Плутовка
Шрифт:
Он встал и подошел к леди Вудсворт, которая в тот момент была занята тем, что наливала ему бренди.
— Дикерсон, — ответила Вирджиния, направляясь к выходу. — Рич Дикерсон.
В комнате повисла гробовая тишина. Никто не проронил ни звука. Вирджинии показалось, что она слышит биение собственного пульса. Она не могла видеть гаммы чувств, отразившейся на лицах ее родителей, — растерянности, недоумения, наконец, шока. Только слабый крик, исторгнутый из груди матери, заставил ее обернуться. Бледные неестественной бледностью, они походили на людей, до сознания которых только
Переводя взгляд с одного на другого, Вирджиния неуверенным, робким шагом направилась к ним. У нее екнуло сердце, по спине пробежал холодок. Интуитивно она чувствовала, что здесь что-то неладно.
— В чем дело? Что с вами? Вы знаете полковника Дикерсона?
Родители смущенно переглянулись.
— Нет, нет, — поспешно пробормотал отец и откашлялся. — Просто имя… показалось знакомым.
— Что значит знакомым? — озадаченно спросила Вирджиния.
— Ну, нам послышалось, ты сказала Пинкертон.
— В полку, в котором служил Бобби, был некий Пинкертон, — торопливо пояснила мать. — Он тоже погиб во Франции. Просто мы вспомнили о Бобби, вот и все. Мы все еще не можем примириться, что его больше нет с нами.
Вирджиния не была на сто процентов убеждена, что они говорят правду, хотя и не могла взять в толк, для чего им ее обманывать.
— Понимаю, — сказала она. — Фамилии действительно немного созвучны.
Смерив обоих подозрительным взглядом, она попрощалась и направилась к выходу. Когда она подходила к дверям, ее остановил голос матери:
— Вирджиния, скажи, полковнику Дикерсону известно, кто ты такая?
— Нет, для него я просто Джин Китс. Ему незачем знать мое полное имя.
— Да, да, разумеется, — пробормотала леди Вудсворт и, дождавшись, когда дочь выйдет из комнаты, обратила исполненный смятения взор на мужа. — Говорила я тебе, надо было сразу сказать ей всю правду. Может быть, расскажем ей все, пока она не уехала?
— Нет. Теперь слишком поздно. Раз она не собирается признаваться ему, кто она на самом деле, возможно, он никогда и не узнает. По крайней мере, будем надеяться…
Следующим утром до самого отъезда Вирджинии в доме царила гнетущая атмосфера. Безмятежный покой, которого они стремились достичь все эти годы, прошедшие со времени гибели Бобби, растаял, и на смену ему пришло что-то новое — в их душах поселился страх, и они знали, что им не избавиться от него, пока Вирджиния остается в Стэнфилд-холле.
Вирджиния чувствовала, что от нее что-то скрывают, понимала, что у ее родителей есть некая тайна, о которой они не хотят говорить. Она уезжала из Иденторпа с тяжелым сердцем.
8
На станции ее встретила Нэнси. Она была удивлена, поскольку думала, что Вирджиния явится лишь на следующий день. Когда они приехали в поместье, Нэнси оставила ее, сославшись на дела. Рич, не подозревавший о возвращении Вирджинии, был на конюшне. Испытывая нужду немного развеяться после утомительной поездки и томимая желанием снова увидеть его — хотя она и твердила себе, что это не так, что вовсе
не это является главной причиной ее решения прокатиться верхом, — Вирджиния поднялась к себе, чтобы переодеться.Прибыв на конюшню, она застала Рича стоящим возле дверцы и любующимся новыми лошадьми. Вирджиния замерла, вглядываясь в его обращенную к ней спиной фигуру. Только теперь она по-настоящему поняла, как ей его не хватало. Они не виделись всего неделю, но ей казалось, что прошла целая вечность.
Рич был без головного убора, и его черные волосы растрепались на ветру. На белой рубашке, бежевых бриджах, сапогах были пятна грязи, свидетельствующие о том, что он весь день возился с лошадьми.
Вирджиния, не в силах сдержать радости, порывисто устремилась к нему. Рич, который сначала не заметил ее, обернулся и теперь наблюдал, как она с горящим взором светло-карих глаз, в костюме для верховой езды, вышагивает по двору, мощенному ослепительно блестящим после недавнего дождя булыжником.
Она шла к нему, улыбаясь. Рич широко распахнул глаза в радостном изумлении — ведь он, как и Нэнси, не рассчитывал увидеть ее до следующего дня. Все это время он безумно тосковал по ней.
— Ах, мисс Китс, рад вас видеть! Я смотрю, вы оделись для прогулки верхом.
— Да, дорога была ужасно утомительна. Я подумала, что было бы неплохо немного развеяться.
— Я бы поехал с вами, только… — тут он кивнул на свое забрызганное грязью платье, — едва ли у меня подходящий для этого вид. Надеюсь, свадьба вашей сестры удалась на славу?
— Да, — ответила Вирджиния, глядя в дверной проем, где маячил гнедой жеребец, кося иссиня-черным глазом и прядая ушами. — Это ваше последнее приобретение?
— Да. Годовалый жеребец. Зайдите — полюбуйтесь.
Приказав одному из конюхов оседлать кобылу, на которой обычно ездила Вирджиния, он открыл дверь, и они вошли в конюшню.
— Я был в Ньюмаркете на аукционе, хотел купить другую лошадь, но этот красавец мне так приглянулся, что я не устоял.
Когда Вирджиния разглядела коня получше, она поняла, чем он так понравился Ричу. Это был темно гнедой жеребец, на холке масть его менялась, становясь почти вороной. Белая полоса на лбу и белые носки. На спине у него прилипла солома, свидетельствуя о том, что он недавно валялся на полу. Прядая ушами и помахивая хвостом, он приблизился к незнакомке и доверчиво ткнулся мордой в ее руку.
— Какой красавец! — восхищенно произнесла она. — Отличные ноги и голова что надо…
— Да, на нем лежит печать благородного происхождения, — с гордостью изрек Рич. — Уверен, если его как следует тренировать, из него получится прекрасный скакун.
— Надеюсь. Вы уже дали ему имя?
— Нет еще.
Рич повернулся к ней и невольно залюбовался ее великолепной фигурой, на которую лился рассеянный свет сквозь небольшое окошко. Уже не в первый раз ему пришлось пожалеть о том, что она его секретарша. Если бы не это, он не удержался бы — привлек к себе, обнял, поцеловал бы в мягкие, влажные губы, положил бы на солому, запах которой пробуждал в нем странное тревожное томление, и они предавались бы любви.