По льду
Шрифт:
Николай сглотнул и прокрутил клюшку, подготавливаясь к буллиту. Тревога по-прежнему не проходила. Арбитр просвистел, оповестив о начале штрафного броска. Все, что успел до этого сделать Коля, — это на короткое мгновение столкнуться с глазами Ани, в которых отражалась поддержка и вера в него. Аня смотрела на него с трепетом и зачарованностью, как вчера, перед тем, как в лунном свете их губы слились воедино. Она послала ему ободряющую улыбку, ставшую для него двигателем.
Николай набрал скорость, подводя шайбу к воротам. За каких-то несколько секунд он вообразил перед собой реакцию вратаря и рассчитал угол, в котором шайба станет неуловимой. Согнув правую ногу и подкрутив сильнее корпус,
— Шайбу забросил Николай Литвинов, номер 78, команда «Лисы».
Осознав, что ожидания тренера оправдались и что счет 3:3, Коля спокойно выдохнул и согнул локоть в жесте «Е-х-у-у». Проехав мимо сокомандников, Литвинов ударился с ними кулаками. Он не помнил, как закончилось основное время, будучи под впечатлением. Его не было два матча подряд, и он действительно успел соскучиться по хоккею. В груди зародилось то самое чувство, которое Николай испытал от первой заброшенной шайбы в Молодежной Хоккейной Лиге. И с этим ощущением закончился вничью третий период.
— По правилам Континентальной Хоккейной Лиги для выявления победителя отводится дополнительное время до первой заброшенной шайбы. Команды уходят на двадцатиминутный перерыв, — озвучил решение комментатор.
Обе команды, выжатые, как лимон, удалились с площадки. Они устали от игры на повышенных скоростях, однако каждый сознавал важность овертайма. Никто из команд не желал доводить дело до буллитов: штрафные броски были игрой в русскую рулетку, ведь никогда не знаешь, откуда прилетит шайба.
Когда «Лисы» оказались в раздевалке, дверь за ними захлопнулась. Хоккеисты обтирали лбы от пота полотенцами и обливали себя водой, чтобы остудить жар, прильнувший к лицам. В этом матче они играли на износ, и изнурительная боль ощущалась в забитых мышцах. Николай присел рядом с Лешей, который был в рамке все три периода, и похлопал его по плечу.
— Ты как? Держишься? — спросил он.
— Для Сергея Петровича я всегда держусь, хотя на самом деле готов лечь в гроб, — отшутился Миронов, отпив немного воды из бутылки. — Не понимаю, почему тренер не чередовал нас с Федей в этом матче.
Николай пожал плечами и взглянул на Любимова, который взором буравил стену. Он выглядел крайне опустошенным, и Коля догадывался о причине такого поведения. Последний разговор между ними закончился не на самой приятной ноте, и Федя смешивал чувства и работу, хотя Литвинов просил разграничить личное и профессиональное. Вероятно, Сергей Петрович не мог положиться на Любимова в этом матче, поэтому, крупно рискуя, доверил защиту ворот Миронову. Так подумалось Николаю в ту минуту, когда Федя скептически посмотрел на него.
— Кажется, он на тебя злится, — произнес Леша, из внимания которого не ускользнул этот взгляд.
— У него есть на то основания. Вопреки его запретам я встречаюсь с его лучшей подругой, — ответил Коля.
Леша довольно ухмыльнулся, но не проронил ни слова, так как в этот момент в раздевалке появился Сергей Петрович.
— Парни, впереди овертайм, и каждый из вас должен осознавать ответственность. Там не будет права на ошибку. Любая оплошность удваивает и даже утраивает шансы противника. Одно промедление или одна ошибка нападающего и защитника — шайба в наших воротах. Вам нужно защитить Миронова, который целых шестьдесят минут исправлял ваши недочеты.
— Но почему бы не поставить в рамку Федю? Он свеж, — обмолвился нападающий из второй пятерки.
— Потому что сегодня
он рассеян и невнимателен. Для нас это обременение. Поэтому в рамке будет стоять Леша. От вас я прошу максимальной концентрации. Знаю, что вы устали. Но соперник утомлен не меньше вашего. Тем не менее, «Пантеры» не упустят момент, чтобы показать, кто хозяин в этом дивизионе. Значит, тактика на овертайм такова.В последующие минуты Звягинцев озвучивал установку, опираясь на заметки из блокнота, которые делал на протяжении трех периодов. Из позиции наблюдающего Сергей Петрович подметил, что опекун Литвинова выдохся и вряд ли будет энергично гоняться за ним по льду. Кроме того, было сделано несколько предложений по тому, как пробить защиту противника в первые пять минут и как обороняться самим в случае жестокого нападения. Главное, что нужно было понять «Лисам», — это действие на опережение.
— Ни в коем случае не тянем время. В нашей ситуации этот прием будет работать против нас. Больше тянете время — больше устанете.
Эти слова стали последними перед началом овертайма. Спустя двадцать минут обе команды вновь вышли на площадку, а первые пятерки сошлись на разграничительной красной линии в центре. Арбитр просвистел и подбросил шайбу. Накал начался с первых секунд, на розыгрыше шайбы, когда Пантеровец толкнул центрального нападающего «Лисов» и судья едва успел отскочить в сторону.
Каждая секунда ускользала от «Лисов», как и их энергия. Постоянные толчки, падения на спину, погоня за шайбой — все это тянулось пять минут, за которые они не смогли взять ворота противника. Мышцы в ногах сводило в болезненном спазме, жар в теле нарастал. Они поплыли быстрее, чем предполагал Сергей Петрович, в отличие от соперника, который перешел в зону «Лисов» и готов был нанести сокрушительный удар по воротам. Николай, желая перехватить шайбу, протянул руку вперед. Но, осознав тщетность перехвата, обогнал Пантеровца и упал прямо перед оппонентом, схватив шайбу в области диафрагмы.
В миг соприкосновения с шайбой Коля закашлялся, ощутив, как диафрагма сжалась. Резкая боль пронзила его изнутри, но его это не тронуло. Кровь из носу, камни с неба, нам сегодня нужна победа, проскочило у него в голове, когда Федоров подъехал к нему и помог подняться. Николай принял помощь и в положении полусогнутого корпуса покатился к борту.
— Ты чем думал? — набросился на него Звягинцев, когда Коля присел на скамью.
На выдохе Литвинов вымолвил:
— Сергей Петрович, в противном случае был бы гол.
— Если твоя боль — плата за несостоявшийся гол, то мне это не нужно, — буркнул тренер. — Это слишком большая цена за победу.
— Но я готов ее заплатить, — ответил Коля.
Сергей Петрович промолчал, не поощряя его самоотверженность. Он переживал за Николая больше, чем за кого-либо, ведь тот был ему как сын. Попади шайба в кадык — случилось бы непоправимое. И Звягинцев бы не простил себе этого.
***
Овертайм закончился благоприятно для «Лисов». После самоотверженного поступка капитана в глазах команды загорелся огонь. Силы прилили к их телам вместе с боевым духом. Вторая пятерка ступила на лед и сразу же пошла в атаку, результатом которой стала четвертая шайба. В дивизионе Боброва «Лисам» нужно было сыграть еще пять матчей, четыре из которых — выездные. И как бы им ни хотелось встречаться с «Пантерами» на льду, сыграть один матч с ними придется. Если сейчас их мотивировали кричалки, плакаты и барабаны болельщиков, то в следующий раз им предстоит ограничиться установкой тренера и настроем капитана. Директор клуба держала «Лисов» в неведении насчет трансфера небольшой группы фанатов.