Плод нашей нелюбви
Шрифт:
– Ты идиот? Ты что творишь? – взвизгнула она, прожигая коллегу ненавистным взглядом.
Дима на секунду остановился, изучающим взглядом посмотрев на Пелагею: черное платье чуть выше колена, туфли на высоком каблуке, прямые распущенные волосы, небрежно спускающиеся вдоль прямой спины. Как же он любил эту девушку… Демона в обличии невинного ангела, который был открыт только для одного Билана, ведь для остальных она ничем не отличалась от ангела: все видели над головой Поли нимб, а за спиной – прозрачные крылья. Дима знал ее совершенно с разных сторон, но, несмотря на это, она была невероятно любима им. Не теряя ни секунды, молодой человек направился к Пелагее, а та испуганно попятилась назад, пока не впечаталась в холодную белоснежную стену. Подойдя к девушке вплотную, он накрыл Полины губы жадным поцелуем. Широко распахнув глаза от удивления, певица начала несильно бить мужчину кулачками по груди,
– Зачем? Зачем мы это делаем? – нехотя отрываясь от его губ, прошептала она, обдавая тяжелым дыханием его мускулистую шею. – Ты же понимаешь, что это неправильно.
– Почему неправильно? – в том же тоне произнес Билан, вновь ловя своими губами губы блондинки.
– Дим, мы ненавидим друг друга четыре года, понимаешь, – оставляя невесомый, но такой значимый поцелуй на Димином лице, Пелагея и не заметила, как по щекам начали скатываться крупные слезинки.
– От ненависти до любви один шаг, слышала такое?
– Это не про нас, – с сожалением сказала Поля. – Слишком много воды утекло.
Дима отстранился от девушки и недоуменно посмотрел на нее, заключив лицо Пелагеи в свои ладони, заглядывая в заплаканные глаза, стараясь понять, что она чувствует.
– Полюш, а что говорит тебе твое сердце?
– Это совершенно неважно.
– Пелагея! – строго воскликнул он.
– Да люблю я тебя, люблю! – отчаянно крикнула Поля, вырвавшись из объятий молодого человека, подошла к окну. Певец молча подошел к возлюбленной и обнял со спины.
– Ты чего-то боишься. Но чего, Поль? Я люблю тебя, малышка.
– Я тебя боюсь, – растерянно призналась она. – Боюсь, что ты мне снова причинишь боль, снова предашь, а я не смогу этого перенести второй раз.
– Полюш, не надо меня бояться, – Дима осторожно развернул Пелагею к себе лицом и, приподняв ее голову за подбородок, посмотрел в ее глаза. – Я тебе клянусь, что тебя никогда не предам, никогда не обижу, даже если я повышу когда-нибудь на тебя голос, ты меня сразу покусать можешь, – она улыбнулась уголками губ. – Зачем нам мучить себя? Полюш, жизнь настолько коротка, что не нужно тратить время на пустые обиды и сомнения. Мы ведь не знаем, что будет через пять минут, верно? А я хочу каждое утро просыпаться с тобой, видеть, как ты смешно морщишь во сне свой носик и улыбаешься. Я хочу обнимать и целовать тебя, когда захочу. Я просто хочу чувствовать твою вот эту маленькую ручку, – Билан приподнял Полину руку, – в своей ладони и знать, что ты мо… – не успел Дима договорить, как почувствовал сладкий вкус губ Пелагеи на своих губах.
Наконец этот сумасшедший день закончился…
====== Глава 46. Полтора месяца спустя ======
Телефонный будильник своей дребезжащей трелью огласил уютную спальню небольшой квартиры. Молодой человек, в этот утренний час сладко спавший на мягкой постели, встрепенулся от звонка, вскочил на кровати и потянулся за своим мобильником, лежащем на боковой деревянной тумбочке. Проворные пальцы нажали на кнопку “принять вызов”, а пересохшие губы томно проговорили:
– Алло?..
Выслушав ответ, Дима разочарованно скривился: позвонил Юрий Викторович и сказал, что на три часа дня у него поставлена репетиция с голосятами перед дополнительным этапом. Вернув сотовый обратно на тумбочку, Билан внимательно посмотрел на вторую половинку кровати, а затем разглядел весь интерьер комнаты: вся эта обстановка чем-то напоминала ему квартиру Пелагеи, с которой он вчера провел весь вечер, а потом и ночь. Невероятно, но вчера они с Полей наконец признались в своих чувствах, пусть он даже немного расстроился из-за того сна, в котором блондинка якобы сделала ЭКО и носила его дочь, но ведь теперь ничто не помешает воплотить все это в реальность, правильно? Впрочем, теперь Дима не совершит тех ошибок, которые были совершены в этом сладком сне, похожем на реальность, и все, за исключением нескольких неприятных моментов, мужчина постарается сделать явью.
