Пленница
Шрифт:
— Мы поговорим… позже, — тем временем говорил Саймон. — Мне столько надо тебе рассказать.
— Да, — кивнула я. — Мы обо всем поговорим потом. Сейчас… это, пожалуй, слишком. Кроме того, тебя ждут другие люди. Они тоже хотят поговорить с тобой.
Он все понял.
С ним и в самом деле хотели увидеться очень многие. О его реабилитации написали все газеты. Он был героем дня. Хотя его невиновность была доказана уже давно, его возвращение возродило интерес к этому делу. Очень много людей хотели поговорить с ним, поздравить его, посочувствовать ему. В результате он был занят
В первый вечер я обедала вместе со всей семьей.
— Мы подумали, ты захочешь, чтобы все было тихо и спокойно, — пояснил Саймону Тристан. — Поэтому решили организовать скромный обед в семейном кругу. Очень скоро у тебя не будет отбоя от приглашений, и от некоторых будет очень сложно отказаться. Сюда нам тоже придется приглашать гостей…
— Это все пройдет, — кивнул Саймон. — И притом очень быстро. Сегодня я сенсация, а завтра обо мне все забудут.
Разговор за обедом крутился в основном вокруг Австралии. Я видела, что Саймона эта тема очень воодушевляет.
— Мне с самого начала очень повезло, — рассказывал он. — Я очень быстро нашел работу. Там нужны рабочие руки. Я много работал, и это помогало мне забывать о своих проблемах. Я откладывал деньги. Потом я подружился с одним парнем, который работал со мной, и вскоре нам удалось в складчину приобрести немного земли. Земля там дешевая. Когда мы стали собственниками, у нас тут же родилось множество планов.
Я видела его там. Вот он работает, строит планы, живет своей, новой жизнью… думает, что уже никогда не вернется домой. И тем не менее он всегда настороже, готов в любую минуту пуститься в бега… Теперь он свободен. Неудивительно, что он чувствует себя не в своей тарелке, так же как и я. Его, несомненно, до глубины души взволновало возвращение в этот дом, куда его, испуганного маленького мальчика, когда-то привел сэр Эдвард… где он пережил нечеловеческий ужас, когда его обвинили в убийстве.
На следующий день в Перривейл приехал Лукас. Он тоже изменился, и теперь очень напоминал мне человека, которого я впервые встретила на вечеринке у Фелисити и Джеймса. Конечно, он прихрамывал, но теперь его хромота была едва заметна. К нему вернулись былая беспечность… легкий цинизм и несерьезное отношение к жизни.
— Лукас, я должен поблагодарить тебя за то, что ты для меня сделал, — обратился к нему Саймон.
— Это очень скромная расплата за спасенную жизнь, а если бы ты меня тогда не выудил из моря, мне бы точно пришлось попрощаться с этим миром. Я уже не говорю о том, как ты со мной нянчился, хотя я был жуткой обузой. Как бы то ни было, я все делаю по приказу Розетты.
— Ну что ты говоришь, Лукас, — запротестовала я. — Ты горишь желанием сделать все, от тебя зависящее.
— Спасибо, Лукас, — повторил Саймон.
— Вы меня совсем засмущали, — отмахнулся Лукас. — Давайте забудем об этом. Благодарность неловко и принимать, и выражать.
— И тем не менее ее никуда не денешь, она все равно существует, Лукас, — вставила я.
Лукас побыл в Перривейле совсем недолго и вскоре попрощался с нами.
— Старина Лукас! — улыбнулся Саймон. — Он совсем не изменился.
— Ты прав, — кивнула я и попыталась тоже улыбнуться. Я все время думала о Лукасе. Я не могла думать ни о чем
другом.Я поняла, что он и в самом деле меня любит. Он помог мне обрести Саймона… Он его мне вернул. «Это и есть настоящая любовь», — думала я.
Прошло несколько дней. В доме шло постоянное движение. То и дело приходили и уходили какие-то люди. Кейт была подавлена происходящим. Она не задавала вопросов, но я видела, что она пристально наблюдает за мной и Саймоном.
Она очень изменилась после смерти дедушки, потрясшей ее до глубины души. Ведь она его не просто любила, она восхищалась и гордилась им, считала его самым храбрым воином во всей армии, героем всех без исключения сражений. Теперь она узнала о нем много такого, о чем раньше и не подозревала. Однако она никогда о нем не говорила, а ее зависимость от меня только возросла. Ее беспокоило не только пережитое, но и будущее.
Мы с Саймоном сумели преодолеть первоначальную скованность, и наши разговоры стали более оживленными.
— Тристан создан для этого места, — говорил он мне. — Их с Козмо воспитали в убежденности, что когда-нибудь поместье будет принадлежать им. Я так никогда не считал. Если Тристану придется покинуть этот дом, это разобьет ему сердце.
— А почему он должен его покидать? Работы хватит на всех.
— Но он считал его своим. Он полностью контролировал ситуацию. Ему очень тяжело. Знаешь, возможно, я вернусь в Австралию. Теперь я смогу приобрести там гораздо больше земли, нанять людей… И я хотел спросить у тебя… что ты об этом думаешь?
«Вот оно, — подумала я. — Наконец-то он собрался сделать мне предложение». За этой мыслью последовала другая: «Австралия? Это означает, что я больше никогда не увижу Лукаса».
Он увидел выражение моего лица.
— Все это время я мечтал, — заговорил он, — мечтал о том, что добьюсь успеха и найду способ связаться с тобой. Я хотел позвать тебя к себе. Но мы забываем о том, что люди меняются… мы хотим, чтобы они оставались прежними. Я все время думал о тебе, вспоминал тебя… такой, какой ты была на острове… и какой я оставил тебя у посольства. Но ты изменилась.
— Ты тоже изменился, Саймон, — ответила я. — Жизнь меняет людей. Произошло столько событий… в моей жизни… и в твоей тоже.
— Я вижу, что ты не уедешь из Англии, — грустно произнес он. — Теперь не уедешь. Возможно, если бы мы тогда уехали вместе, все было бы иначе. Теперь то, в чем ты нуждаешься, находится здесь, должна поступить, как сочтешь нужным. Мы не должны позволить нашему романтическому и насыщенному приключениями прошлому ослеплять нас. Наверное, мы оба рисовали себе какое-то будущее, забывая о том, что жизнь продолжается… и меняет нас… меняет все вокруг нас. Мы уже не те люди, которые попрощались у дверей посольства.
— Тогда больше всего на свете ты хотел вернуться в Англию.
Он кивнул.
— Видишь ли, Розетта, — печально произнес он, — мы должны смотреть правде в глаза.
— Ты все объяснил, — напомнила я ему. — Мы уже другие.
— Мы вместе прошли через опасные испытания, Розетта. Теперь нам опять предстоит выбор, и мы опять не имеем права ошибиться. Ты навсегда останешься самым близким мне человеком. Я тебя никогда не забуду.
— И я тебя не забуду, Саймон.