом.
– Ну, коли так, то будем считать этот вопрос решенным. Давай теперь перейдем к этому сообщению из Тамбова.
– Что там наши коллеги сообщают?
– полюбопытствовал Мошкин.
– Вот возьми, прочитай сам,- генерал взял со стола конверт и протянул его Николаю Федоровичу. Пока он читал сообщение, появившийся секретарь поставил перед ним по чашке ароматного кофе. Минутой позже, он не проронив ни слова покинул кабинет. Иван Васильевич опустил в чашку кусочек сахара и стал размешивать кофе аккуратной мельхиоровой ложечкой. В бумаге было сказано, что в Тамбовской области, Моршанском районе, селе Котово действительно проживает в настоящее время Измалков Иван Борисович 1922 года рождения. У Мошкина мелькнула мысль, что это именно тот Измалков, который так нужен им. Положив сообщение на стол, Николай Федорович посмотрел на генерала. Тот, отхлебнув глоточек кофе, выжидающе смотрел на Мошкина, ожидая реакции на только что прочитанную бумагу.
– Содержание этого сообщения меня обнадеживает. Честно говоря, я и не помышлял, что он жив - ведь ему без малого семьдесят лет.
– Видимо, крепкий мужик, а почему ты им интересуешься? Николай Федорович, размешивая сахар, вкратце пересказал Говорову все, что ему было известно об Измалкове.
– Теперь нужно расспросить его о Смирнове и о том, что их связывало.
– Кого ты думаешь послать к нему?
– поинтересовался Иван Васильевич.
– Думаю поехать сам.
– А почему бы и нет,- согласился Говоров, хотя решение Мошкина застало его врасплох.
– Завтра же поеду, поговорю с ним,- пообещал он и поднеся чашку ко рту, отхлебнул глоток ароматного напитка.
– Я тоже считаю, что беседу с ним откладывать не надо,- вновь поддерживал следователя Говоров. Сделав еще глоток, Мошкин поставил чашку на блюдце и сказал: - Отличный кофе. Говорову похвала Николая Федоровича понравилась, он довольный усмехнулся, но не подав вида задал очередной вопрос: - Каким транспортом добираться будешь?
– Поеду с Андрюшей на служебной машине - тут всего-то триста километров. Если пораньше выехать, то можно обернуться одним днем.
– Хорошо,- коротко одобрил его планы генерал. Считая вопрос решенным, они молча не торопясь наслаждались обжигающим кофе.
***
Только удалившись от места нападения еще километров на десятьдвенадцать, Архипов сделал привал преследуя две цели: отдохнуть и познакомиться с захваченными документами. Выбрав место поудобнее, он прилег на левый бок осторожно положив рядом с собой рюкзак, а поверх него взведенный автомат. Достав из внутреннего кармана все бумаги, он стал внимательно рассматривать их. Из документов следовало, что машина принадлежала райпотребсоюзу и управлял ею, три года назад демобилизованный из армии, Сопов Иван Николаевич. Судя по паспорту, был он холост и, что самое важное, родом из Челябинска. Что заставило Ивана остаться здесь, а не поехать к себе на родину можно было только догадываться. Возможно, причиной этого была дивчина, которая ехала с ним в машине. Здесь же были водительское удостоверение и военный билет на имя старшины запаса Сопова. Оставшиеся документы принадлежали супругам Соловьевым, судя по записи в паспортах, только полгода назад связавшим брачными узами свои недолгие жизни. Документы Соловьева ему не подходили и Архипов изучив их спрятал, закопав в землю. Ему надо было перевоплотиться в этого Ивана из Челябинска и только по его документам перейти на легальное положение. Открывшаяся перспектива обрадовала Архипова, настроение у него повысилось, нападение на машину оказалось удачным и на радостях он откупорил захваченную бутылку вина. Отпив изрядную порцию, он вскрыл банку тушенки и ловко орудуя кинжалом, как ложкой, наспех закусил. Прежде чем подкрепиться основательно, Архипов решил примерить захваченные костюм и рубашку. Когда он убедился, что костюм пришелся ему впору, то окончательно решил всю оставшуюся жизнь быть Соповым Иваном. Аккуратно уложив все в вещмешок и одев свою пропахшую потом одежду, он принялся за тушенку. Опорожнив пол-банки, он насытился и спрятав остаток ужина в карман шинели, выкурил папиросу убитого им шофера. Хоть и осоловел он от сытной еды, но пересилив себя