Чтение онлайн

– Тощие все, "доска два соска", - пробормотал он скороговоркой.
– Где же новенькие, упитанные?

– Вам не противно?
– спросил я его.

Вместо ответа он оторвал от глаз бинокль и прибавил скорость. Подрулив на всех парах к толпе рабочих, он снова уставился в бинокль, без стеснения рассматривая полуобнаженных короткостриженых девушек с расстояния в двадцать метров.

– Я вам приказываю немедленно ехать дальше! рассвирепел я от его неприкрытой наглости.

– Ничего не получится, - спокойно ответил он.
– Видите, въезд на трассу завален сройматериалом.

– Объезжайте!

–

Не имею права. Директор приказал ездить только по трассе там, где она есть. Придется часик подождать, пока разберут штабеля.

С трудом сдерживая раздражение, я вышел из кабины и подошел к ближней группе "бабочек". Увидев офицера в черной униформе, они бросили разбирать штабель и встали по стойке "смирно".

– Какой идиот приказал сгрузить реи на дорогу?
– спросил я у них.

Они угрюмо молчали, показывая всем своим видом, что это не их дело.

– Почему вы голые?

– Нам приказали, - дернула худым плечиком ближняя ко мне девушка.

Мне стало неловко, потому что никто из стоявших передо мной молодых женщин даже не попытался прикрыть грудь. Видимо, они потеряли стыд, заранее простившись с жизнью. Мертвые сраму не имут...

– Кто?
– прокричал я, отводя глаза.
– Кто приказал? Где ваш начальник?

– На другом конце отряда, командует установкой рей, хрипло ответил один парень.

Я прошел метров сто вдоль живого конвейера из "бабочек", передающих по цепочке из рук в руки тяжелые реи, выкрашенные в серебристую рефлекторную краску, и увидел чуть в стороне обнаженного по пояс верзилу-охранника. Положив на висящий на шее автомат руки, он с шумным выдохом делал приседания.

– Разминаетесь?!
– набросился я на него.
– Почему вы раздели ликвидантов?

– Чтобы загорали, господин обер-кобра, - отрапортовал он, вытягиваясь по струнке.
– Им полезно, а то бледные, как смерть.

– За самоуправство будете наказаны, - пообещал я ему. Немедленно приведите себя в порядок и оденьте рабочих!

Охранник бросился выполнять приказание, а я вернулся к вездеходу. Там меня ждала еще более отвратительная картина: на своем сидении я увидел крупную женщину в ватных штанах, подпоясанных куском электропровода, через ее белую тонкую кожу выпукло просвечивали ребра. Она обеими руками торопливо засовывала себе в рот галеты, а водитель в это время усиленно разминал ее большие, с синими прожилками груди...

– Немедленно прекратите!
– заорал я на них.

Ноль внимания. Тогда я схватил женщину за провод и вытащил из кабины. Изо рта у нее густо посыпались крошки.

– Я вас отдам под трибунал!
– пригрозил я водителю.

Он только моргнул в ответ круглыми, ошалелыми от счастья глазами. Ну, как бороться с такими идиотами?!

– Вы что тут, осатаанели все?
– попытался я его вразумить.
– Это важный государственный объект, а не бордель! Доложите на фабрику о моем прибытии, пусть что-нибудь предпримут. Я не собираюсь торчать здесь вечно. И... стряхните объедки с моего кресла, черт побери!

Водитель позвонил по радиотелефону, доложил о моем скором прибытии и тут же передал мне трубку:

– Вас. Лично.

– Вальт Стип, инспектор Вечного контроля "Кобра", представился я.

– Дежурный по Фабрике, - послышалось в ответ. Господин

Директор ждет вашего приезда. Он просил меня немедленно соединить вас с ним. Одну минуту.

– Я жду.

Трубка замерла, чтобы через несколько секунд взорваться экзальтированными воплями:

– Послушайте, любезный, где вы застряли?! Я вас жду с самого утра. Зарубите себе на носу: если вы опоздаете к ужину, я отдам вас под трибунал!

– Дорога перекрыта, господин директор, - не очень внятно ответил я, несколько ошарашенный таким бурным приветствием. Ликвиданты разбирают завал в начале трассы. То есть в конце...

– К черту завал! К черту концы! К черту ликвидантов! Я высылаю за вами вертолет. Вы слышите? Вас ждет сюрприз. Готовьте валидол. Все!

Трубка опять заглохла.

– Не обращайте внимания, - утешил меня водитель, заметив мой озадаченный вид.
– Он со всеми так. Очень активный человек. Шутник и бонвиван. Энергия бьет фонтаном. Иногда - по окружающим. Он обещал вам сюрприз?

– Это не ваше дело, - поморщился я.

Фамильярность подчиненных я еще могу перенести, с ней по крайней мере можно бороться, но панибратство со стороны начальства меня особенно угнетает, ведь от него нет никакого универсального средства. Каждый раз приходится ловчить и выдумывать что-то новое, чтобы увернуться от вельможных похлопываний по щеке, а теперь ситуация особенно щекотливая, потому что непонятно, у кого больше формальных полномочий и реальной власти: у заслуженного трехсотлетнего ветерана с периферии или у инспектора из центра, который в десять раз младше его. Скверный расклад.

– У нашего Директора на каждом шагу сюрпризы, - не унимался водитель.
– День для него прожит зря, если он кого-то не разыграет. Кого - неважно, хоть распоследнего ликвиданта. Однажды он ради хохмы пустил в газовую камеру веселящий газ. Причем не предупредив заранее охранника. Представляете, как ошалел бедняга, когда он откупорил дверь и на него, держась за животы от смеха, повалились хохочущие "покойники"? Его потом лечили от острого невроза...

– Помолчите, - оборвал я водителя.
– Я не люблю черный юмор.

– Как угодно, - отвернулся он обиженно.

Однако надо быть готовым к возможным сюрпризам. Что ни говори, а миссия у меня довольно щекотливая. Надо освежить в памяти встречу с Главным инспектором, чтобы ничего не упустить из памяти. Может случиться, что ключ к разгадке моей миссии, а значит, и к ее успеху, лежит в какой-нибудь малозначащей с первого взгляда реплике. Я откинулся в кресле и сделал вид, что задремал, а сам стал во всех подробностях припоминать аудиенцию с Главным, благо, она была довольно короткой.

В тот день я только-только сгрузил на жесткий диск своего компьютера материалы нового дела, весьма объемного двенадцать мегабайт отчетов, докладных, объяснительных, рапортов, досье, доносов и кляуз - когда меня вызвали к Главному. Это было необычно. Сотрудники моего уровня никогда не получали заданий непосредственно от него, всегда через промежуточного начальника, поэтому я с самого начала решил, что в чем-то провинился. Но и тут было что-то не так: трудно себе представить, насколько серьезной должна быть вина, чтобы сам Главный устраивал провинившемуся выволочку. С нехорошим предчувствием я отправился "на ковер".