Плутовка
Шрифт:
Словно почувствовав на себе ее взгляд и будто осознавая собственную неотразимость, Рич снисходительно улыбнулся.
— Что скажете? — промолвил он.
— Пожалуй, — ответила Вирджиния. — С удовольствием. Только я должна переодеться. Вы подождете?
— Тогда встретимся возле конюшни.
Когда Вирджиния, высокая и элегантная, в широкой юбке для верховой езды и шапочке с вуалькой, придававшей лицу загадочности, появилась во дворе конюшни, Рич смерил ее взглядом, в котором сквозило одобрение.
Конюх как раз заканчивал приторачивать женское седло на спину предназначавшейся
Рич подошел к лошади и провел ладонью по дрожавшему от напряжения крупу.
— Я специально выбрал для вас именно эту лошадь, — сказал он. — У нее мягкий нрав. Уверен, она будет хорошо вести себя под седлом.
— Надеюсь, не слишком мягкий, — промолвила Вирджиния, натягивая перчатки.
Помогая ей сесть в седло, Рич — по тому, как уверенно она вставила ногу в стремя, как привычным жестом взяла в руку хлыст — сразу понял, что перед ним опытная наездница.
Пустив лошадей рысцой, они выехали со двора и перешли на галоп. Наблюдая, с какой легкостью Вирджиния преодолевает невысокие препятствия в виде кустов или штакетника, Рич пожалел, что не подобрал для нее лошадь погорячее, которая больше подходила бы к ее темпераменту.
Подъехав к деревне, они снова перешли на рысь.
— Предлагаю остановиться. Зайдем в «Черный лебедь», выпьем чего-нибудь, — предложил Рич. — Не возражаете?
Вирджиния согласно кивнула. По правде говоря, ее мучила жажда.
У трактира, спрыгнув со своего, внушительных размеров, вороного жеребца, Рич двинулся было к Вирджинии с намерением помочь ей спуститься на землю, но та проворно соскочила сама, отказав ему в удовольствии почувствовать под рукой тонкую женскую талию. Заметив, как она многозначительно покосилась в его сторону, Рич понял, что Вирджиния догадывалась о его тайном желании и нарочно упредила его. Эта мысль заставила его улыбнуться.
Вместо того чтобы окунуться в сумрачную атмосферу трактира, они расположились на стоявших во дворе скамейках, привлекая к себе внимание прохожих, некоторые из которых, узнав полковника Дикерсона, почтительно приподнимали шляпы. Не избежала любопытных взглядов и Вирджиния.
Хозяин заведения, широко улыбаясь — само радушие, — не замедлил появиться во дворе. Было видно, что обслужить такого клиента, как полковник Дикерсон, почиталось за честь.
Когда хозяин исчез в трактире, чтобы принести заказанные лимонад и пиво, Рич взглянул на Вирджинию через разделявший их небольшой столик.
— Как вы себя чувствуете? — спросил он.
— Чудесно! — Она рассмеялась. — Я так давно не ездила верхом, что уже успела забыть, какое это наслаждение.
— Признаться, я был приятно удивлен, мисс Китс. Не часто встретишь женщину, которая так уверенно держится в седле. Вы непременно должны принять участие в верховой охоте.
— С удовольствием. Когда же это будет?
— В августе или в сентябре. Первая
после войны. В прежние времена охота была главным занятием в здешних местах. С августа и до самого мая.Вирджиния уже хотела сказать, что у них, в Иденторпе, было так же, но вовремя прикусила язык.
— Подобно моему отцу и деду, я вырос, окруженный лошадьми, однако теперь, — говорил Рич с легкой грустью в голосе, — должен сказать, после этой кровавой бойни, мне уже не слишком хочется травить дичь собаками.
— Я вас понимаю, — сказала Вирджиния. — Будете ли вы покупать новых лошадей?
— Да. Правда, это довольно дорогое удовольствие.
— А вы покупайте скаковых, которые смогут компенсировать ваши расходы победами на скачках.
— Может, вы и правы — но это должны быть очень хорошие лошади. До войны я занимался разведением гунтеров, но потом вынужден был продать их в армию. Однако с окончанием войны коневодство — а именно разведение скаковых лошадей — переживает расцвет, и я был бы не прочь приобрести несколько скакунов. Мне по-настоящему хочется иметь хотя бы одного чистопородного жеребца, чтобы вырастить из него чемпиона.
Вирджиния мелодично засмеялась.
— Если вы готовы подвергнуть себя финансовым и душевным пыткам, связанным с покупкой и тренировкой чистопородных лошадей, ради того чтобы сделать из них победителей, ради глотка славы, так сказать, тогда я желаю вам удачи, хотя и подозреваю, что это рискованная игра, которая в итоге может перерасти в настоящую одержимость.
— Ну, для этого я слишком рассудочен. Однако, мисс Китс, вы говорите как человек, которому приходилось вращаться в кругах конезаводчиков. Угадал?
— Нет, что вы? Просто я могу себе представить. Надеюсь, ваша мечта стать обладателем скакуна-чемпиона не превратится в кошмар.
Вирджиния пригубила лимонад, который принес ей хозяин; она размышляла о том, насколько похожим был образ жизни в Иденторпе — по крайней мере, той жизни, какой жили ее братья. Долгие годы их жизнь вращалась вокруг конюшен, лошадей, охотничьих собак…
— Мисс Китс, расскажите о себе, — попросил Рич. — Где вы научились так хорошо управляться с лошадьми?
Вирджиния задумалась — как ответить ему так, чтобы не упоминать о том, что ее отец был пэром Англии. Ловя на себе его всепроникающий взгляд, видя его обезоруживающую улыбку, она все более и более осознавала, что бессильна противиться обаянию полковника Дикерсона.
— Я научилась этому дома, — честно призналась она. — Как и мои братья и сестры.
— Понятно. А у вашего отца были собственные лошади?
— Да… немного. — Вирджиния рассеянно отставила в сторону стакан с лимонадом — ей совсем не нравилось то, какой оборот принимала их беседа. — Разумеется, с вами тягаться он бы не смог.
Это было неправдой, потому что конюшня отца считалась одной из лучших во всем Йоркшире — только Ричу незачем было об этом знать.
— Мне кажется, вы скромничаете, мисс Китс, — промолвил он, не спуская с нее пристального взгляда. — Скажите, чем занимается ваш отец?
— Я уже говорила: он — бизнесмен. Если не возражаете, давайте больше не будем об этом.