Прикоснувшись подушечкой пальцев к Полиным мягким распущенным волосам, Дима оставил невесомый поцелуй на нежном плече и вдруг заметил… живот? Он нахмурился и быстро вылез из-под одеяла. Вот теперь Билан абсолютно перестал понимать, что на самом деле было сном, а что – реальностью. А самое главное, как теперь разобраться-то во всем этом? Признались ли они с Полей в своих чувствах, вместе ли они теперь?.. Или она не может разобраться сама в себе, он пообещал
на нее не давить, Пелагея сделала ЭКО и ждет от Билана ребенка? Бесшумно выйдя из комнаты и плотно закрыв за собой дверь, молодой человек направился на кухню и заметил, что на тумбочке в прихожей в нормальном положении стоит рамка с их с Полей фотографией. Если то, что было вчера, как считал Дима, было на самом деле, то когда Пелагея успела поставить ее так? И почему он не помнит никаких подробностей? Он отчетливо помнил ссору и расставание с Викторией, как он в разъяренном состоянии отправился в Останкино в гримерку девушки, поцелуй, наполненный страстью и любовью, признание, вновь поцелуй – и все. С другой стороны, Пелагея позвонила ему поздней ночью, попросила привезти чего-нибудь вкусного, непринужденные разговоры, они смеялись, Поля попросила остаться у нее с ночевкой, спать с ней в одной спальне, и в объятиях друг друга они заснули. Все как-то странно, но второй вариант больше можно было выдавать за действительность, а первый объяснялся тем, что это просто сон. Или нет?..Не заметив позади табуретку, Дима растерянно попятился назад, и она с грохотом упала на пол. Спешно поставив рамку на место, мужчина обернулся и увидел, как из комнаты вышла сонная Поля, укутавшаяся теплое белоснежное одеяло, держа его одной рукой на уровне груди, а второй протирая еще не проснувшиеся глаза.
– Дим, а ты чего так рано проснулся? – недоумевала она. – Сейчас же еще только, – Пелагея повернула голову к настенным часам, – еще только одиннадцать часов! Если сам не хочешь спать, то мог бы не шуметь, знаешь ли, я еще не выспалась! Ты потише будь, ладно? А я пойду и досмотрю свой со-о-о-н, – с улыбкой протянула она и, сладко зевнув в кулак, собиралась вернуться в спальню, как крепкая Димина рука остановила ее.
– Поль, подожди, можно? – он аккуратно снял с нее одеяло, боязливо опуская взгляд на Полин живот. И под белой домашней майкой действительно скрывался округлившийся живот, в котором жила их маленькая дочурка. – Это, значит, был не сон, – еле слышно произнес Дима. – Не сон, Полюш, ты правда беременна?!
Пелагея испуганно посмотрела на Билана.
– Ты чего, Дим? Ну, конечно, беременна! Неужели ты заболел? – взволнованно спросила она, приложив холодную ладонь к его теплому лбу. – Температуры вроде нет…
– Полюш, я так рад, что это было не сном во сне! – радостно защебетал он и, заключив девушку в свои объятия, уткнулся носом в ее волосы, вдыхая этот одурманивающий сознание аромат.
Время шло, сменяя дни и месяцы, и Пелагея, прежде отчаянно не понимающая своих чувств, смирилась, полностью отдавшись в ожидание своего маленького чуда. Все проблемы, возникавшие из-за Виктории отошли на второй план, и если она даже напоминала молодым людям о себе, то лишь изредка, когда случайно видела их с Димой во время каких-либо прогулок. Поля предпочитала быстро избавлять сознание от ревностных мыслей, не оборачиваться назад, когда Билан состоял с Викой в отношениях, не возрождать в его голове бессмысленных воспоминаний.
Отношения с Димой окончательно наладились. Хоть и полюбить его, как мужчину, горячо и страстно, она так и не смогла, ненависти она больше к нему никогда не испытывала. Лишь благодарность и уважение за то, что не оставляет ее одну, заботится о ней и о малышке. Мужчина до сих пор завоевывал любовь Поли, даря каждый Божий день всевозможные подарки: вчера были ее любимые цветы, сегодня какое-нибудь украшение, завтра, наверное, подарит еще что-нибудь. Квартира девушки буквально утопала в цветах, а влюбленный до безумия мужчина не мог остановиться. Он хотел видеть ее счастливой. Но только для себя и ни для кого больше. Дима, конечно, замечал, что иногда Пелагея была несколько холодна с ним и улыбалась порой через силу, но он все еще имел слабую надежду на то, что сердце певицы когда-нибудь растает и он почувствует взаимную любовь. Билан был готов ждать сколько угодно, но на отношения с другой женщиной, которые желали практически все друзья, Дима был категорически не согласен. «Лучше сладкая ложь, чем горькая правда. Пусть лучше я вижу ее лучезарную улыбку, она по-дружески обнимает меня и целует в щеку, чем это бы делала другая вместо Поли», – думал он.
Шли недели, живот Пелагеи рос не по дням, а по часам. Еще не родившаяся малышка была всеобщей любимицей. Ее появления на свет ждали все, даже завистливая Виктория. Дима души не чаял в таких прекрасных месяцах ожидания и говорил, что не представляет потом своей жизни без капризной и вредной беременной Пелагеи.
– Но второго ребенка вам родить никто не запрещает, – как всегда лукаво говорила Гагарина, заставляя Полю и Билана краснеть от смущения. – Тем более, ваши отношения в любой момент могут встать на новый уровень. Вы сможете хорошо воспитать хоть пятерых детей!