вновь тронулся в дорогу. Только пройдя еще километров пятнадцать остановился в густом подлеске на отдых. Докончив вино и оставшуюся тушенку забылся тревожным чутким сном. Весь день он проспал и только с наступлением сумерек вновь двинулся в путь придерживаясь ЮгоВосточного направления. Шел настороженный и безжалостный, готовый огнем ответить на любую неожиданность. Редкие населенные пункты обходил далеко стороной избегая всяких встреч с людьми. На третий или четвертый день, после нападения на лесной дороге, путь Архипову перегородила железная дорога. Продукты у него уже закончились и нужно было что-то предпринимать. Цивильный костюм в вещмешке, документы и деньги во внутреннем кармане мундира вселяли в него надежду на гражданскую жизнь, заставляя сбросить ненавистную шинель и утопить в болоте, ставший родным и привычным за долгие годы, автомат. Железная дорога стала тем рубежом, где он должен был решиться: или вернуться к людям или... и он отогнал навязчивую мысль о самоубийстве. Лежа в придорожном мелколесье он, прежде чем перейти полотно дороги, наблюдал за обоими ее концами, которые уходили куда-то в низкий стелющийся туман. Видимость была плохой и Архипов сдерживал дыхание, сосредоточенно прислушиваясь, стараясь за шумом деревьев не пропустить ремонтников на скоростной и почти бесшумной дрезине. И вдруг ему расхотелось пересекать железную дорогу, ибо за ней он не видел для себя будущего. Ему больше не хотелось красться сырым вековым бором понимая, что никто его не ждет, не накормит и не обогреет. План определяющий его поведение в дальнейшем возник у Архипов совершенно неожиданно. Он решил не пересекать дорогу, а идти вдоль нее на восток до ближайшей станции с которой и попытаться уехать поездом вглубь страны. Неожиданно возникнув в голове Архипова, эта мысль уже не покидала его. Выкурив одну из трех оставшихся папирос, он двинулся вдоль железной дороги на восток. Ближайшую железнодорожную станцию он обнаружил пройдя около двадцати километров. Это был небольшой населенный пункт в сто-сто пятьдесят дворов. Сергей и здесь проявил большую осмотрительность и осторожность. Стараясь выяснить график движения пассажирских поездов, он в течение двух суток наблюдал за станцией. За это время он выяснил, что по этой ветке за сутки проходит семь пассажирских поездов, но только четыре делают остановку, а три других проходят транзитом. Логически размышляя он понимал, что ему лучше всего идти на станцию днем к двенадцатичасовому поезду. Именно в это время на перроне будет много людей и, видимо, по этой причине ему будет легче сесть в поезд не привлекая к себе излишнего внимания. Переночевав последнюю ночь в немецкой шинели мышиного цвета, Сергей рано утром стал приводить себя в порядок. Первым делом Архипов чисто выбрился и сбросив грязную одежду выкупался в небольшом лесном озерце неподалеку от станции, Переодевшись в захваченную одежду, он свою старую закопал в землю здесь же у озера. Особенно тяжело Архипову было расставаться с оружием. Он не представлял себе как выйдет на станцию с пустыми руками. У него было мелькнула мысль оставить пистолет или, на худой конец, кинжал, но подумав он и их бросил в яму поверх сырой немецкой шинели. Взяв с собой только деньги и документы, за час до прихода поезда Сергей Архипов вышел из леса и неясно протоптанной дорожкой направился в сторону станции. Он шел сконцентрировав все свое внимание на ближайших домах. Самое страшное, если его увидят выходящим из леса, а уж потом на улице поселка поди узнай кто он и откуда. Но все обошлось как нельзя лучше. Стараясь не привлекать ничьего внимания Архипов сам отыскал железнодорожный вокзал. Внимательно изучив расписание поездов он приобрел в кассе билет на двенадцатичасовой пассажирский поезд до конечной остановки. Его расчет оказался точным - на вокзале в это время было действительно многолюдно и он в этой разномастной толпе мало чем выделялся. Здесь же на привокзальной площади он перекусил в небольшой столовой и запасся куревом в дорогу. Поезд к перрону подошел точно по расписанию и Архипов без лишней суеты занял свободное место в общем вагоне.