Плоды манцинеллы
Шрифт:
— Спрашивай. Я же вижу, тебя что-то заботит. Задавай свои вопросы.
— Что в них такого? Почему ты готов ехать к ним хоть на берег северного моря? Если ты скажешь, что это все только из-за Жозефа — я не поверю. Теперь уже нет, раньше могла, но не теперь, — она выставила руку вперед, не давая ему заговорить. — Это не обвинение, нет. Я испытываю тот же интерес, что и ты, но… Ты весь прям светишься, Бастиан. Ты бы себя со стороны видел во время всех этих разговоров…
— Все здесь, — он закрыл блокнот и с нежностью провел по нему ладонью. — Но я скажу.
Майер поднялся из-за стола,
— Они сильнее. Это сложно увидеть на сканах, но все же есть кое-что. Я долго изучал нейронное распределение, не сразу понял, в чем суть, но потом до меня дошло. Мы определили медиану в восемьдесят миллиардов нейронов, — Марта коротко кивнула. — У наших же ребят их меньше, порой даже значительно, но… Те области мозга, которые и дают им неординарные особенности, типа слуха Жозефа…
— Развиты как у тех, кто выше медианы. Я это видела.
— Это не все. По количеству нейронов ты права, а вот по их качеству, — Марта удивленно вскинула бровь, но перебивать не стала. — Они ярче и мощнее, время отклика меньше, а пик потенциала выше. Разница небольшая, но она есть.
— Она может быть в пределах погрешности.
— У всех и сразу? Нет, — выдохнул он. — Тут не в погрешности дело, я уверен. Каждый раз, сравнивая данные полностью здоровых и дефективных «гениев», я видел одно и то же. Можно даже составить статистику, если очень постараться.
— И зачем она? Статистика? Какой в этом смысл? — она слабо пожала плечами. — Я ведь тоже об этом думала, о наших поездках. Тебе не кажется, что это некий закон сохранения? Как закон энергии или масс? Где-то убывает, а где-то добавляется.
— Но итоговая сумма очень далека от медианы… У меня есть идея. Всего лишь предположение, но… Сканер когда-то тоже был эзотерикой, даже для нас, — он сделал паузу, а затем тихо произнес: — Это эволюция. То, что мы видим в этих людях. Будто какой-то не совсем удачный эксперимент, в результате которого часть мозга непоправимо пострадала, а другая часть получила невероятный бонус.
— Звучит интересно.
— А что если, — его глаза яростно блеснули. — Если есть вероятность идеального эксперимента? Только представь себе человека, чей мозг полностью развит так, как эти «бонусные» части дефектных образцов.
— Это уже совсем фантастика, — рассмеялась Марта.
— Причем научная, — Себастьян тепло улыбнулся. — Хотелось бы мне увидеть такого человека, рассмотреть его через призму НСГМ. Очень хотелось бы.
— Понимаю. И мне.
Марта пододвинулась поближе и протянула руки. Бастиан аккуратно приобнял ее и замер.
— Ты слишком много работаешь, Себастьян Майер. Иногда мне даже кажется, что ты робот, — она отстранилась от него и пристально посмотрела в глаза. — Но нет, вроде. Живой человек.
— Таков уж я от природы. Так было всегда. И так будет.
— Да, — печально выдохнула она. — В этом весь ты.
«И так будет», — сказал Себастьян Майер в 2021 году. И так было. До лета 2027-го.
Глава 3. Протеже
— И что будем делать теперь?
Энди
уныло помешивал остывший кофе. Работа в Центре ему нравилась, но только не по утрам — утром он ненавидел весь мир. Серые люди и хмурые лица, сонные толпы в метро и на улицах, низкое небо, квадрат которого едва виден в тесных промежутках темных небоскребов, ленивый рокот городской жизни… Все это давило дискомфортом вечной рутины, но Андрас Ланге старался не унывать. Не проявлять слабость хотя бы внешне. И получалось у него почти всегда, кроме первых утренних часов.— Алан, чтоб тебя! На часах семь тридцать, отложи ты свои бумажки хоть на минуту.
Пожилой мужчина тяжело вздохнул, посмотрел на Энди поверх тонкой оправы древних очков и послушно сложил руки перед собой. Алан Саммерс слыл отшельником, слишком замкнутым даже для сотрудника Центра. При этом он легко реагировал на все выходки Ланге, хоть и познакомились они лишь несколько дней назад. У Андраса не было времени узнать его поближе, но старик ему явно нравился, не смотря на все различия между ними.
— Твою же за ногу, а! — Энди вскочил с широкого подоконника и прошелся по лаборатории. — Ты мне можешь хоть что-нибудь рассказать? Я как чертов агнец — ничего не понимаю. Что за исследование? К чему такая тайна?
— Ты знаешь ровно столько, сколько можно. За всем следит Государство, а им точно не понравится, если я начну разглашать секреты.
— Да и к черту их! — он запрыгнул на огромный металлический стол, расположенный по центру комнаты. — Знаешь, это бесит. Реально бесит, — лицо Алана оставалось непроницаемым. — Да брось!
— Ладно, — Саммерс поднялся со стула и подошел к кофейному аппарату. Машина резво загудела, по лаборатории распространился терпкий запах свежего кофе. — Давай так: ты будешь задавать вопросы, а я буду отвечать на те из них, что покажутся мне… Приемлемыми.
— Ох-е-е-е, — вскинув руки, протянул Энди. — Вот это щедрость! Ладно, папаша, по рукам!
— Только не все сразу. Давай постепенно.
— Ладненько! Вопрос первый: что вообще происходит? — Андрас хлопнул в ладоши и поднял вверх указательный палец. — Уточню: я в Центре совсем недавно, полгода еще не прошло. И вдруг! Бам! Меня переводят на сверхсекретный проект самого Алана Саммерса. С чего бы это?
— У тебя хорошие данные, — пожав плечами, произнес старик.
— Так ты смотрел мой скан? — Алан кивнул. — Все равно не понимаю. Я ничуть не лучше остальных. Даже в универе меня зачислили далеко не в самый сильный поток.
— Я решил, что ты сгодишься.
— Сгожусь? — Энди удивленно повел бровью. — Для, мать его, чего?
— Следующий вопрос.
— Ох-хо-хо, мужик! Ты меня прям дразнишь!
Алан мимолетно улыбнулся и вновь пожал плечами.
— Ладно, едем дальше. Что за хрень с Майером?
Саммерс сделал большой глоток кофе, громко причмокнул губами и произнес:
— Конкретнее.
— Это тот самый Майер? Себастьян Майер? Изобретатель?
— А ты как думаешь?
— Я хрен его знает, Алан. Уже два дня копаюсь в уцелевшей сети, но не могу ничего найти о Майере, кроме километровых статей в научных журналах. Ни фото, ни видео… — Энди покачал головой. — Я думал, он мертв.